— Элли, ты что, издеваешься надо мной?! Я только что видел, как этот идиот называл меня гребаным Арчибальдом в твоём эфире! Ты позволила ему это сделать?! И что это за чушь насчёт куриного супа и лихорадки?! Ты мне ничего не сказала!
Я замираю. Комментарии на экране мелькают с бешеной скоростью:
"Вау, драма!", "Арчи сошёл с ума!", "А вот и сам Арчибальд!", "Похоже, Марк был прав!".
Кажется, мой уютный уголок для стримов только что превратился в арену для гладиаторских боёв.
Я решаю вести себя разумно, как взрослая, придавая своему голосу успокаивающий оттенок.
— Детка, — начинаю я, пытаясь успокоить своего парня, — ты же знаешь Марка, он ничего такого не имеет в виду. Я поговорю с ним.
— Элли, ты, чёрт возьми, прекрасно знаешь, что я думаю о вашей чёртовой дружбе! Я согласился с тем, что вы начали дружить раньше, чем мы с тобой познакомились, но, честное слово, я когда-нибудь надеру его блондинистый зад, и его богатенький папа ничего мне не сделает.
Я сжимаю переносицу, густо краснея, и подавляю желание выйти из трансляции.
— Я в эфире, Арчи, ты не мог бы…?
Арчи вздыхает, и в этом вздохе слышится вся тяжесть мира.
— Эллс, я прекрасно вижу, что ты всё ещё в эфире. Но, проклятье, я устал после учёбы, и меньше всего мне сейчас хотелось бы видеть свою девушку, которая сидит в помещении с другим парнем, — ворчит он. — Позвони мне, когда освободишься. Я… я не хочу разговаривать в присутствии сотни незнакомых людей. И… нам нужно поговорить, — и с этими словами он вешает трубку.
Мне показалось, или я отдалённо услышала женский голос у него на заднем плане?
Я никогда не была так смущена тем, что происходит во время одного из моих стримов. Было множество инцидентов: от случайного обрывания ожерелья до моего собственного неуклюжего падения со стула или удара коленом о каркас кровати. Но что только что произошло? В то же время меня бесит, что Арчи ведёт себя как ребёнок, прекрасно зная, как Марк любит его доставать. Я в ярости от того, что, видя, как всё это разворачивается на его экране, и слыша мой собственный голос, вероятно, через его собственный телефон, он не останавливается и продолжает кричать на меня. И в то же время мне хочется плакать, потому что двое парней, которых я люблю, похоже, никогда не смогут поладить.
Арчи против Марка, Марк против Арчи, но я говорю им обоим: если они не смогут сосуществовать, я буду против них обоих.
Может, мне стоит перевестись в университет к Арчи, и всё сразу встанет на свои места? Потому что с каждым днём ситуация, кажется, становится всё хуже. Арчи звонит всё реже, всё чаще огрызается на меня, а иногда и вовсе игнорирует мои звонки. Он всегда говорит, что слишком много учится; колледж ИнтеллиТек в Гранд-Джанкшн — один из крупнейших в Колорадо и предлагает отличную стоматологическую программу. И я знаю, как тяжело быть студентом-медиком. Но всё же, несмотря ни на что, меня охватывает небольшая паника за наши отношения. Я уже давно не чувствую той самой связи, которая, казалось, была у нас, когда мы учились в школе.
— Извините за это, ребята… — выдыхаю я, возвращаясь к трансляции, стараясь собрать остатки самообладания. — Думаю, на сегодня всё?
Это звучит как вопрос, потому что обычно мои стримы могут длиться часами, но звонок Арчи полностью выбил меня из колеи, испортив настроение. Мне отчаянно хочется позвонить ему и успокоить, что я обычно и делаю. Я бы сказала ему, что люблю его и как сильно по нему скучаю, попросила бы его не обращать внимания на Марка и его идиотское поведение. Потом я планирую поездку, еду в душном автобусе пять часов и девять минут, чтобы увидеть его, просто заняться сексом, а утром просыпаюсь с сообщением о том, как здорово, что я приехала, и как сильно он скучал по мне, но ему нужно учиться. Даже если это воскресенье.
Являются ли мои отношения по-прежнему такими, какими я пытаюсь их видеть? Я не знаю. До ссор я в целом счастлива и живу своей обычной жизнью, но когда мы ругаемся, я позволяю непрошеным мыслям завладеть мной.
Люблю ли я его на самом деле или это просто привычка?
Заметив сообщения, в которых меня просят не расстраиваться и разобраться во всём, я улыбаюсь, чувствуя прилив нежности к моим подписчикам.
— Да, ребята, мне действительно нужно пойти и разобраться во всём, — посылаю воздушный поцелуй в камеру. — Обнимаю всех и спасибо, что были со мной! — Я смеюсь, когда в сети появляется комментарий: "Только не надирай Марку задницу, он слишком милый". — Я подумаю об этом. Всем пока!
