– Какой ещё Миша?
– Ну, Петя. Не знаю… Кто там тебе гербарии приносит.
– А ты будто не в курсе? Я же сама их покупаю.
Ну, тут я уже не выдержал:
– Зачем, Маш?
Она закатила глаза, как училка перед двоечником:
– Ой, Макс… Ты чего такой тугой? Женщина должна быть обожаемой. И недоступной. Кому нужна та, за которой никто не бегает? Жиза, понимаешь?
– Угу, – соврал я.
– Вот выцеплю себе нормального мужика и свалю, наконец, из этой дыры, – мечтательно проговорила Машка, поправляя волосы и разглядывая себя в зеркале с таким видом, будто и правду готова была вот-вот замуж выскочить за первого встречного «принца».
– Нормальная хата, – пожал я плечами. – Тараканов же нет?
– Да я не про квартиру, я про город. Я про вообще. В Эмираты хочу.
– А отрабатывать? Три года положено, ты и года не отбарабанила.
Я уже вспомнил – Машка Ситникова училась со мной в одном взводе. Академия МВД, поступали от Новознаменска. После выпуска всех нас по распределению сюда и сунули.
Машка всегда была падка на красивую жизнь. В мужиках ковырялась, как в котлетках – всё не то. Не её уровень. Ей надо, чтоб сразу с кошельком, с машиной и без пивного пуза. Желательно с домиком у моря.
А как оказались с ней под одной крышей – это история простая. Когда после выпуска искали съёмную квартиру, подвернулась дёшевая двушка. Без риелторов, без наценок. Только одно условие – сдать хотели исключительно молодой бездетной паре.
Ну, тут уж дело техники, прикинулись.
Так и съехались. Для хозяев – пара, по факту – каждый сам по себе.
У Машки комната просторная, два окна и балкон. У «Максимки» – спаленка, куда еле влезли кровать, стол и шкаф. Теперь ещё и сушилка.
Никаких флюидов между нами не летало.
Машка на Макса и не смотрела как на мужика. Для неё он был просто сосед – субтильный, тихий. Удобный товарищ, коллега.
А сам Макс… Макс на Машу тоже не смотрел – был по уши влюблён в Кобру. В полную противоположность своей соседки. И по характеру, и по внешности, и по походке.
Машка числилась следаком. Сегодня была после дежурства, отдыхала, но всё равно бубнила о том, как мечтает свалить из органов. Говорила, мол, не для этого рождена.
– Хочу чилить на берегу океана и размножать подписчиков, – вскидывала она на полном серьезе ресницы.
Не думал, что теперь такие следователи пошли. В моё время совсем другие были.
В следствии, на самом-то деле, женщин всегда хватало, но там характер нужен был, не маникюр и губы. И жулика расколет на допросе. И с опером на «ты», и сто грамм на равных. А с тем же опером могли и после допроса… ну, кто служил, тот поймёт. Прямо на столе, без лишней лирики.
Были женщины…
А Машка – кукла. Говорливая, яркая, незлая. Человечек, вроде, хороший, но не для этой службы. По моим меркам – не тянет. Хотя, может, по нынешним и в самый раз. Времена другие. Тоньше всё стало… аж просвечивает.
* * *
Зашел к себе в комнату. Сразу бросилась в глаза металлическая раскладная вешалка с трусиками и лифчиками. Выставил ее в коридор. Осмотрелся. Все аскетично, по-спартански, как я люблю.
Пошарил в тумбочке, нашел документы. Паспорт, свидетельство о рождении и прочие снилсы. Установил свою личность по полной, так сказать. Еще в свидетельство о рождении данные родаков прочитал. Ага… Рано или поздно с ними тоже предстоит интересная встреча. Лучше – поздно…
На столе ютился старенький ноутбук. Включил. Пароля нет. И снова рефлексы подсказали, как пользоваться. Зашел в паутину. Ага! А этот Интернет – штука хорошая. Сейчас хорошая… Не то что раньше – он, вроде, и был, но его нет. Не видел никогда.
В сети же я нашел телефон предвыборного штаба Валета. Набрал номер со смартфона.
– Приёмная кандидата в мэры Валькова, – послышалось из динамика.
Голос – молодой, вежливый, немного мужской. Слишком гладок для людей Валькова. С каких это пор Валет такими мальчиками обрастает? Раньше у него каждый «пехотинец» знал, с какой стороны ствол держать. Теперь у Валета – ни братков, ни бригадиров, а сам во власть пошел, которую никогда раньше не признавал.
– Здравствуйте. А как можно попасть на приём к вашему кандидату? – спросил я.
