– Амелия, это Артур – мой муж. А это та самая Амелия, с которой я познакомилась.
Я намеренно медленно реагировала на слова этой женщины. Словно это был замедленный кинематографический кадр.
Мой взгляд упал на него, и как бы я ни старалась не смотреть ниже его лица, это было невозможно.
Артур был хорошо сложен для мужчины. Для мужчины его лет, тем более. Я знала огромное количество таких, которые к сорока годам уже обзаводились не только семьёй, но и округлым животиком. К счастью, не всех это портило.
Ещё до этого момента я знала, что он будет выглядеть примерно так.
Покрытая волосами грудь, сильные и крепкие бедра и красивый, в меру рельефный пресс.
«Проклятье! Я не планировала знать, что мои мысли оказались правдивыми».
В это время, пока я обсуждала в своей голове открытый вид, он рассматривал меня тоже.
Однако мне стало интересно, что он сделает с нашим знакомством? Не было смысла скрывать, что мы знакомы. Но всё же мои губы растянулись в ухмылке.
– Мы знакомы, – пробасил его голос.
– Как?
– Это Амелия Ростова. Представитель фирмы, у которой я беру в аренду офис.
– Возможно, берёте. Решение будет принято завтра. У меня сегодня были интересные встречи. И не представитель, а владелец.
Мои слова его разозлили, и я почувствовала, как энергетика стала слишком плотной, чтобы свободно дышать.
– Ой, как здорово. Может быть, поужинаем се…
– Нет, – ответили мы в один голос, глядя друг другу в глаза, и я, втиснув ноги в тапочки, пошла на выход, не потрудившись попрощаться с ними обоими. Господи, да как же её звали?
Приняв душ и съев свой вкуснейший ужин, я отправилась на прогулку. Торговые центры находились в пешей доступности, а до закрытия оставалось ещё полтора часа.
Я любила шопинг. И он приносил особое удовольствие с тех пор, как я стала зарабатывать на свои нужды сама. Он также помогал в те моменты, когда я была на взводе. Но с чувством особого контроля я до сих пор не имела гардероба с квартиру. Однако сейчас я могла сказать точно, что буду часто тратить деньги, пока мы не заключим сделку с Глазуновым.
Когда я пришла в компанию отца, я не заняла высокую должность. Я работала, как и все. На то, чтобы добиться партнёрства, у меня ушло чуть больше десяти лет. Не то чтобы я не стала в итоге вровень с моим отцом, но всё же никто не мог сказать, что я пришла на всё готовое и была папиной дочкой.
«Кроме него», – пронеслось в мыслях.
Подумав об этом раздражающем мужчине, я почти растеряла интерес к покупкам, но красивое изумрудное платье на витрине снова ввело меня в строй.
Выходила я из торгового центра с тремя фирменными пакетами, в двух из которых было бельё.
Я абсолютный фанат этого потрясающего аксессуара на теле женщины. И мой гардероб переполнен невообразимыми комплектами на любой случай жизни и под любой цвет одежды. К платью я купила ещё один.
Осенний вечер был восхитителен. Думаю, такие прогулки станут моим любимым временем суток подумать и отдохнуть от работы.
Пятнадцатиминутная прогулка оказала хорошее влияние. Когда я оказалась в квартире, то сразу оставила платье в гостиной для того, чтобы Елена подготовила его для меня. Затем я переоделась, написала отцу, что мне нужно поговорить с ним с утра (так как сегодня он никак не мог выделить для этого время), и уснула моментально.
Однако проснулась уже через два часа. Вспотевшая и слишком возбуждённая.
– Ублюдок, – прорычала я в подушку.
Моё тело искало выход для этого напряжения. Я любила секс. И я любила своё тело. Но не любила доставлять оргазмы самой себе. Обычно к тому моменту, когда моё естество готовилось к новым ощущениям, я была в своих (для многих странных) отношениях с новым мужчиной.
В этот раз всё произошло быстрее. И мужчину найти я не успела.
Потому что Глазунова в качестве партнёра рассматривать я не планировала.
К тому же… обычно это случается ясно и понятно сразу.
Это не просто интерес с чьей-либо стороны. Это обоюдно.
В нашем случае обоюдной была беспричинная ненависть друг к другу.
Это была ненависть. Я уверена.
Но когда моя рука опустилась к пижамным трусикам, я не могла представить кого-то другого, чтобы помочь фантазии ожить.
– Ублюдок, – застонала я, падая с высоты в свои белоснежные простыни.
Приняв душ, я снова отправилась в постель и уснула ещё быстрее, чем до этого вечером.
На следующий день я была уже в офисе, когда позвонил отец.
– Привет, пап.
– Милая. Как ты?
Его улыбка была спасительной. Хотя я не чувствовала себя той, кто был на грани катастрофы. Но сегодня мне была она очень нужна.
