Когда я раздвинул её ноги и устроился между ними, она приподнялась, изумлённо смотря на меня:
– Ты и это умеешь?
Я не ответил словами, прикоснувшись губами к её тайне. Она вскрикнула и рухнула обратно на подушку, бёдра задрожали. Я осторожно удерживал её, лаская языком, находя ту точку, от которой тело её беспокойно металось.
Она была солоноватой на вкус, её запах пьянил. Я растворялся в ней, губы мои рисовали узоры, и она таяла, превращаясь в безвольную трепещущую массу.
– Леня, – шептала она снова и снова, словно это было заклинанием.
Её пальцы то притягивали меня ближе, то отталкивали, будто она боялась собственного наслаждения. Тело её напрягалось, дыхание ускорялось, и когда она оказалась на краю, я поднялся и накрыл её собой.
Она вплелась в меня руками и ногами, и я медленно, осторожно вошёл в неё.
Мы замерли на мгновение, поражённые ощущением единства. Она была тесной, горячей, и пульсировала вокруг меня, а я уткнулся лицом в её шею, вдыхая её запах.
– Двигайся, пожалуйста, – прошептала она в ухо.
Я начал осторожно, давая нам обоим привыкнуть, а она раскрывалась навстречу, принимая меня всё глубже. Мы нашли наш ритм, древний и неизменный, и потерялись в нём окончательно.
Её ноги крепче обвили мою поясницу, и мы оба застонали от новых ощущений. Я покрывал поцелуями её шею, плечи, губы, глотая её вздохи и стоны. Мир сузился до точки нашего соединения, и в нём остались только мы двое.
Через какое-то время – минуты? часы? – она толкнула меня в грудь, и я перекатился на спину, увлекая её за собой. Теперь она была сверху, её волосы занавесили наши лица, создавая интимный шатёр.
Она двигалась на мне, сначала неуверенно, потом всё более смело. Я держал её за бёдра, помогая найти ритм, любуясь ею в полумраке комнаты. Её маленькая грудь покачивалась в такт движениям, глаза были закрыты, губы приоткрыты.
– Смотри на меня, – попросил я хрипло.
Она открыла глаза, и я утонул в их глубине. В них было столько всего: страсть, нежность, что-то первобытное и в то же время невероятно хрупкое. Мы смотрели друг другу в глаза, двигаясь вместе, и это было интимнее любого физического контакта.
Лера наклонилась, и мы поцеловались – глубоко, жадно, не прерывая движений. Я чувствовал, как она дрожит, как напрягается, как приближается к краю. Моя рука скользнула между нашими телами, находя ту точку, которая заставила её вскрикнуть мне в лицо.
Мы снова поменялись позициями. Я повернул её на бок, устроившись сзади. Она прижалась спиной к моей груди, её рука потянулась назад, обвивая мою шею. В этой позиции я мог целовать её плечо, шею, ухо, шептать ей слова, от которых она дрожала.
Мои руки блуждали по её телу – ласкали грудь, живот, бёдра. Она извивалась в моих объятиях, толкаясь назад, насаживаясь глубже. Её дыхание становилось всё более рваным, стоны – громче.
– Я близко, – выдохнула она. – Леня, я…
Я ускорил движения, чувствуя, как и сам приближаюсь к грани. Мы двигались вместе, как единое существо, потерянные в ощущениях, в друг друге.
Последняя позиция была самой первобытной – она на четвереньках, я позади, глубоко и сильно. Её пальцы вцепились в простыни, спина выгнулась красивой дугой. Я держал её за бёдра, чувствуя, как дрожат её мышцы, как она балансирует на грани.
Комната наполнилась звуками нашей страсти – стонами, вздохами, шлепками кожи о кожу. Старая кровать ритмично скрипела, отбивая такт нашим движениям. Где-то за стеной кто-то включил радио, и приглушённая музыка создавала сюрреалистичный фон для нашей близости.
Я чувствовал, как нарастает напряжение в низу живота, как сжимаются мышцы, как приближается неизбежное. Лера подо мной дрожала всем телом, её стоны превратились в непрерывное пение.
– Сейчас, – выдохнула она. – О боже, сейчас…
И мы пали вместе, настигнутые волной наслаждения, которая смыла все мысли, все сомнения, оставив только чистое ощущение.
Мы рухнули вместе, сплетение потных конечностей и бешено стучащих сердец, но для Леры буря ещё не прошла.
Я перекатился на бок, увлекая её за собой, и она свернулась в моих объятиях, как маленький зверёк. Её тело продолжало дрожать – волны наслаждения накатывали на неё снова и снова, заставляя вздрагивать и всхлипывать.
– Что… что со мной? – выдохнула она, и в её голосе звучало удивление, смешанное с испугом.
– Всё хорошо, – прошептал я, крепче прижимая её к себе. – Просто дыши.
Но её тело не слушалось. Каждые несколько секунд новая волна пробегала по ней, заставляя выгибаться и стонать. Её пальцы судорожно вцепились в мои плечи, ногти оставляли полумесяцы на коже.
