Тео задерживается на лестнице, встретившись со мной взглядом, но все же проходит в гостиную, присоединяясь к остальным.
Прекрасно. Все семейство в сборе. Собрались на традиционное шоу, где отец прилюдно унижает меня. Занимайте первые ряды, мои дорогие.
– Я знаю о твоем поведении на прошлой вечеринке, – громко отвечает отец, и я бросаю раздраженный взгляд в сторону Тео. Этот мудак снова сдал меня. – Знаю, что ты опять создаешь проблемы и возвращаешься домой в пьяном угаре. Я больше не доверяю тебе, Дарио. Поэтому пока ты не получишь звание чемпиона, будешь жить в моем доме и по моим правилам.
– Алонсо, я буду присутствовать на вечеринке, – вмешивается Тео. – Я проконтролирую Дарио.
– Засунь свой контроль в свой гребаный бетмобиль, понял? – огрызаюсь я.
– Наверх в свою комнату. Быстро! – тут же командует отец.
– Мне кажется, ты забыл, что мне уже давно не пятнадцать, пап. Мне двадцать один. Так, для справки. Вдруг у тебя амнезия, и ты до сих пор думаешь, что имеешь право помыкать мной.
Отец стискивает зубы и делает шаг вперед. Я не двигаюсь.
– Алонсо… – Эмма тянется за ним рукой, а я закатываю глаза из-за вечно повторяющейся картины. Какие же они все придурки.
– Кажется, ты забыл, что я не засадил твою суку, только потому что мы заключили соглашение. – Лицо отца искажается гримасой гнева и отвращения. Его слюна почти долетает до моей шеи.
– О чем ты говоришь, дорогой? – лепечет Эмма, боясь подойти ближе. Тео кладет руку матери на плечо и ступает вперед вместо нее. Настоящий супергерой.
– Ах да, – отец начинает отыгрывать свою театральную партию, разводя руками и улыбаясь слишком мерзко даже для него самого, – вы же не знали. Когда Дарио решил разбить машину за семьсот тысяч долларов, подаренную Тео, он был не один. У него была соучастница, – произносит отец сквозь сжатые зубы, не переставая растягивать улыбку.
– Кто? – изумляется Тео.
Ох, если бы ты знал, братец. Ты бы простил ей все. Но я никогда не выдам нашу с ней тайну.
– Тебя это не касается, – глядя ему прямо в глаза, твердо заявляю я. – Ни тебя, ни моего отца.
– Ты с таким упорством покрываешь какую-то шлю…
Я не даю отцу договорить и хватаю его за шею, как обычно он это проделывает со мной. Только я выше. Сильнее. Моложе. И мой гнев однажды выльется наружу.
– Дарио! – тут же вскрикивает Эмма.
– Дарио, одумайся, – подключается Тео.
– Ну и что ты мне сделаешь, щенок? – Отец прокашливается, когда я сжимаю его шею туже.
– Сейчас – ничего. – Склоняюсь ниже, чтобы в него вникло каждое мое слово. – Потому что у нас есть договоренность. И в отличие от тебя я не манипулирую, а держу свое слово. Но это не значит, что я буду делать то, что ты скажешь. Сейчас я уйду. А завтра перееду в кампус. Не живу здесь – значит, не выполняю твои правила, папа.
Я выпускаю отца из хватки, и он заходится удушающим кашлем. Я пользуюсь моментом общего шока и сваливаю, подхватив рюкзак.
Только в машине понимаю, что могу вздохнуть глубоко. С моих плеч будто свалился неподъемный груз. Я впервые противостоял отцу и не получил в ответ очередной удар.
Пусть привыкает. Теперь так будет всегда.
***
В доме Астры темно и тихо. Я оставляю машину на парковке у парка и добегаю сюда трусцой. Огибая дом, чтобы пробраться к заднему входу, ведущему на кухню, я вижу в окнах блики от экрана телевизора.
Моя звездочка и вправду решила скоротать этот вечер, просматривая фильмы ужасов?
Забавно, ведь никто сегодня не напугает ее сильнее, чем я.
Расстегнув рюкзак, я вытаскиваю оттуда маску «Крика» и необходимый трофей для поимки Астры. Снимаю кожаную куртку, оставаясь обнаженным по пояс, и заталкиваю ее в рюкзак. Прячу сумку под старым деревянным стулом на заднем дворе и надеваю маску.
Повеселимся, Ревендж. Сыграем в охотника и жертву. Не одной ведь тебе втягивать меня в безумные игры.
Осторожно потянув за ручку двери, я ликую, убеждаясь, что она заперта. Не может не радовать то, что после моего первого внезапного проникновения в ее дом, Астра наконец-то начала закрывать на замок все двери. Но это никогда не было для меня помехой. Я вскрыл столько запертых отцом замков, что моей Ревендж даже и не снилось. Поэтому я с легкостью влезаю в ее владения, не издавая ни единого звука.
Но ведь так не интересно, верно?
Глава 3. Сладость или гадость?