– В порядке. Мне нужно с тобой обсудить рабочий момент.
– Конечно. Твоя мама спит ещё, поэтому я перейду в кабинет.
– Почему не спишь ты?
– Зарезервировал машину и дал распоряжения по поводу дома и охраны.
– Ясно.
Когда он сел и за его спиной замаячила привычная картина из его кабинета, я переключила вызов с телефона на ноутбук.
– Твой компьютер включён?
– Включаю.
– Хорошо. Я отправила тебе документы. Рассмотри их прямо сейчас. Это предварительные записи, но я хочу услышать, что ты думаешь.
– Конечно.
Он погрузился в молчание, а я встала с кресла и принялась мерить кабинет шагами. Дурацкая привычка.
– Амелия? – донёсся сквозь мысли отцовский голос, и я тут же оказалась на своём месте.
– Я здесь.
– Почему такая большая сумма?
– Дело в том, что… – жаловаться мне не приходилось.
Каждый мужчина в курсе, что женщинам в бизнесе доказать своё превосходство сложнее и вызвать уважение тоже. Поэтому я снова опустила историю.
– Дело в том, что я провела встречи со всеми фирмами, которые первыми выступили в качестве арендаторов. Глазунов об этом узнал и разволновался.
– Хм, – он улыбнулся. – Это был хороший ход. План правок ещё не готов?
– Это будет длительная перестройка. Третий этаж нужно будет полностью переделать. Кирилл придёт ко мне с планом в понедельник.
– Время?
– Месяца полтора. Уже осень. Надеюсь, что ничто не замедлит нас. Это примерно. Но я рассчитываю на два месяца. Потому что нужно будет пройти проверку и сдать объект в эксплуатацию.
– Ну, на этот счёт у меня нет сомнений. Наша фирма использует дорогие и качественные материалы.
– Я помню. И всё же ты знаешь, как это порой бывает.
– Разумеется. В чём ты сомневалась?
– Поговорив с тобой, поняла, что ни в чём. Всё встало на свои места. За пять лет мы полностью окупим вложенные средства. Стоимость внесения правок будет озвучена тоже к понедельнику.
– Тогда сделай это.
– Хорошо. Как мама?
– Всё так же.
– Береги её, пожалуйста.
– Обещаю, – он улыбнулся, и мы закончили звонок.
К обеду я попросила Евгения связаться с Глазуновым и назначить встречу в офисе. Однако он удивил ответным сообщением лично мне с просьбой осуществить встречу на объекте. Поэтому я собралась и пошла туда, чтобы отправиться потом в ресторан.
Артур ждал меня у входа в здание и, кивнув, вытащил руки из карманов.
– Что-то случилось? Мне было необходимо поговорить о контракте и прочем.
– Поговорим.
Я вошла, и он указал на лифт.
Войдя внутрь, он нажал на верхний этаж.
– В чём дело?
Но ответа я не получила.
И лишь войдя в его (теперь уже точно будущий) кабинет, я остановилась, держа в руке сумочку.
Артур встал у окна, и напряжение перетекло с него на меня. Оно заполнило каждый квадратный метр кабинета и заставило испытать асфиксию.
Мне было знакомо это ощущение. Эта тяжесть принятых решений и последняя, ускользающая борьба с самим собой.
Когда он повернулся ко мне лицом, я отпрянула назад. И с каждым его шагом в моём направлении я делала шаг назад. Слишком потрясённая. Замешательство было затяжным.
Он настиг меня уже у стены. Сумочка выпала из рук, когда его пиджак соприкоснулся с моим. Затем он надавил сильнее, и теперь мы обменивались теплом наших тел.
– Только посмей, – предупредила я его.
Если он и поцелует меня, то только после того, как я дам ему на это согласие.
Не раньше!
Его суровое угрюмое выражение лица было прекрасным. Но не настолько, чтобы я захотела переступить черту.
Это было непозволительно.
А я всегда рациональна в своих действиях и выборе мужчины.
Этого я не выбирала. И не выбрала бы никогда.
От меня ждали результат. И я собиралась его продемонстрировать безупречно.
Моё предупреждение не сработало.
Он был ещё ближе, чем за мгновение до этого. Затем его пальцы запутались в волосах на моём затылке, и попытка снова предупредить дальнейшее провалилась под давлением его губ. Его губ на моих губах.
Мы схлестнулись так, словно это была битва насмерть.
Мои руки висели неподвижно, а пальцы были сжаты в кулаки.
Это говорило о том, что это не я его целовала. И что я не позволяла ему к себе прикасаться.
Это разозлило так, что в моих венах потекла лава.
Когда поцелуй замедлился, я наконец прикоснулась к его груди и оттолкнула, как могла сильно. Затем подняла правую ладонь и ударила его по лицу.
Звук соприкосновения моей руки и его щеки был встречен стенами и отскакивал ещё долго. Эхо было прекрасным.