Я гладил её по спине, по волосам, шептал успокаивающие слова, но оргазм не отпускал её. Она дрожала в моих руках, как лист на ветру, и я чувствовал каждую дрожь, каждый спазм её мышц.
– Леня, – всхлипнула она, и я услышал слёзы в её голосе. – Я не могу… не могу остановиться…
Я поцеловал её в висок, чувствуя солёный вкус пота.
– Не надо останавливаться, – прошептал я. – Просто отпусти себя.
Она зарылась лицом в мою грудь, и я почувствовал влагу её слёз. Но это были не слёзы боли или страха – это было просто слишком много ощущений для одного маленького тела.
Минуты тянулись, и постепенно дрожь начала утихать. Волны становились реже, слабее, пока наконец не превратились в лёгкую дрожь, пробегающую по коже. Лера обмякла в моих объятиях, измученная и опустошённая.
– Со мной никогда… такого не было, – прошептала она, не поднимая головы.
Я погладил её по волосам, чувствуя, как они прилипли к вискам от пота.
– Ты была потрясающей, – сказал я искренне.
Она подняла голову и посмотрела на меня. Её лицо раскраснелось, глаза блестели от слёз, но в них светилось что-то новое – удивление собственным телом, собственными возможностями.
– Я даже не знала, что так бывает, – призналась она.
Мы лежали в тишине, просто дыша друг другом. Наши тела остывали, пот высыхал на коже, оставляя ощущение лёгкой прохлады. Я натянул на нас сбившееся покрывало, и Лера благодарно прижалась ближе.
Её рука лежала на моей груди, прямо над сердцем. Я накрыл её своей, переплетая пальцы. В комнате было тихо, только будильник продолжал своё мерное тиканье, отсчитывая минуты нашей близости.
– Тётя вернётся только к семи, – сказала Лера после долгого молчания. – У нас есть время.
Время. Странное понятие для человека, который пришёл из будущего. Но сейчас, в этот момент, время не имело значения. Был только этот миг – её тёплое тело в моих объятиях, запах секса и духов в воздухе, ощущение абсолютной близости.
– Знаешь, – начала она, и я почувствовал, как она улыбается мне в грудь. – Ты не похож на других.
Если бы она только знала, насколько права.
– В каком смысле? – спросил я осторожно.
Она пожала плечами, и это движение послало новую маленькую дрожь по её телу.
– Не знаю. Просто… другой. Как будто ты знаешь что-то, чего не знают остальные. Как будто ты старше, чем выглядишь.
Я поцеловал её в макушку, не зная, что ответить. Правда была слишком невероятной, слишком опасной.
– Может, я просто хорошо притворяюсь, – попытался я отшутиться.
Она приподнялась на локте и посмотрела на меня серьёзно.
– Нет, – уверенно сказала она. – Ты не притворяешься. Ты просто… есть. Настоящий.
Эти слова задели во мне что-то глубокое, почти забытое. В мире, где я вынужден был постоянно притворяться, скрывать себя, Лера увидела не студента из семьдесят девятого и не гостя из будущего, а просто меня самого.
Я притянул её обратно, и она уютно устроилась на моём плече. Дыхание её успокоилось, тело полностью расслабилось, последняя дрожь наслаждения растворилась в приятной истоме.
За окном медленно проступал московский рассвет – серый и нерешительный, окрашивая комнату в мягкие, бледные тона. Скоро надо вставать, одеваться, притворяться обычными студентами, словно ничего не случилось.
Но пока время ещё принадлежало нам – время лежать рядом, дышать одним воздухом, просто быть друг с другом.
Лера тихо засопела, погружаясь в сон. Я лежал без сна, разглядывая потолок, чувствуя тяжесть её головы на плече, тёплое дыхание и невыразимое счастье. Простое и безоговорочное.
Утро незаметно проникло в комнату вместе с первыми солнечными лучами, осторожно касаясь пола и наших переплетённых тел. Я проснулся мгновенно, чувствуя, как сладко и тревожно сжалось сердце – так, словно случилось нечто важное и необратимое.
Лера ещё спала, чуть отвернувшись, согнув колени, с удивительно милым, детским лицом, беззащитным в утренней безмятежности. Взгляд мой приковали её губы – слегка приоткрытые, ожидающие нового поцелуя, и ресницы, едва заметно дрожащие от сна. Нежность к ней была такой острой, что почти причиняла боль.
И тут внезапно распахнулась входная дверь, каблуки простучали по коридору, разбивая уютную утреннюю тишину. Сердце тревожно ухнуло вниз.
В комнату ворвалась тётка Леры – женщина крепкая, с суровым лицом и короткой стрижкой, отчётливо подчёркивающей её жёсткость. Она застыла в дверях, глядя на нас глазами, полными возмущения и злости.
– Что здесь творится?! – её голос прозвучал громом.
Лера испуганно вскочила, судорожно прижимая к себе одеяло.