– К сожалению, Герман Сильвестрович сейчас в разъездах. Встречается с избирателями. Если хотите, могу записать ваш контакт, передать помощнику по графику.
Угу, с избирателями он встречается, как же… Сгрузил работу на шестерок, а сам, как пить дать, загорает где-нибудь на островах с телками. Телок Валет любил даже больше, чем острова.
– Нет, не надо…
– Вы что-то еще хотели? – вежливый такой помощник, аж бесит.
– Да, это из отдела полиции по Заводскому району вас беспокоят, – заговорил я ровным официальным тоном. – Хотел сообщить: кофемашина, которую Герман Сильвестрович передал нам в качестве спонсорской помощи… оказалась бракованной. Некрасиво получилось. Коротнуло так, что сотрудника чуть не убило. Надо бы вопрос как-то решать.
– Да, конечно, – тут же отозвался голос. – Назовите телефон сотрудника, мы с ним свяжемся, всё возместим.
– Ему ничего не нужно. Просто замените кофеварку на нормальную, – продолжал я играть свою партию.
Ну, надо же пробить почву. Понять – правда ли Валет такое фуфло подогнал отделу? Не в его это стиле. Не по масштабу.
Всё выглядело подозрительно: и как начальство на уши мне присело, и как с объяснительной меня прижать пытались.
Чуйка буквально гудела.
– Конечно. Привезём новую. Остальные аппараты, надеюсь, в порядке? – поинтересовался собеседник.
– Какие «остальные»?
О-па. Вот это уже интересно.
– Ну как же. Герман Сильвестрович передал на отдел десять кофемашин и пять компьютеров.
Ага… Вот и ниточка.
– А-а, вы про это… Да-да, всё в порядке, – соврал я сходу. – А знаете что… Не надо ничего привозить. Спасибо, что откликнулись. Не хочется злоупотреблять вашей щедростью.
– Хорошо. Может, ещё чем-то можем помочь?
Очень хотелось сказать: «Голос смени, отращивай яйца и перестань быть секретаршей».
Но сдержался.
– До свидания, – коротко бросил я и положил трубку.
Интересно девки пляшут, кобура по ляжке бьёт… Получается, подгон был нормальный. Не одна вшивая кофеварка – а техника на весь отдел.
Только Морда это дело затихарил, пригрел имущество, жучара. Теперь все встало на свои места.
Нужно немного щемануть босса, пока тепленький.
Быстро принял душ, переоделся – из треников Пианиста в нормальное и чистое. Нашлись у Максима путёвые джинсы, рубашка, носки. Форму, что висела в шкафу, я пока трогать не стал. Надо сначала привыкнуть. Цвет у неё какой-то… Я к маренго привык.
– Машка! – крикнул я из прихожей. – Я на работу. Сделай пожрать чего-нибудь к вечеру.
– А? Я? – донеслось из комнаты с удивлением.
– Нет, мать твоя! Кто же ещё?
– Ну-у… У нас вообще-то ты всегда готовил… Я не умею.
– Картошки пожарь. Справишься? Сальца прикуплю по дороге.
– Фу-у… сало-о…
Вот о чем ещё разговаривать с Махой? Ладно, будем воспитывать, не все сразу.
Глава 6
До ОВД добрался пешком. Недалеко было. Глазел по сторонам да продолжал дивиться. К отсутствию киосков и бомжей я как-то привык, а вот с мужчинками с непонятными бородками, цветными татушками, пучками на голове и «не пацанской походкой» ещё не свыкся.
Девушки, эти наоборот – стали походить на парней: широкие штанцы, такие же майки безразмерные. В мое время если мало-мальски была фигурка – женщины старались ее всячески подчеркивать: одежда становилась всё уже, в облипочку по фигуре, а юбки – всё короче. А сейчас наоборот, брючины по земле волочатся, ни шпилек, ни каблучков. Кеды и кроссы на платформе, а в носу сережки.
Отдельная песня – эти скутеры и самокаты электрические. Приходится клювом не щелкать, даже если ты на тротуаре. Хотел бы сказать, что все движутся с ленцой, но нет – эти статистику кардинально меняли.
В отдел пришел часа в четыре дня и прямиком направился к начальнику.
Как звать-то его? В памяти упорно не всплывало.
Ну ладно, это задача несложная, каждому гражданину под силу. Я нашел стенд в коридоре, где были вывешены фотки всех начальников нашего ОВД, начиная с советских времен. Там была фотокарточка и Палыча – оказывается дослужился-таки Черкасов до начальника РОВД.
Поставил себе галочку в памяти, что непременно отыскать его надо… Пробежал глазами стенд туда-сюда, но фотки Морды там почему-то не обнаружил. А место под нее было – последняя ячейка. И по пыли вокруг вполне понятно, что карточка там висела совсем недавно.
