Страница 8 из 14
– Что ж, тогда я вас оставляю. – Он первым встал и направился к выходу. Буквально через пять минут в трактире остались только они втроем: Жорн, Дарк и сама Наташа.
Жорн приглашающе махнул.
– Прошу, госпожа Наташа, господин Дарк. Карета ждет вас. Следуйте за мной.
Дарк Вром мрачно глянул на девочку, явно недовольный задержкой, но промолчал, пристроился сбоку, чуть позади девочки и следом за ней зашагал к выходу.
Глава 4
До рынка их доставили так же быстро, как и с него. Причем на той же самой повозке, только сейчас на ней ехали втроем, а потому Дарк предпочитал молчать, только поглядывал по сторонам. Ему явно не нравилась идея прогулки по рынку на окраине города. Но раз Жорн не выглядел сколько-либо озабоченным или встревоженным, значит, им ничего не угрожает. Да и вряд ли он один будет за ними присматривать.
У рынка, выйдя из повозки, Наташа несколько раздраженно одернула платье, приводя его в порядок, ну редко она носила платья, редко! Не привыкла. Перебросила сумку через плечо и первой зашагала вдоль рядов, посматривая по сторонам. Дарк пристроился позади нее с левого бока, а Жорн, закинув руки за голову, неторопливо шел чуть в стороне и посвистывал, словно его ничего вокруг не интересовало и вообще он тут просто прогуливается.
– Госпожа, вы уверены? – все-таки не выдержал и спросил Дарк.
Наташа хмыкнула и мотнула головой в сторону.
– Посмотри, видишь вон того мужика в шляпе, изображающего похмелье?
– Изображающего?
– Ага. Слишком пристально он посматривал на нас… О, вот, видишь, к нему подошел еще один…
– Кажется, он малость испугался…
– Ага. Видно, объяснили, что нас трогать не стоит. Вор. Присмотрись к его рукам. Какой он пьянчуга? У него руки изящные и тонкие как у музыканта. Карманник, скорее всего.
– Поражен вашей наблюдательностью, – вмешался Жорн, незаметно подошедший к ним. – Кстати, его так и зовут – Музыкант. Его не было в городе… и не должно было быть. Видно, вернулся зачем-то, потому и не знал о вас… Его предупредили.
Наташа вежливо кивнула, а Дарк с каким-то новым интересом посмотрел на Жорна.
– Но все же, зачем нам эта прогулка? Вы серьезно собираетесь что-то тут купить?
– Кто знает, – пожала плечами девочка. – Иногда в куче мусора попадаются такие бриллианты… Но вообще-то я просто город изучаю. Когда еще получится прогуляться по таким местам с такой надежной охраной.
Жорн рядом хмыкнул.
Мимо них попытался протиснуться какой-то мальчишка лет девяти, но был ухвачен за руку у самой сумки Наташи Жорном, аккуратно развернут в другую сторону и направлен ускоряющим пинком в руки другого мужчины, который моментально скрылся с пацаном в толпе. Наташа покачала головой.
– Уже две попытки ограбления за десять минут.
– Вы выделяетесь, госпожа, – спокойно отозвался Жорн. – Ваш наряд очень аккуратен, и видно, что стоит столько же, сколько три на выбор из тех, что носят девушки тут.
Девочка пригляделась к одежде местных и кивнула. Ну да, наряд она подобрала простой, только чистый и аккуратный. Те же, кто жил в этом районе, не могли позволить себе несколько смен одежды и носили одно и то же постоянно. Потому разница сразу бросалась в глаза – у местных она была потрепанной, засаленные рукава, заплатки тут и там. Действительно, отличались. Неудивительно, что они привлекли внимания всех местных воров. И то, что за это время их попытались ограбить всего два раза, явно заслуга местных ночных королей.
– Да уж… Я ведь впервые в таком районе города, так что плохо представляла, что надеть. Но и ладно. – Наташа увидела лоток, на котором какая-то женщина торговала явно самодельными деревянными игрушками, и направилась к ней. – Это ваш муж делает? – поинтересовалась она, изучая какую-то змею, собранную из сегментов на толстой нитке. Снизу у хвоста и головы крепились две тонкие палочки, за которые змею полагалось держать. За них Наташа и ухватилась, помотала ими, изображая ползущую змею. – Круто. И раскрашена как настоящая. В темноте не отличишь.
– Муж, госпожа, – ответила продавщица. – А раскрашивал сын. Он очень хорошо рисует.
