– Скоро приду, принцесса. Посиди еще немного.
Я оплатил заказ. Ехать сюда снова не понадобится – я не скупился, и Арслан доставит украшение лично мне. София будет в восторге. Сперва покраснеет. Возможно, будет противиться.
Я представил, как надену ей его на шею и буду любоваться. Никаких денег не жалко.
Вернулся в машину. Здесь было тепло. Портрет решил положить на заднее сиденье.
– Скучала?
– А что у тебя там?
Девочка проигнорировала мой вопрос, рассматривая увесистую коробку. Внутри – дорогое дерево с изображением невестки. Дед просил не вскрывать и сохранить фирменный знак Арслана.
– Просили забрать. Без понятия. Поехали на сноуборд тебя поставлю, хочешь?
– Хочу! – радостный ответ.
София улыбалась, а глаза-то заплаканные. Для таких глаз надо всю ночь рыдать, не меньше.
– Почему плакала?
Девочка опустила взгляд. Признаваться явно не собиралась.
– Если замечу еще раз, возьму все в свои руки. Делом ночью займу, чтобы плакать было некогда, – строго пообещал я. Работает безотказно.
На склоне София забылась. Глаза уже не на мокром месте. Она попросила меня поехать на подъемнике вместе с ней, чтобы спуститься с высокого склона.
Я не запретил, но проконтролирую. Сломать ногу и провести в постели все праздники она всегда успеет, а здесь она нужна мне здоровая – со здоровым румянцем и с живыми глазами. Настоящая.
Первый полет прошел нормально. София упала только в самом конце, когда уже порядком сбавила скорость. Научилась. Поднявшись с задницы, на которую приземлилась, радостно замахала мне.
– Ушиблась?
Я схватил ее за руку, испугал немного, но притянул к себе. Проверил, все ли в порядке. Какого хрена я так переживал – непонятно. Цела девочка. Счастливая, довольная. И я вместе с ней – впервые за все годы, не считая детства.
К вечеру второго дня София освоила сноуборд, и с горы ее было не стащить. Я дождался, когда зажгутся фонари, и решил, что достаточно. Притянул к себе строптивицу, не дав ей ускакать на подъемник в двадцатый раз.
– Достаточно на сегодня.
– Но я хочу еще! – воскликнула София.
– А я тебя хочу. И что с того?
Можно вечно смотреть на то, как она краснеет. Забавная девочка. Просто так на дороге нашел и забрал. Не пожалел ни разу.
– Это… разные вещи, – сбивчиво пробормотала София.
– Щеки красные, губы синие. Телом уже плохо управляешь, я снизу на тебя смотрел. Пошли отогреваться.
Проходя мимо парковки, я вспомнил о подарке, забытом в машине. Арслан велел хранить его в сухом месте.
– Жди меня здесь. Сейчас заберу кое-что из машины.
София кивнула, отпуская мою руку, и с любопытством стала высматривать, что же я забыл в машине. А я даже смотреть не хотел. Если увижу лицо дочери Шаха, то разломаю этот портрет на части.
– А что у тебя там?
– Подарок для кого-то. Просили забрать. Пошли.
В номере София оттаяла во всех смыслах. Непокорная. Я же сказал, что замерзла, но она до последнего гнула обратное.
– Я замерзла, – призналась тихо.
– Иди сюда, помогу, – велел я.
Ее пальцы не слушались. Я подошел и расстегнул на ней куртку. Так-то лучше. Вернулась покладистая София – жаль, это редкое явление.
Я резко стянул с нее куртку и помог снять экипировку с перчатками.
– Блд, – выругался. – Руки ледяные, София!
Она вздрогнула. Поняла, что провинилась. Я усадил ее на диван в гостиной, помогая снять теплые носки.
– Будешь сейчас отогреваться. Переодевайся в мою рубашку. В нашем распоряжении баня и теплый бассейн внизу.
– Отогреваться?
– Завтра тебе купальник для этого купим. Троечка, верно?
Я скользнул взглядом по ее водолазке. Точно троечка.
– Эмиль! – резко выдохнула она.
– Девочка, шутки закончились. У тебя только два варианта. Первый – это провести этот вечер невинно и с пользой.
– А второй? – Ее голос задрожал.
– Заболеть и встретить Новый год в постели. С плашкой восемнадцать плюс. Тоже приятно.
София отпрянула. Выбор очевиден.
– Хорошо. Я сейчас переоденусь. Только ты без стука не входи.
– Без стука не войду, – дал обещание я.
Глава 8
– Ты сексуальная, Софи.
В моей белой рубашке. С россыпью шоколадных волос по ней. В моей полной власти.
София не в курсе, кому принадлежит гостиница. Так будет лучше – пусть думает, что находится на нейтральной территории и обладает малой долей контроля.
– Тебе же говорили об этом? – повторил я чуть громче, слыша, как у нее перехватывает дыхание.
София не умеет принимать комплименты от мужчин. Совсем. И это нехило расшатывает мои нервы. Каждую минуту хочется наблюдать за тем, как она краснеет.