Конец октября
Астра
Вместо того, чтобы вскрикивать и прижиматься к плечу Тео в праздник, специально созданный для внезапных объятий при просмотре фильмов ужасов, я выбрала вино, попкорн и старый диван. Поэтому из-за собственной нерешительности я сжимаю подушку, а не твердый бицепс Тео, когда в «Астрале»8 за спиной главного героя внезапно выскакивает демон, и вдобавок проливаю на себя вино.
– Здорово, Астра, так держать. Ты видела этот фильм уже раз пять, но все равно трясешься, как маленькая девочка.
Я тянусь за салфеткой на кофейном столике, но замираю, потому что слышу, как хлопает дверь.
– Какого черта? – Убираю бокал в сторону, ставлю фильм на паузу и прислушиваюсь.
Сквозняк?
Не может этого быть. Я заперла все окна и двери. Спасибо сталкеру Дарио. Я вынесла урок.
– Показалось, – цокаю и тянусь за пультом, когда ровно в этот момент из кухни раздается странный скрежет.
Я замираю и настораживаюсь. Спина выпрямляется, а по телу пробегает дрожь. Я взрослая девочка и прекрасно знаю, что призраков не существует, но этот дом с самого первого дня наводит на меня страх. Не зря я сравнивала его с логовом серийного маньяка, держащего в потайной комнате подвала парочку несовершеннолетних пленниц.
От этой мысли я резко вскакиваю на ноги и оглядываюсь по сторонам.
Брось, Астра. Это только твоя фантазия. Никакие призраки мертвых девочек не придут за тобой.
Но скрип половиц в коридоре ломает мои убеждения.
– Кто здесь?! – настороженно спрашиваю, вглядываясь в темноту, и, подбежав к стене, зажигаю свет в гостиной.
Разумеется, мне никто не отвечает, и дом наполняет пугающая тишина. Но этим мнимым спокойствием меня не проведешь. Я отчетливо слышала посторонние звуки. Кто бы то ни был: барсук или соседский кот – я заставлю его убраться из моего дома.
Смело шагая в коридор, я вспоминаю, что в спальне под кроватью припрятана бита. Мне нужно всего лишь добраться до комнаты, и я буду вооружена. Но как только я ступаю по направлению к спальне, именно оттуда раздается тягучий скрип, а затем внезапный лязг. Я отпрыгиваю назад, понимая, что дверца шкафа так просто не раскроется без чье-то помощи. И вряд ли барсук или соседский кот решил примерить мои наряды.
– Кто здесь?! – теперь громче и свирепее кричу я.
Ответа, конечно же, нет. И во вновь рухнувшей тишине, обволакивающей стены дома, слышен лишь сумасшедший стук моего сердца.
Я могу рвануть в кухню и схватить нож. Или выбежать из дома через парадную дверь и вызвать копов. Но что я им скажу? «Здравствуйте, в моем доме раздаются странные звуки»? Сегодня Хэллоуин. Мне никто не поверит. Меня сочтут очередной шутницей или ненормальной.
Поэтому я выбираю первый вариант и бегом проношусь по коридору, заворачивая в сторону кухни. Сбито дыша, выдвигаю ящик со столовыми приборами и…
– Какого черта?! – взвизгиваю, не находя там даже чайной ложки. – Слышишь ты. Кто бы ты ни был, мать твою. Я тебя не боюсь, понял?! – громко кричу, задыхаясь от частых вздохов, и разворачиваюсь лицом к дверному проему, застеленному мраком.
Переключатель находится возле двери. До него около пяти широких шагов. Я успею сделать это быстрее, чем какой-то мудак нападет на меня.
Я срываюсь с места с вытянутой рукой, но едва мои пальцы касаются кнопки, мое запястье обхватывает чья-то широкая ладонь. Я успеваю заметить лишь пугающую маску «Крика», но не могу закричать – вторая крепкая ладонь закрывает мне рот. Маньяк поднимает меня в воздух и прижимает спиной к своему напряженному торсу так сильно, что я не могу вздохнуть. Мои брыкания и сопротивления тщетны. Он будто не чувствует их, даже когда я колочу его кулаками по ребрам, пока он несет меня в спальню.
Бросив меня спиной на кровать, как какую-то безвольную куклу, он обрушивается на меня сверху и придавливает своим мощным телом к матрасу, раздвигая пахом мои ноги. Я колочусь от страха. В глазах проступают слезы. Напротив меня эта ужасающая маска «Гоуст-фэйс», и я не верю, что это все происходит со мной.
Следом я чувствую, как что-то холодное касается моего запястья.
Господи, только не нож…
А затем раздается щелчок.
Что? Этот псих приковал меня наручниками?
К чему? Зачем?
– Сладость или гадость, бейби? – знакомый шепот проникает не только в уши, но и в мозг. И сквозь нарастающий страх я понимаю, что под маской маньяка-убийцы скрывается никто иной, как гребаный, мать его, сталкер Дарио Сантана.
– Ты придурок?! – во весь голос кричу я, пытаясь спихнуть его с себя, но у меня ничего не выходит – моя правая рука тянется за его левой. – Что это, блядь, такое?!
