Ладно, сегодня я тоже был не в настроении.
– Примерно по центру города, – устало ответила командиру Ксивер, когда Кай вывел на стену голограмму, показывающую карту Рейкьявика. – Вчера мы оттеснили ЦЭС за четвертый сектор, поэтому пару кварталов наши. Мы пытаемся не убивать ремалийцев, которым вкололи сыворотку подчинения, но это… тяжело.
– Это гражданская война, – спокойно произнес Шнайдер. – Невозможно не убивать людей, которые убивают людей.
– Это не наша политика, – сухо ответила Ксивер, взглянув на командира. – Мои родители не пропагандировали убийства невинных людей.
– Они не невинные, – бросил Эрнандес.
Да ты что!
– Извините, но я с вами не согласна. Миротворцы сделали свой выбор, но ремалийцы – нет. Их заставила сделать его сыворотка. Конечно, когда передо мной стоит человек, который собирается лишить жизни ребенка, я не буду размышлять о нравственности. Дело чести и морали – дело каждого. Но когда у меня есть выбор, дать человеку шанс или убить, я непременно дам шанс. И я неприятно удивлена, слыша сейчас ваши слова, командир Эрнандес.
Я не особо сблизился с Джульеттой или Исайей, но с уверенностью мог сказать, что Мальвина была слишком похожа на свою мать. За эти дни она будто… повзрослела. Черты ее лица ожесточились, а во взгляде появилась то ли мудрость, то ли задумчивость, то ли тоска. Наверное, мы все так или иначе изменились.
Нельзя пережить социальный конфликт без потерь и приобретений.
Обстановка на линии соприкосновения была напряженной, поэтому нам приходилось сменять друг друга изо дня в день. Сейчас там находились Крэйтон, Роксания, Сиера и… Рейвен. Я пытался отвлекаться и не думать, что с ней может что-то случиться, но всё тело так и чесалось, умоляя меня сорваться с места и броситься ей на подмогу.
Но я знал, что моя девочка сильная. Она перегрызет глотку любому, кто к ней приблизится. В прямом смысле.
– Ксивер права, – подала голос Ван Дер Берг, и Кингсли поддержал ее кивком. Спасибо, что здесь не было Торренса. – Пока есть возможность обойти насилие, мы делаем это. Чем скорее отыщем способ деактивировать сыворотку, тем скорее это закончится.
– Я направлю один отряд во главе с Фениксом в Хваннейри, чтобы начать решение этого вопроса, – сказал Кай. – Но ему понадобится поддержка на случай, если что-то пойдет не так. Командир Хельгюсон, как я знаю, вы выходец тех земель? Я бы предложил вам сопровождать отряд Феникса.
Викинг повернул голову к Каю.
Его губы исказила недобрая усмешка.
– Забавно получается… – медленно протянул он. – Мне отдает приказ человек, сестра которого убила основателей моего движения. Человек, который был рожден для того, чтобы сменить на посту проклятого Джонатана Алькастера. Человек, который резко почувствовал себя героем. – Хельгюсон пренебрежительно махнул рукой. – Тебя выбрал Альтинг, но не выбрали мы, поэтому я не буду подчиняться твоим приказам.
На зал опустилась гнетущая тишина.
Я ожидал чего угодно, но не этого, поэтому на пару секунд замер в искреннем удивлении. Что за херню нес этот идиот? Ему вообще дорога его жизнь? Видимо, не особо.
Я уже достал из кармана нож, как вдруг раздался голос Винчестера – самого старшего по возрасту из командиров:
– Мы хотели затронуть эту тему, но не в такой форме, как командир Хельгюсон. У нас есть своя стратегия ведения этой войны. Мы благодарны спонсорству северных кластеров, но нам больше не нужна их поддержка. Тем более Великобритании, с которой Исландия конфликтовала в сороковые годы. Мы знаем, откуда вы родом, мистер Алькастер, но это ничего не меняет. Правление в первом кластере семьи Иствудов, которые пришли на смену погибшим Кортлэндам, всё изменило. Они – наши враги.
Я сжал челюсти и почувствовал напряжение Зейдена. Именно благодаря Саре, Люциусу и моим родителям они все находились здесь. Если бы не помощь Альтинга, Каратели бы даже не проникли на конференцию.
– Что касательно триад, то мы искали способ отменить действие сыворотки много лет. Что в итоге? – спросил Винчестер. – Ничего, абсолютно ничего. Будет легче, если мы устраним их после победы над корпорацией. Революция не проходит бесследно, поэтому нужно будет сконцентрироваться на восстановлении городов. Устранение триад сбережет наши силы, которые мы вложим в развитие общества. Нормального общества.