– Слышь, братец, – остановил я парня в модном прикиде, то ли опер современный, то ли хипарь с улицы, не разберешь сейчас. – А чего фотопортрет начальника нашего сняли?
– Так он полковника получил, приказал убрать старую фотку с погонами подпола, – ответил опер-хипарь. – А новую еще не поставили.
– Ясно…
Не срослось. Решил тогда я прочитать данные начальника на его же кабинете. Обычно пишут, по крайней мере, раньше писали. Может, это ещё не изменили в этом дивном мире. Зашел в приемную, там за стойкой тетя строагая окопалась, что-то печатает на компе, ни на кого внимания не обращает. А к Морде уже очередь выстроилась из сотрудников разного калибра и звания.
Ого! Я тут до морковкина заговенья буду стоять. Черт…
Но тут мне фортануло. У секретарши зазвонил телефон – самый обычный, городской служебный. Она взяла трубку, что-то внимательно выслушала, кивнула, буркнула. Положила и, свесив на нос очки, обвела присутствующих усталым и безразличным взглядом.
– Семен Алексеевич в администрацию уезжает, сказал никого не пропускать. Будет только завтра.
Народ недовольно, но робко загудел и сам собою стал рассасываться.
О как… Люди к тебе очередь отстояли, не с улицы, а коллеги в погонах, а он жопой к ним. Щас так можно, что ли? Раньше такого не было. До последнего посетителя сидел полкан.
Но мне же лучше, потому что очередь с грустным вздохом вся утекла, дав зеленый свет. Хотя «красный» тоже был – в лице секретаря-делопроизводителя за стойкой, похожую на отельную.
– Вы куда? – опешила она от моей наглости, когда я открыл дверь в кабинет начальника.
– Мне срочно, – буркнул я и, переступив небольшой тамбур, открыл вторую дверь.
– Постойте! Туда нельзя!
А я прикрыл одну дверь и уже распахивал вторую. Всегда у наших боссов делали двойные двери, видимо, чтобы не подслушивал никто. Вот если бы и у начальника УГРО Палыча была тогда двойная дверь, Сёма бы тогда не услышал про делюгу с Валетом и не поперся бы со мной. А так теперь думай-гадай – кто же меня слил? Рыжий или кто-то другой?
В голове почему-то заиграла незатейливая песенка:
«Раньше был я рыжий, а теперь седой!»
– Тук-тук! – проговорил я, а сам не стучал. – Разрешите?
Уже вошел внутрь и плотно прикрыл за собой вторую, внутреннюю дверь, чтобы пресечь попытки секретаря меня преследовать, да и разговорчик у нас начался щекотливый и конфедициальный.
Мельком осмотрелся, подивился. Кабинет, что называется, «не по уставу» – а по понятиям, скорее. Махагоновый стол, кожаный диван, пальма у окна, тяжелые дорогие шторы в пол, кондей какой-то хитроумный и мини-холодильник в углу. На стене – не герб, а телевизор с комод размером.
Шкафчик за спиной начальника приоткрыт, видно: на полке – не кодексы, а парад бутылок с дорогим пойлом. Всё говорило не о службе, а о том, кто тут реально дела мутит-крутит.
– Яровой? – удивился Морда, с трудом оторвавшись от бумажек. – А-а… Заходи… Объяснение пришел подписать. Правильно, молодец, только теперь одним объяснением не отделаешься. Второе пиши, по поводу нарушения больничного режима в период прохождения службы и самовольного оставления стационара. Прогул тебе впаяю.
– Какой прогул, Семен Алексеевич? – проговорил невинно я, с еле заметной издевкой в голосе. – Вот он я… на работе. Не прогуливаю. Тружусь как папа Карло.
– Ты мне тут не зубоскаль. В общем, так, Яровой! Служебную проверку по факту нарушения служебной дисциплины проведем, прогул и взыскание тебе будет, обещаю, и за телевизор больничный из зарплаты высчитаем.
– Хм… А вы, товарищ полковник, лучше у Валькова телевизор попросите, он вам, наверняка, выделит. У лейтенанта и так зарплата маленькая, наверное.
– Чего?! – опешил начальник, а потом хлопнул по столу кулаком – Ты что несешь?! Ты как с руководителем разговариваешь? Щенок!
Морда затряс брылями. И почему его фейс мне до боли знаком? Именно из моей настоящей прошлой жизни. Будто он тоже оттуда. Интересно, а почему прозвище такое? Оно ему определенно, конечно, идет. Я бы даже еще слово добавил, «Лысая Морда».