– Тётя Галя, мы… просто… – пыталась сказать она, но слова застревали в горле.
– Просто что? Притон решили устроить? Посмотри на себя! От тебя, Валерия, я такого не ожидала!
Лера, побледневшая и растерянная, смотрела на неё широко раскрытыми глазами, сжимая простыню пальцами. На её лице застыл страх перед неминуемым наказанием.
– Подождите, – вмешался я, стараясь подобрать слова помягче, – ничего страшного не случилось. Мы взрослые…
– Вы, молодой человек, помолчите! – резко прервала меня тётка, обжигая взглядом. – Вот вам и студенты! Безнравственность! Сейчас же звоню твоим родителям, пусть знают, какая доченька у них выросла!
– Тётя Галя, прошу, я всё объясню… – снова начала Лера, почти беззвучно.
– Нечего объяснять! Собирайся немедленно! Сегодня отправишься к бабке в деревню, там быстро из тебя дурь выбьют!
– Я не хочу в деревню! – голос Леры дрогнул от отчаяния.
– Никто тебя не спрашивает! – непреклонно заявила тётка, нависая над ней. – Раньше думать надо было, прежде чем посторонних в постель тащить!
Лера бросила на меня взгляд – отчаянный, молящий, словно просила защитить её. Горечь пронзила меня насквозь.
– Постойте, зачем же так резко? – я быстро поднялся, натягивая джинсы. – Если кого-то винить, вините меня, Лера ни в чём не виновата.
Женщина смерила меня уничтожающим взглядом.
– Тебя никто не спрашивает! Убирайся отсюда и чтоб ноги твоей здесь больше не было!
– Но вы даже не хотите нас выслушать…
– Я сказала, уходи! – голос её сорвался на визг.
Лера завернулась в одеяло и приблизилась к тётке.
– Тётя Галя, пожалуйста… – прошептала она, но та лишь отмахнулась, как от назойливой мухи.
– Собирайся немедленно! – бросила она на прощание и вышла, хлопнув дверью.
Я повернулся к Лере. В её глазах стояли слёзы, готовые сорваться.
– Прости меня, Леня… Я не думала, что так будет, – тихо произнесла она.
– Ты не виновата, – беспомощно ответил я. – Мы что-нибудь придумаем.
Но Лера покачала головой, и её обречённый взгляд дал понять: слова мои пусты, и сейчас изменить что-то невозможно.
Понимая, что любые попытки сейчас лишь ухудшат положение Леры, я молча оделся, бросил на неё последний, полный горечи взгляд и вышел. Внутри меня разливалась смесь вины и беспомощности, настолько горькая, что казалось – сердце не выдержит.
Выйдя на улицу, я вдохнул утренний воздух, надеясь на облегчение, но его не последовало. Вместо этого по телу растекалось чувство глубокого сожаления, а в голове, словно замкнутый круг, мелькали сцены последнего часа: испуганные глаза Леры, гнев её тётки и собственная неспособность что-либо исправить.
Мысли путались, душили, и один вопрос навязчиво возвращался снова и снова – что я мог сделать иначе? Почему не подумал раньше, почему не остановился вовремя перед искушением минутного счастья? Теперь по моей вине Лере предстоит вынужденная поездка в деревню, и никто, кроме меня, не был в этом виноват.
Неожиданно улица под ногами поплыла, дома стали размытыми, деревья – пятнами, а я почувствовал знакомое уже головокружение и тревожную слабость. Мир вокруг стремительно терял ясность, тело засасывал знакомый вихрь, неумолимо бросая меня обратно – в то мгновение, где мне вновь предстояло решать свою судьбу.
Когда реальность восстановилась, я стоял возле своей квартиры, чувствуя смутную тревогу дежа вю. Снова день назад. Снова всё впереди. Я ещё плохо понимал, что случилось, пока не нажал облупленную кнопку вызова лифта.
Металл заскрипел, двери неохотно раскрылись, и передо мной вновь стояла Лера – всё та же однокурсница с огненными косичками, яркая и ироничная, совершенно не затронутая пережитым.
– Леня, привет! – её голос был всё таким же задорным, но внутри меня что-то болезненно сжалось. – Ты какой-то загадочный сегодня, не выспался, что ли?
Я попытался улыбнуться естественно, но вышла лишь жалкая гримаса. Сердце болезненно кольнуло при мысли о том, к чему недавно привело наше легкомыслие.
– Да нет, всё нормально, просто задумался, – тихо ответил я, заходя в лифт и избегая её взгляда.
– Вижу, задумался, – усмехнулась она, прищурившись. – Опять спасаешь мир от глобальной катастрофы?
Я понимал, как тяжело будет удержаться от ошибок прошлого, но решимость была сильнее.
– Нет, сегодня мир пусть спасает кто-нибудь другой, – иронично заметил я. – Сегодня нужно просто идти учиться, без приключений.
Лера удивлённо приподняла брови, будто ждала от меня чего-то необычного, но я промолчал, подавляя желание вновь нырнуть в тот омут запретной близости.