Вдруг из-за стола поднялась Ксивер.
Мы все проследили за тем, как она неторопливо подходит к совершенно спокойному Каю и встает рядом ним, устремляя взгляд на командиров.
– Кажется, началось… – пробормотал Зейд.
– Мамочка и папочка злятся… – пробормотал я в ответ.
– При всем уважении к движению и моим родителям, которые его основали, сейчас я считаю вас недостойными называться командирами, – произнесла Ксивер тоном, который в таких случаях использовал Кай. – Вся заслуга Карателей – их рук дело. Командир Хельгюсон, почему вы не рассказываете своим товарищам, что выступали против освобождения ваших основателей, когда их посадили в тюрьму? Где же была ваша преданность?
Она повернулась к другому мужчине.
– Командир Эрнандес, почему никто не знает, что вы предложили поджечь трущобы, чтобы избавиться от изгнанников и освободить места для Карателей? А кто-нибудь в курсе, что командир Хельгюсон виделся с Регулусом, чтобы перейти на сторону ЦЭСа, но потом передумал?
У меня отвисла челюсть.
Охренеть.
Я услышал сдавленный звук со стороны Зейдена и вздох Ван Дер Берг. Командиры замерли с мрачными лицами, не решаясь смотреть друг на друга. Кай же сидел с таким видом, будто его девушка не скинула на нас атомную бомбу.
Он наслаждался этим.
– Когда я только попала к Карателям, ваша структура казалась мне нерушимой. Но потом я поняла, что нерушимой ее делали мои родители, ведь идеалы революции – это их идеалы, а не ваши, – продолжила Ксивер, распаляясь с каждым словом. – У командования есть внутренние проблемы, но вы не видите их, потому что живете только этим – войной. Но за войной есть другой мир, и люди в нем умеют чувствовать. Ваши идеалы закостенели, как и вы сами. Вы не имеете права истреблять людей, которые не по своей воле стали монстрами в глазах всего мира. Вы не имеете права называть общество ненормальным, потому что вы – часть тех, кто его создал. Ваши лидеры тоже не были святыми, ведь когда-то и они состояли в той самой корпорации, с которой мы боремся.
Ксивер поджала губы и разочарованно покачала головой.
– Всё, что сейчас происходит с миром – вот это действительно ненормально. Поэтому пока вы будете отвергать помощь других кластеров, пока вы будете думать только о себе, пока вы не поверите в людей, в которых поверили мои родители, вы никогда не выиграете. Так что сидите за стенами банка и предлагайте стратегии, пока бороться за мир будем мы…
Она улыбнулась.
– Ненормальные.
Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что я сижу с раскрытым ртом и сжимаю два ножа. Я быстро засунул их в карманы кожаной куртки и выпрямился, наградив командиров взглядом «Выкусили, уроды?».
Однако сквозь тишину прорезался голос Эрнандеса:
– Круачейн плохо на тебе сказался, девочка.
И вот тогда произошел взрыв под названием Кай Алькастер.
Я всегда чувствовал, когда он находится на грани, поэтому чуть отодвинулся от стола, чтобы в меня не прилетела молния. В эту же секунду он резко поднялся и вскинул руку. Эрнандес закричал, когда электромагнитная волна опрокинула его со стула и прижала к стене.
Ван Дер Берг и Кингсли не хватало только попкорна.
– Ты можешь говорить что угодно обо мне, – тихо прорычал Кай, – но если я еще хоть раз услышу слово в ее сторону, твое тело найдут в океане. Ты меня понял?
Командир задрожал, словно банный лист, и коротко кивнул.
– Как думаешь, нужно принести ему запасные штаны? – прошептал мне на ухо Зейден.
– Слишком большая услуга.
Командир грузно свалился на пол. Кай опустился на свое место, а Ксивер посмотрела на него таким взглядом, что я сразу же предвидел, что будет происходить в этом зале после совещания.
Воспитание не позволяло мне говорить такие слова вслух.
– А теперь, когда вы перестанете тратить мое время на болтовню и навсегда – я имею в виду действительно навсегда – забудете о неуважении к моей женщине, я продолжу.
Я заметил взгляд командира Шнайдера, который смотрел на заговорившего Кая: в его глазах вспыхнул огонек уважения. Наверное, он единственный разделял его позицию.