– Н-нет.
Домашний цветок, не знающий свободы. Его вырвали из дома и показали новое место.
Кто-то вынудил Софию сесть ко мне в машину. По-другому она бы не связалась со мной.
Я неторопливо скользнул взглядом по ее шее. Жилка билась часто – девочка робела, волновалась. То и дело норовила прикрыться, хотя я и так разрешил париться в рубашке.
Если София и удивилась тому, откуда у меня единоличный доступ к бане и бассейну, то значения этому не придала. Привыкла к роскоши, эту девочку не удивить богатством.
Здоровый румянец на ее щеках убедил меня, что я все сделал правильно. В бане тело прогревается дольше, так намного безопаснее для согревания.
– Ты тоже… красивый.
Внезапно.
София улыбнулась, сложив руки на груди. В попытке закрыть от меня свое тело она забралась на самую высокую полку. Даже ноги скрестила в позе лотоса. И то и дело отводила взгляд от моего торса.
Говорю же – сексуальная девочка. В любой позе.
Я встал, чтобы добавить жара. Теперь можно, София оттаяла.
– Мы идеально подходим друг другу, – привел аргумент и подошел ближе.
– Ты слишком самоуверен, Эмиль. У меня много братьев и свирепый отец.
– Так ты сбежала от отца? Или от братьев? – Я закинул крючок.
София замерла, отведя взгляд. Отвечай или не отвечай, здесь все ясно. Дочь сбежала от деспотичного отца, прыгнув ему назло ко мне в клетку.
– Не хочу говорить об этом, – голос Софии был твердым.
Ее не желание делиться со мной личным раздражало. Хотелось вытащить все на поверхность. Чтобы я все о ней знал. Чтобы ни одна деталь не была сокрыта.
– Назови свою фамилию. Я могу помочь тебе, – сказал я жестко.
Возможно, удастся ее сломить и узнать о ней больше. Велю пробить по базе данных, узнаю адрес и никогда не верну ее домой.
– Не надо, Эмиль. Не надо знать обо мне больше, – попросила девочка, будто прочитав мои мысли.
Я резко поднялся. Рядом лежали веники. На выбор. София сжалась, уловив перемену моего настроения, и предположила:
– Умоляю, не злись. Ты будешь меня бить?
Я повернулся к ней с веником в руках. Губы у нее были красные, а сердце наверняка заходится в бешеном ритме. Я напугал ее. София ждала боли.
– Попарь меня, – велел я.
– Что? Нет, – засмущалась она. – Я никогда…
– Буду первым в твоем списке. Не бойся.
Я вручил ей самый крупный добротный веник, почти насильно заставил обхватить его руками и указал на полку.
– Я лягу. Силы не жалей, ты у меня и без того хрупкая.
– Ну хорошо… – услышал тихий выдох.
Она подумала, что веник предназначался ей. Воображение сразу подкинуло несколько картин: задравшаяся рубашка, красные упругие ягодицы. Зрелище было бы в разы охренительнее.
Только что-то мне подсказывало, что София боится боли. Такую для начала нужно приручить, и только потом делать с ней что угодно.
Первый удар пришелся на поясницу.
– Не больно?
– Нет. Смелее, девочка, – хрипло велел я.
– Не зови меня так. Ты всего на четыре года меня старше! – За возмущением последовал удар.
– Так-то лучше, – ухмыльнулся я и завелся не на шутку. – Ты на мой возраст не смотри. Твой биологический вообще смахивает на шестнадцать. Придется два года ждать, прежде чем тебя трахнуть.
– Эмиль!
Следующий удар – жестче предыдущих двух. С Софией только так и нужно. Пусть привыкает ко мне. Вскоре я понял, что мне уже достаточно. Встал, отряхиваясь от листьев. София опустила веник, заинтересованно наблюдая за мной. А я в очередной раз понял, какая она маленькая. Головы на полторы ниже меня. Меньше. Тоньше.
Но грудь у нее – произведение искусства.
Заметив мой взгляд, София отвернулась. Классная рубашка. Позволяет многое увидеть. Еще бы стянуть ее прямо здесь, тело к стене прижать и овладеть непокорной.
Я окаменел. Хочу ее прямо сейчас. Несмотря на ее открытый доверчивый взгляд, я бы взял Софию прямо здесь, не скрывая своих намерений.
Сделал несколько шагов и вжал хрупкое тело в прочное дерево.
– Эмиль! – тихий вскрик.
Я рядом с ней. Близко. Слышу, как она дышит. Под рукой – упругая плоть третьего размера. Рубашка мешает ощутить бархатистость ее груди. Я оттянул ткань ниже, но… встретил сопротивление. Меня накрыло. Понял это, когда София стала оседать по стенке, к которой я сам же ее прижал. Вокруг пар и мало свежего воздуха. Из чувств живо лишь одно: возбуждение. Никакого разума.
– Прости, – выдавил сквозь зубы.
Я обхватил ее голову руками, заставляя смотреть на себя.