– Правда? У вас есть его рисунки? – мгновенно заинтересовалась Наташа. – Видите ли, я тоже рисую…
Продавщица даже растерялась.
– Тут немного, – она неуверенно достала из лежащей рядом сумки свернутые листы бумаги…
Наташа моментально ухватила их и развернула. Там и правда были рисунки, точнее наброски, сделанные углем. Где-то его втирали пальцем, чтобы сделать тени или фон, где-то чертили тоненькой обожженной палочкой.
– Хм… – Наташа отодвинула листки от себя на вытянутых руках. – Это, как я понимаю, вы… а это?
– Мой муж, госпожа. А это младший сын.
– А сколько лет вашему сыну?
– Пятнадцать… он после болезни плохо ходит, помогает раскрашивая игрушки…
– Хм… – задумчиво повторила Наташа. – Не сказать бы, что шедевр, но кто я такая, чтобы судить… Вот что, я покупаю эту змею, буду Альду пугать – она змей ужас как не любит, – Наташа предвкушающе улыбнулась. – И, если согласитесь, куплю все рисунки вашего сына. – Наташа сунула руку в сумку и достала кошелек. Отсчитала монеты и выложила на лоток. – Столько хватит?
– Это… это слишком много, госпожа…
– Значит, хватит, – кивнула Наташа. – Так что, я забираю рисунки?
– Да-да, конечно, госпожа, – женщина суетливо свернула все листы и протянула девушке. Наташа кивком поблагодарила и сунула их в сумку следом за кошельком. Туда же положила и змею.
– Скажите, а краски для раскрашивания он где берет?
– Сам делает, госпожа. Из растений разных. Мой муж и старший сын по его просьбе приносят домой, он из них и делает. Вечно что-то варит там…
– Вот оно как… А что ж он картины свои углем пишет, а не красками?
– Так не знаю я, госпожа… Он говорит, что эти краски не годятся для бумаги – расплываются, но на дерево хорошо ложатся.
– О… получается, он делает краски на водной основе… – Наташа огляделась, заметила нужное и быстро отошла к другому прилавку, вернулась буквально через три минуты с бутылкой. – Вот, тут льняное масло. Посоветуйте ему выварить это масло и сделать краски на его основе, возможно, тогда ему удастся сделать краски для бумаги. Будет возможность, загляну еще к вам, надеюсь увидеть новые рисунки.
– А… да… конечно… госпожа… – Женщина осталась стоять с бутылкой в руках, раскрыв рот, а Наташа уже удалялась, заложив руки за спину и поглядывая по сторонам.
– Скажи честно, тебя действительно рисунки заинтересовали?
– Не поверишь, – хмыкнула Наташа, – меня заинтересовала именно змея. Она смотрится как настоящая.
– Альду пугать?
– Ага, – честно ответила Наташа и улыбнулась. Дарк поежился и что-то пробормотал про крепкую женскую дружбу. – Ну и раскрашены остальные игрушки мастерски. А змея вообще классная. Действительно ведь здорово, даже чешуйки прорисованы. Про рисунки я уже так спросила, просто почувствовала, что тот, кто так сумел раскрасить дерево, не может не рисовать.
– И тебе рисунки на самом деле понравились?
– Да. В плане художественной ценности, конечно, так себе. Чувствуется, что рисовал самоучка. Пропорции нарушены, перспектива хромает, но сам метод рисования… Очень твердая рука. Похоже, он учился рисовать с натуры, всё рассматривая и запоминая. Отсюда и такая точность в деталях и такое мастерство в раскраске. Ты обратил внимание, что животные у той продавщицы по-разному раскрашены? Те, которые водятся здесь, трудно отличить от настоящих. А вот те, которых ее сын не мог видеть, там дана воля фантазии. Видно, что с чужих слов раскрашивали. То ли с рассказов моряков, то ли купцов. Отец его, кстати, тоже бывший моряк, скорее всего, видно, сделаны они лучше, чем раскрашены. То есть отец видел этих животных, а вот сын только слышал.
– Теперь я понимаю те слова про Призванных, что слышал раньше, – задумчиво протянул Жорн. – Эта была тетка Дорна. Ее муж Торин и правда бывший моряк, но когда родился сын, ушел из флота и устроился столяром в Моригате. Эти игрушки так, развлечение для него и дополнительный заработок. Хотя, скорее, способ порадовать калечного сына… Лиэн. Он три года назад серьезно заболел, думали, не выживет. Выздоровел, но с тех пор ходит с трудом.