Как только я нажимаю на кнопку "завершить и сохранить эфир", Марк врывается обратно в комнату, как торнадо, только что пережившее землетрясение. Но, увидев удручённое выражение моего лица, его озорная улыбка мгновенно исчезает. Он молниеносно пересекает комнату, перепрыгивает через мою кровать, как какой-нибудь герой боевика, обхватывает моё лицо ладонями и смотрит на меня. Его голубые глаза с беспокойством изучают моё лицо, и я чувствую, как по моей щеке скатывается слеза.
— Чёрт возьми, мандаринка, — ругается он, — какой-то придурок тебе что-то сказал? Что произошло, пока меня не было?
Я отталкиваю его руки, отступаю на шаг и качаю головой.
— Да, какой-то придурок всегда пытается сделать мою жизнь хуже! — вырывается у меня, и мой голос срывается на крик. — Какого чёрта, Марк? Почему ты продолжаешь это делать с Арчи? Ты прекрасно знаешь, что он сходит с ума, когда ты называешь его этим нелепым прозвищем. Мы и так ходим по тонкому льду из-за этих дурацких отношений на расстоянии, но я люблю его, и я люблю тебя тоже. Почему ты не можешь просто порадоваться за меня?
Марк так сильно сжимает челюсти, что я почти слышу, как скрипят его зубы. Его руки опускаются по бокам, он больше не тот беззаботный, весёлый парень, которого я знала, и даже его прежний озабоченный вид исчезает. Гнев. Ярость. Зол ли он на меня? Серьёзно? Из-за чего? И прежде чем я успеваю обрушить на него новый поток проклятий и вопросов, он выдыхает, поворачивается и направляется к двери, на ходу натягивая толстовку.
Он останавливается, бросая через плечо:
— Потому что он действительно недостаточно хорош для тебя, Элоиза.
Я вскидываю руки, разозлившись ещё больше, пытаясь догнать его.
— Недостаточно хорош? Серьёзно, Марк? Ты мне не старший брат! — кричу я.
Марк замирает, его плечи напрягаются, когда он смотрит на дверь перед собой. Это такая чертовски драматичная сцена; я даже с Арчи так не ругаюсь, как периодически с этим несносным парнем.
— Ты права, я тебе не брат, — и с этими странными словами он рывком распахивает дверь моей комнаты и выскакивает в коридор, хлопнув ею с такой силой, что потолок чуть не обваливается.
Я смотрю на дверь, даже не зная, чего жду. Я знаю, что Марк не вернется и не извинится за свое поведение. Вместо этого он, скорее всего, отправится в какой-нибудь бар в кампусе, подцепит какую-нибудь цыпочку, а утром ввалится в мою комнату с таким убийственным дыханием, будто выпил целый ликероводочный завод. И, конечно, он поведет себя как обычно — надоедливо и несносно.
Выдохнув, я запираю дверь, просто чтобы убедиться, что на этот раз мой лучший друг не вернется. Нам нужно побыть друг от друга на некотором расстоянии. Поведение Марка становится невыносимым с каждой моей новой поездкой к Арчи. Он говорит, что он мне не брат, но ведет себя как самый назойливый старший брат, которого только можно вообразить. Достав телефон из чехла, я плюхаюсь на кровать и звоню человеку, о котором мне действительно нужно беспокоиться прямо сейчас, если я хочу сохранить свои отношения.
Хочу ведь, правда?
Глава 3
Элоиза
Я едва могла дышать, и вовсе не потому, что мой последний TikTok взорвал интернет. Просто Колорадо решил устроить мне личный ад на Земле, играя в какие-то ролевые игры «горячо-холодно» с погодой. Пот струился по вискам, пока я пробиралась к общежитию Арчи. Раскалённый асфальт, который ещё вчера был влажным от проливных дождей, сейчас, казалось, вот-вот прожжёт мои босоножки на платформе от Steve Madden, оставив от них лишь дымящиеся воспоминания.
Бросив быстрый взгляд на телефон, я отметила, что успела как раз к возвращению Арчи. Всего два дня назад, когда мы «уладили» очередной кризис по видеосвязи, он в который раз убедил меня приехать. Мол, мне же проще, у меня же «не так много предметов», а учиться на факультете журналистики и медиаисследований — это, видите ли, пустяк. Я ненавидела то, как он обесценивал мою загруженность, вечно перетягивая чёртово одеяло на себя. В такие моменты я и сама начинала сомневаться в собственных силах, но быстро очухивалась от этого транса, сидя над учебниками и ноутбуком в пять утра и чувствуя себя героиней какого-то инди-фильма про вечного студента.
Присев на скамейку у входа в общежитие Арчи, я заметила несколько взглядов. Вероятно, люди узнавали меня из социальных сетей, но все еще не могли поверить, что это действительно я.
Странно быть популярной в интернете, но никогда не привлекать внимания вне сети. То ли жители Колорадо так сильно уважают личное пространство, то ли я интересна всем только как Элла Джи в брендовых шмотках, вертящая задницей под Билли Айлиш, а не как Элоиза. Та самая, что сейчас сидела в очках, с растрёпанным пучком на голове (ставшим ещё более неряшливым после долгой дороги) и в цветастом платье, которое Марк в шутку называл «платьем доярки» за рукава-колокола и узорчатый рисунок. Оно было почти до пят, но, честно говоря, мне было наплевать — я обожала свои летние платья и сарафаны.