Я дергаю рукой еще раз и еще, пока до меня не доходит, что этот кретин приковал меня наручниками к себе. К своему чертовому левому запястью.
– Теперь ты никуда не сбежишь от меня, моя дикая звезда. – Дарио обхватывает мой подбородок пальцами свободной руки и заставляет меня смотреть ему в лицо сквозь ужасающую белую маску. – Мы скованы.
Мое частое дыхание оседает на его маске. Грудь вздымается, примыкая к обнаженному торсу. Мне хочется придушить его. Содрать эту маску и врезать по наглой морде.
Никто не смеет пугать меня. Никто не смеет врываться в мой дом. Никто не смеет заставлять чувствовать себя беззащитной. Никто не имеет права играть со мной.
Я сжимаю кулак и бью Дарио по спине. В плечо. В твердую грудь. Он не сопротивляется, но и не слезает с меня. Я все так же безвольна и прижата к матрасу, но во мне столько злости, что я не могу остановиться, нанося удар за ударом.
Снова в плечо. В грудь. По ребрам. Костяшки саднит от боли, но я не прекращаю колотить его тело одной рукой.
Дарио мог бы легко и быстро обездвижить меня. Но он этого не делает. Он позволяет мне его бить. Кричать. Царапать. И визжать во все горло.
И только когда моя истерика прекращается, он снимает с себя маску и без единого слова припадает к мои губам. Я кусаю его, чувствуя, как во рту растворяется привкус крови, но Дарио все равно углубляет поцелуй, сплетаясь с моим языком.
Мои удары слабнут. Он заводит наши руки, скованные наручниками, мне за голову и усыпает жадными поцелуями мою шею. И вместо того, чтобы воспротивиться, я выгибаюсь, подставляя свое тело под его требовательные ласки.
Я теряю рассудок. Здравый смысл покидает меня со стоном, прорвавшимся сквозь стиснутые губы. Дарио не медлит и стаскивает с моих бедер шорты вместе с трусиками. Не прекращая покрывать мою кожу поцелуями, он проталкивает в меня сразу два пальца.
– Господи! – вздрагиваю я, подаваясь ему навстречу.
– Да, бейби, я знал, что страх возбуждает тебя. Я знал, что ты будешь очень мокрой, если я как следует напугаю тебя.
– Пошел к черту! – рычу сквозь зубы, но не могу сдержать мучительный стон, когда большой палец Дарио сильнее надавливает на клитор, начиная с натиском тереть возбужденную кожу.
– Вот так… Простони, как сильно ты скучала по мне. – Он прикусывает мой подбородок, подбираясь к губам.
– Я не скучаю по мудакам. – Стискиваю зубы, не позволяя ему поцеловать себя.
– Правда? – Длинные пальцы моряка погружаются в меня резче и глубже, задевая чувствительную точку внутри.
– Твою мать!
Моя спина выгибается дугой. Бедра насаживаются на его пальцы, требуя большего. Губы безвольно распахиваются, позволяя его языку овладеть моим ртом.
Я горю под ним, желая его уничтожить, но с каждым прикосновением понимаю, что не он, а я близка к обращению в пепел.
Сквозь неистовый поцелуй раздается мой отчаянный всхлип, когда пальцы Дарио выскальзывают из моего мокрого лона.
– Скажи, что ты скучала, – требует Дарио, массируя клитор круговыми движениями. – Признайся, Ревендж. – Легкое пощипывание взбухшей плоти заставляет мои бедра вздрогнуть.
Дарио потирается о мою промежность пахом и расстегивает одной рукой свой ремень, затем пуговицу и ширинку, позволяя эрекции вырваться наружу. Головка члена утыкается мне между ног, но Дарио придерживает ее рукой, медленно скользя вдоль моего входа.
– Всего одно признание, – шепчет он, прикусывая мою нижнюю губу, продолжая подразнивать меня снизу. Крупная головка надавливает на вульву, но Дарио даже не собирается проникать в меня. – Не сложно быть откровенной, когда ты уже обнажена.
– Почему ты не можешь просто меня трахнуть? – Я едва сохраняю рассудок и хоть не физически, но морально гоню его прочь.
– Потому что я еще ни разу не трахал ту, в которую был влюблен.
Меня пронизывает электрический разряд, и я отторгаюсь от его тела. Головокружительное возбуждение в один миг сменяется леденящим оцепенением.
Это чушь.
Мне это не нужно.
К черту.
Он лжет.
Я отворачиваю лицо и пытаюсь выбраться из-под Дарио, но наручники все равно не позволят мне удрать.
– Открой их, – требую я, потрясывая запястьем.
– Нет.
– Немедленно! Открой их! – кричу, стараясь столкнуть его с себя, и в этот раз моряк не сопротивляется, он послушно скатывается на бок, перемещаясь на правую сторону моей кровати.
– Что тебя так напугало? – Хриплый голос Дарио раздается сквозь наше неровное дыхание.
В ответ я дергаю рукой сильнее, но тщетно – цепь крепкая и мне не удастся оторваться от моряка, если он не отстегнет меня сам.