Наташа кивнула. Подумала. Покосилась на Жорна.
– Вам жалко его?
Жорн пожал плечами.
– Хороший пацан. Но с таким… хм… дефектом… он так и останется на шее родителей.
– Дефектом, м-да. – Наташа достала рисунки, пролистала, убрала. – А ведь мог бы… Вот что… Художник из меня не получится… по характеру. Усидчивости не хватает. Но раз так… – Наташа достала блокнот, карандаш и начала писать. Выдернула листок и протянула его Жорну. – Не ищите подвоха, просто… а, трудно объяснить, – махнула рукой Наташа. – Короче, можете это отнести этой семье? Мой адрес. Если сам Лиэн плохо ходит, пусть придет кто-то из их семьи. Я готова оплатить ему уроки рисования. Возможно, не у самого лучшего художника столицы, но подберу нормального. Если он готов учиться, то… ах да… он совсем не ходит?
– Ходит, но медленно.
– Если уж его отец плотник, мог бы и коляску на колесах для сына сделать…
– Коляску?
– Ну что-то типа кресла, но на колесах. Тогда ему можно будет добираться… с помощью брата. Ну это если захочет. И если семья согласится принять помощь.
Жорн задумчиво принял листок.
– Это не дешево…
Наташа раздраженно махнула рукой.
– Не дороже денег. – Видно было, что настроение ее испортилось, и от былой расслабленности не осталось и следа. – Короче, если согласны, то пусть привозят этого Лиэна. Хотя лучше сначала с отцом его поговорить, полагаю он захочет это сделать. Дарк, пора возвращаться.
Жорн задумчиво посмотрел вслед уходящей девочке, сунул записку в карман, махнул кому-то рукой: «Присмотри мол», а сам зашагал в другую сторону.
– Серьезно? – повернулся к ней Дарк Вром, когда они покинули рынок и их встретил Дариан со своей повозкой. Похоже он ждал их тут всё время.
Наташа мрачно посмотрела на него.
– Не спрашивай… Хотя спрашивай, всё равно не поймешь. Я ведь тоже училась на художника, ты же знаешь. Но я не говорила никому… Да ты и не знаешь всего обо мне, это я Гонсу говорила. В общем, был момент, когда нам с папой реально нечего было есть… когда пришлось уехать оттуда, где я родилась. Там война началась. Какая уж тут учеба. Скорее просто отвлечься. Но естественно, не до учебы было. Папа меня в эту школу отдал скорее чтобы я дома не сидела, хоть чем-то занялась… Сам понимаешь, какое у меня настроение было… Ну и отношение к занятиям соответственное. Как-то так. А тут… Пацан талантлив, но без обучения его максимум – раскрашивать деревянные игрушки.
– Ты хочешь помочь не ему, а себе в его лице?
– Понимай как хочешь, – махнула рукой Наташа. – Только сейчас у меня реально столько уже денег разных премиальных, что иным на всю жизнь хватит. Вдруг он станет известным художником? И лет через двести все будут рассматривать его картины и говорить, что впервые его талант заметила некая Призванная, которая оплатила учебу и подарила миру великого художника…
Тут уже Дарк не выдержал и расхохотался. Дариан Лорг на козлах тоже подозрительно трясся.
– Да ну вас, – обиделась Наташа. – Я тут, можно сказать, себе имя обеспечиваю в истории, а вы смеетесь.
– Не буду больше, – махнул рукой Дарк. – В любом случае, это не самый плохой способ потратить деньги. Ты лучше скажи, что по этой встрече? Вот те разговоры про правила и общие интересы… Ты серьезно? Думаешь, они прониклись твоей идеей про «кто-то догоняет, кто-то убегает»?
Наташа махнула рукой.
– Забудь. Это всё прощупывание и обозначение позиций. Ты же не думаешь, что все там гостившие прониклись и согласились на какой-то непонятный негласный договор? Хотя именно Альтин Росс, может, и согласился бы, решай он всё в одиночку. Вполне в его духе было бы. Вот только… когда-нибудь любовь к театральности его погубит. Метко его прозвали Артистом.
– К чему ты?
– Да ко всему в целом. Идея о встрече ведь явно от Альтина исходила. Он умен, не спорю, очень умен, если сумел подняться на вершину власти в теневом мире, да еще и сумел протолкнуть и организовать такую вот встречу с остальными такими же. Но… – Наташа пощелкала пальцами, пытаясь подобрать слова.
