Ирина навострила уши. Выяснилось, что Витька, пользуясь бабушкиным выражением, был буен во хмелю. И его тянуло на подвиги. Вот по пьянке и покалечил собутыльника. Отсидел, мать его за это время умерла, а отец жив остался, он к себе сыночка и прописал. Вместе квасили. Потом у старика печень окончательно померла, потянув за собой владельца, а Витька вот остался и отравлял соседям жизнь.
Управы на него, увы, не было. Участковый заходил, проводил беседы, но… Кто б эти беседы еще по пьяни помнил? Уж точно не Витька. С такими особями надо беседы проводить иначе – дрыном по хребтине, да почаще, да со сменой инструмента воспитания…
И орал он, и чертей ловил, и за соседями гонялся, и… Скучно никому не было. Это – факт.
– А он один пьет – или нет?
– Раньше один пил, а недавно к нему дружок заявился, – махнула рукой пенсионерка. – Здоровущий такой, весь в наколках… Вдвоем квасили. Правда, тихо.
Ирина придавила звонок на несколько минут. Ответа по-прежнему не было.
– Не помер бы он там, болезный, – забеспокоилась Анна Матвеевна. – Погодите минуту, ребята.
Ребята послушно ждали.
Бабушка нырнула к себе в квартиру и зашебуршала там, как мышь под веником. А потом вынырнула обратно с ключом!
– Вот!
– Это…
– Это мне еще Витькина мать давала, на всякий случай. Вот и пришел час-то…
Ирина только вздохнула. Может, ей повезет, и там не будет очередного трупа? Увы. Она уже поняла, что сегодня ей везет исключительно в обратном смысле.
Витька был жив. Пьян вусмерть, но жив. А чего ее тогда сюда тянуло? Вот зачем?
Ради этого орангутанга? Который нажрался до потери человеческого облика и спит мордой на столе. Нет, не в салате, салат – это буржуйская роскошь. Скатерть – тоже. Просто спит сидя на стуле и уткнувшись лицом в стол.
Вот ради него она сюда и пришла?
Анна Матвеевна об этом не думала. Она просто прошла в квартиру, подняла за отросшие нечесаные патлы голову алкаша, вгляделась.
– Рыло пьяное… чтоб ты от белой горячки подох!
И отпустила мужика. Тот послушно ткнулся носом обратно в стол. Под таким наркозом с него шкуру можно было снимать – не поможет. А что – поможет?
Ирина прошлась по квартире. На этот раз ее тянуло под стол.
– А что это такое? Анна Матвеевна, подойдите сюда, пожалуйста?
– Да?
– Вы видели, что я нашла эту сумку под столом и ничего в нее не подкидывала?
– Да, деточка. А что?
– А вот мне тоже интересно – что именно?
Перчатки пригодились и в этот раз. И Ирина с ужасом уставилась на… Молоток. Здоровенные гвозди-шайбы. Нечто красное в баночке. Не кровь, а что-то вроде красной краски. Моток веревки, связка отмычек… Надо было в очередной раз вызывать СОГ. И… она понимала, что это такое.
С помощью подобного набора распяли недавно на кладбище несчастного наркомана. Кстати…
– Анна Матвеевна, а такого парня вы тут не видели? – Ирина потыкала пальцем в телефон и показала фото.
Наркошу-то до сих пор не опознали, так что всем разослали ориентировки. А учитывая, что электронка рулит, фото у Ирины в телефоне было. Даже не одно.
Анна Матвеевна присмотрелась к снимку – и закивала.
– А то ж! Колька это!
– Колька?
– Из соседнего двора. Наркоман несчастный, с детства на клей подсел, потом травку покуривал, а последнее время ему вообще все трын-трава. Была бы наркота!
Ирина сверилась со списком. Это верно, соседний дом в нем был.
– Четвертая квартира?
– Она самая. Родители глаза выплакали, уж и на порог его пускать перестали… Он у Витьки часто оставался. Сладкая пара – гусь да гагара.
Ирина подумала, что алкоголь и наркота вещи, конечно, разные. Смешивать их – или употреблять по отдельности, дело вкуса. Зато очень хорошо сочетается возможность получить приют на некоторое время и хозяин, которому на все плевать, кроме бутылки.
Да и… Где бы она искала жертву?
Вестимо, рядом. Не шляться же по притонам, если нет времени?
– А родителям этого… Коли, еще не сообщили?
– О чем? – насторожилась Анна Матвеевна.
– Так вроде бы… Неужели не нашли их еще?
– А как ты их найдешь? – резонно возразила старушка. – У них же не только Колька, у них еще двое. И люди они хорошие, детям с внуками помогают, то у дочки поживут, то у сына… Заодно и Колька перестал все из дома тащить…
– А подробнее? – Ирина приготовилась слушать. Только надо СОГ опять вызвать…
Чуяло ее сердце, скоро ее анафеме предадут. Или телефон отберут. Или голову оторвут на фиг. И так праздники на носу, а тут еще от нее сюрпризы. Радости-то… вагон!
Но никуда не денешься. Вызывать надо.