– Мне плевать, собираетесь вы исполнять мои приказы или нет. Иногда мы делаем то, чего не хотим, потому что этого требует поставленная цель. А цель, если вы не заметили, у нас одна. Я прошел через то, что вам и не снилось, чтобы оказаться на этом месте, поэтому ни один союзник или враг не заставит меня усомниться в собственных действиях. Если Ксивер Зальцри знает, что такое мораль, то я далек от этой концепции. Слово против моих людей – и вы пожалеете.
Не знаю, хотел ли Кай сказать что-то еще, но на столе зазвонил его телефон. Ответив, он коротко кивнул, а мы с Зейдом снова отбили друг другу пять.
– Седьмой и восьмой сектора освободили.
– Как? – откашлявшись, тихо спросил Эрнандес.
Ей-богу, его отчитали, как нашкодившего котенка.
Взглянув на командира, Кай усмехнулся.
– Великобритания.
Наш мальчик!
Глава 26
Scattered 'cross my family line
God, I have my father's eyes
But my sister's when I cry
I can run, but I can't hide
From my family line3
Текст песни Conan Gray – Family Line
Вытерев со щеки одинокую слезу, я плотнее запахнула полы плаща.
Порывистый ветер уносил за собой тихие всхлипы Ксивер и успокаивающий шепот Крэйтона – эти звуки были такими тоскливыми и разбивающими сердце, что мне пришлось отвернуться, чтобы не разреветься, как маленькая девчонка.
Они стояли перед двумя засыпанными ямами, сжимая друг друга в объятиях. Командиры уже разошлись, но мы решили еще ненадолго остаться. Рейвен прилипла к боку Астрид, Джулиан и Зейден устремили взгляды вдаль, засунув руки в карманы военных брюк, Сиера присела на влажную землю, а Феникс налитыми кровью глазами смотрел на два надгробия.
Джульетта Зальцри
21.02.2008 – 21.08.2055
Исайя Зальцри
7.11.2007 – 21.08.2055
Снизу читалась короткая надпись:
«Любовь важнее любого знамени».
Ее выбрали Ксивер и Крэйтон. Не было слов, более подходящих для их родителей: большую часть жизни они отдали борьбе, но никогда не отказывались от любви – друг к другу, к своим детям, к людям, ради которых меняли мир. Джульетта и Исайя Зальцри заслужили эти слова, и я верила, что они нашли, наконец, свой покой. Там – высоко на небе. С моим отцом. С матерью Астрид. С родителями Кая и Сиеры.
Плохие люди или хорошие, они все сейчас наблюдали за своими детьми.
– Мы побудем вдвоем? – тихо спросил Крэйтон, положивший подбородок на макушку Ксивер.
Внутри меня всё сжалось от боли в его голосе. Мне захотелось подойти к нему и окутать своей любовью, чтобы он хоть ненадолго забыл о темноте, в которую мы погружались изо дня в день.
– Конечно, – кивнул Кай.
Он переживал за них так же, как и я, что было слышно по его натянутому голосу. Однако мы всё же оставили Кси и Крэйтона наедине, потому что эта боль принадлежала только им двоим.
Похороны Силии Палмарсдоттир тоже проходили сегодня, пару часов назад. Джульетта и Исайя направили подкрепление отряду Джакса, когда они не вышли на связь, но было уже поздно. Для всех них.
Тело Силии нашли. Джакса – нет. Однако мы знали, что его и не следовало там искать. Либо оно осталось в Альтинге, либо… от него просто избавились. Что вероятнее всего.
Что же стало с его семьей? Как его родители восприняли то, что их сына… больше нет?
Никто даже не смог с ним попрощаться.
Никто.
Звук шагов вывел меня из размышлений. Когда Кай отделился от остальных и двинулся в неизвестную сторону, я осторожно сжала рукав его пиджака и спросила:
– Ты сам?
Он неуверенно кивнул. Затем покачал головой.
Я встретилась с его умоляющим взглядом.
– Пойдешь со мной?
– Даже не спрашивай.
Я следовала за Каем, пока он вглядывался в надписи на надгробиях. Городское кладбище представляло собой самое тусклое и жуткое место во всем Рейкьявике. Здесь не было ни клочка растительности – лишь потрескавшийся серый камень под ногами и тысячи плит, от вида которых меня пробивала дрожь.
Сегодняшняя погода словно отражала то, что происходило с нашим кластером: не было ни дождя, ни снега, ни солнца. Исландия, совершенно мертвая и пустая, застыла во времени.
– Это здесь, – раздался голос Кая.
Опустив взгляд на надгробие, я едва заметно вздрогнула.
Джонатан Алькастер
10.10.2005 – 16.04.2055
«Общество, равновесие, альтруизм»