– Но Артист?
– Как ни странно, да. Его любовь к постановкам, пустить пыль в глаза. Подбросить мне в карман записку с предложением встретиться и с гарантиями безопасности. Просьба сообщить о решении ответной запиской, которую следовало положить в шляпу нищего у подножия храма верховного бога. Потом эта встреча. Отправить нас в самый бедный район города, а потом увести оттуда в другой район побогаче. Подготовленные повозки, причем, подозреваю, там еще несколько было на случай, если со мной было бы больше людей. Сама эта встреча в трактире. Это всё представление для нас, ширма, показать, какой он умный, предусмотрительный, талантливый. Нет, может, для местных, неизбалованных разными сериалами, детективными книгами и разными репортажами из жизни, всё и выглядит оригинально, заставляя верить в могущество некоего теневого короля, все видящего, все предвидящего. Но для меня… Постановка любительского театра средней величины города.
– Даже так?
– Ну, может, это просто я такой вот циник, который самым сложным явлениям предпочитает давать простые объяснения. Бритвы Оккамы там всякие. Разговоры с отцом очень помогли взглянуть на всё это со стороны. Записка в кармане? Серьезно? А не проще ли подойти на улице и поговорить? Что, подходящей одежды у них не нашлось? Или человека, способного нормально вести себя в центральных районах города? Было бы убедительней.
– Но ты же поверила.
– Не сразу. Сначала выяснила у стражи, кто такой этот Артист… вот серьезно, подписать записку не именем, которое он не скрывал, а кличкой… Артист, блин. Потом уже целенаправленно расспрашивала всех стражников, особенно тех, кто служит в тех районах. Потом несколько дней потратила, изучая архивы стражи и тюремные.
– Это когда ты узнала некоторых в таверне?
– Ну да. Фотографий у вас нет, преступников стараются описать. Так подробно, как могут. Большинство из тех, кого я узнала, имеют какую-нибудь характерную деталь, которую писцы у стражей добросовестно описали. Несложно. Так что в представления и я умею.
– Тогда чего они хотели, если, как ты говоришь, не заключить негласный договор?
– Ну Артист, может, и был бы не против, для него это стало бы новым представлением. В театре ведь все следуют своим ролям, что я и предложила. Ему понравилось, я видела. Только вот остальные там люди попроще и поконкретнее. И таких большинство. И согласились они на эту встречу исключительно из-за того, чтобы понять, чего от меня ждать. Все-таки я стою у истоков новой службы, которая будет противостоять им.
– А ты не боялась, что они… это…
– Убьют меня? Опасалась, я же не идиотка, всё-таки, но слегка. Моя смерть не остановит появление службы, ускорит, скорее. Зато, как я и говорила, стража перевернет там все вверх дном и не успокоится до тех пор, пока не уничтожат всех, даже косвенно виновных в моей смерти. И они прекрасно это понимали.
– Если, как ты говоришь, эта встреча ни на что не повлияет, зачем тогда вообще согласилась?
– Интересно стало. Полагаю, рано или поздно все равно пришлось бы встретиться. Ну и заодно донесла свою позицию. Какой там они вывод из всего этого сделают – неважно, но какой-то сделают. Будем смотреть.
Гонс Арет не ругался, только смотрел так, что было ясно без слов. Наташа с видом провинившейся школьницы застыла перед ним чуть ли не по стойке смирно, глядя в пол. Оставалось только ручки перед собой сложить в молитвенном жесте, но до такого девочка опускаться не стала.
– Всё? – очень уж спокойно сказал Гонс.
– Да.
– Выпороть бы тебя… – мечтательно протянул бывший член совета магов. Наташа опасливо покосилась на него, но тут же снова поспешно уставилась в пол. – Не-е-ет, – вдруг протянул он. – Это было бы слишком милосердно. Я знаю, что я сделаю. Я всё расскажу тетушке.
– Что?! – смиренный вид мигом слетел с Наташи и она возмущенно уставилась на Гонса Арета. – Это нечестно! И вообще… Это будет смешение личной жизни и работы, а это непрофессионально, вот!
– Твой папа так говорит? – с интересом спросил Гонс.
– Да!
– А что бы твой папа сказал по твоим сегодняшним действиям?
Наташа засопела и отвернулась, но честно призналась:
– Наверное, впервые в жизни выпорол бы.