Ирина набрала номер, выслушала абонента на том конце радиоволны, рассказала все – и принялась расспрашивать Анну Матвеевну. А то кто ж ей потом чего расскажет?
Старушка была счастлива и языком работала так, что мельница бы позавидовала.
Коля… Евдокимов, с того двора… Так-то Евдокимовы люди приличные, всю жизнь на заводе, потом, когда завод распался, не пропали. Был у них дом в деревне, так они плюнули и натуральное хозяйство завели. Кур там, кроликов… Соседям, кстати, чуть не за копейки продавали… Многим помогли.
Трех детей подняли. Два сына и дочь.
Вот старший сын у них сейчас в деревне живет, с семьей. А сельское хозяйство – оно такое, успевай поворачиваться. Там недавно внук родился, Евдокимовы там и днюют и ночуют. Помогают, значит, сыну с невесткой.
Дочь у них тоже работяга. Замуж, правда, вышла в другой город, но тут недалеко, километров сто. И ей тоже надо с внуками помогать.
А вот Колька у них неудачный получился. Оторви и брось, называется. Нюхал, курил, теперь вот колоться начал… Из дома все тащил, пока его отец по-простому поленом не поучил.
Мать, конечно, рыдала, а только Анна Матвеевна считала, что пережалели ребенка. Он в детстве слабеньким был, вот и жалели. Добереглись, называется.
Ну, может, скоро и отмучаются, болезные.
А что? Лучше уж один раз похоронить, чем каждый раз страдать…
Ирина так не считала. Отношения с наркотиками у нее были однозначными, распространителей она бы с удовольствием пристреливала, а вот таких Колек…
Жалко их. Все равно – жалко. Дурачки сопливые.
Вот, и недавно Евдокимовы к дочери уехали. Колька хоть и побузил, но смирился и пошел ночевать к Витьке. А так-то да… Уж сколько не показывался… Может, уже и отмучился где?
Ирина даже знала, где именно.
Завыли сирены. Рядом с домом одна за другой парковались машины.
– Алексеева, тебя никуда отпускать нельзя, – выговаривал ей Иван Петрович, приехавший вместе со всеми. – Ты за один день нашла больше, чем я за полгода!
Ирина пожимала плечами. Не виноватая я, оно само.
Вслух она, понятно, ничего такого не высказывала, но и ругались на нее не всерьез. Так, для проформы.
– Нам теперь куда?
– Пока здесь побудьте, потом решим, – махнул рукой наставник. – Вон, перекуси, сходи, небось, голодная?
Ирина посмотрела на часы. Это – да. Пришла она на работу к полвосьмому, сейчас уже почти час… Куда время делось? А вот туда. Пока обойдешь, пока вызовешь, пока дождешься, пока…
В желудке намекающе заурчало. Иван Петрович улыбнулся.
– Тут рядом шашлычка есть. Маленькая, но симпатичная, и шашлыки хорошие. И хозяин мой знакомый… держи карточку. Покажешь, скидку сделают.
Мяса захотелось до ужаса – и сразу.
Ирина кивнула, оглянулась на своих напарников.
– Я – за, – высказался Вася.
– Ешьте и возвращайтесь, – напутствовал Иван Петрович. – Нам тут работы хватит…
Ирина послушалась. Ноги аж чесались, и желудок словно спазмами сводило. И… не зря.
Они как раз отходили от дома, когда подъехал к бордюру здоровущий джип, и из него полез… да! Тот самый тип, который был на кладбище. Слава богу, не обратив на Ирину и ее спутников никакого внимания.
Ирина тоже не стала замирать или теряться. Она просто прибавила скорость. Вот никакого желания встречаться у нее не было. Вообще никакого.
На час, что ли, в шашлычной задержаться? Так, на всякий случай?
Когда через час Ирина вернулась с пакетом, из которого одуряюще вкусно пахло, она поняла – вовремя. Машины церковников уже не было. Так что можно отдать пакет и начать расспросы. Только не в первые пятнадцать минут, у голодного мужчины что ни спроси, ответ все равно будет один.
Ам, чавк, ням… Точка.
А вот чуть позднее, когда утолят первый голод и разнежатся…
– Это? – Иван Петрович был не против поболтать. – Интересная личность.
– Да?
– Начальник охраны нашего святейшества, или как там его… Ты поняла, да?
Ирина поняла.
– А разве им нужна охрана?
– Так-то вряд ли; говорят, Господь о своих слугах заботится. А вот неофициально… всякое бывает. Должна и в церкви быть своя служба безопасности, чтобы сор из избы не выносить.
Ирина кивнула. Это было логично и ей понятно.
– А как его зовут?
– Кирилл Дмитриевич.
Ирина попробовала примерить имя на человека. Кирилл. Да, церковнику это имя пойдет.
– А здесь ему что понадобилось?
– Не поверишь.
– Нет, не поверю.
– Тогда и не расскажу.
– Иван Петрович!
– Ладно… уверял, что убийство это по их части. Совершено каким-то религиозным фанатиком, и его надо искать церкви.
Ирина думала примерно так же.
– И как? Будут искать?