Мой телефон зазвонил. Я надеялась увидеть имя своего парня, но вместо него звонила мама. Оглядевшись и не обнаружив Арчи, я решила ответить. Этот парень всегда опаздывал, как на свидание, так и на собственную казнь.
— Привет, мам, — ответила я, откидываясь на деревянную спинку скамейки, которая, казалось, еще помнила поколения влюбленных парочек времен молодости моих родителей. — Как дела?
Шум на другом конце провода говорил мне, что она где-то на лесопосадке. Отдаленно работающая техника, спиливающая деревья, и крики мужских голосов подтверждали это. Моя семья владела ранчо в трех часах езды от Гранд-Джанкшена.
— У нас всё хорошо, — сказала она. Голос звучал ласково и немного устало, отчего мне стало не по себе. Я поехала на выходные к Арчи вместо того, чтобы поехать домой и помочь по хозяйству. — Просто хотела услышать твой голос, всё в порядке? Я видела эфир, и мне жаль, что Арчи себя так повёл, у вас двоих всё наладилось?
— Эмм… — единственное, что мне не нравилось в моей работе, так это то, что родители были частыми зрителями моих эфиров. — Я как раз в Гранд-Джанкшене, приехала на выходные к Арчи. Всё в порядке, эти двое просто, как обычно, не ладят.
Мама хихикнула.
— Честное слово, Марк когда-нибудь и правда доведёт Арчи, — смеясь, сказала она, и от этого звука моя собственная улыбка появилась на лице. — Как тебе удаётся держать их в узде столько лет, я не понимаю.
— Годы тренировок, мам, — пошутила я, а затем решила переключиться на другую тему. Мне не хотелось обсуждать свою личную жизнь с женщиной, которая считала, что Арчи мне не подходит и была безумно влюблена в моего лучшего друга. — Как Клара? Она уже вернулась из Лос-Анджелеса?
Моя младшая сестра несколько дней назад уехала с друзьями и их родителями в Лос-Анджелес на экскурсию, организованную Актёрской академией, о которой Клара грезила, кажется, всю свою сознательную жизнь, и должна была вот-вот вернуться. Я уже видела её посты в Инстаграме и прослушала множество аудиосообщений, состоявших исключительно из восторженных визгов и криков. Было бы преуменьшением сказать, что ей понравилось: Клара была в восторге от всего и, вероятно, уже начала отсчитывать секунды до того, как сможет наконец-то сдать последний вступительный экзамен. Все было строго, но два первых этапа она прошла безупречно. Глупо было бы сомневаться в ее успехе — я была уверена, что моя талантливая сестренка сразит всех наповал и получит своё заветное место.
Не успела я узнать у мамы про Клару, как послышались шаги, и знакомый голос проговорил:
— Привет, детка.
Я подняла глаза и увидела Арчи, который, как обычно, стоял с такой идеальной стрижкой, будто у него был свой собственный стилист, и в рубашке поло, которая сидела на нём как влитая, не менее идеально. Он выглядел так, словно только что сошел с рекламного щита Abercrombie & Fitch или, может быть, с особенно привлекательного каталога J.Crew. Единственная проблема? Рядом с ним стоял небольшой чемодан, до жути похожий на тот, что я оставила у него давным-давно.
Я попыталась улыбнуться, но, уверена, получилось нечто среднее между гримасой и тем выражением лица, которое я делаю, когда кто-нибудь предлагает на ужин капусту.
— Арчи, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже назревал ураган пятой категории, готовый прорваться сквозь всё вокруг, как канзасский торнадо под воздействием кофеина. — Что случилось? Ты наконец решил присоединиться ко мне на ранчо?
— Не-а. — Он покачал головой, и его обычно тёплые карие глаза внезапно стали… наполняться болью? Я понятия не имела, что происходит. Он даже не наклонился для поцелуя и не потрудился пригласить меня войти.
Какого черта он хотел, чтобы я была здесь?
— Скажи мне, что это шутка, — выпалила я, медленно осознавая, что происходит, подпитываемая его странной отстранённостью и этим чемоданом, несомненно, набитым вещами, которые я хранила в его шкафу. Мой парень просто стоял и молчал. — Ты что, издеваешься надо мной?
— Ладно, Элоиза, — вздохнул Арчи, пытаясь взять ситуацию под контроль, — давай не будем устраивать сцен. Мы можем поговорить…
— Поговорить? — Я выпрямилась, совершенно забыв о своей маме, которая, судя по звукам, теперь активно кричала на заднем плане. — Рассказать о том, как ты заставил меня ехать пять чёртовых часов, как будто я участница «Холостяка», только для того, чтобы порвать со мной? Какого. Мать. Твою. Хрена?!
— Элоиза, ты же знаешь, я терпеть не могу разговаривать по телефону, и я хотел поговорить с глазу на глаз, но из-за учёбы я просто не смог приехать сам. — В его руке зажужжал телефон, и я мельком увидела Шелли с чёртовым эмодзи в виде сердечка рядом с её именем. Я знала только одну Шелли, и это была его напарница по лабораторной. — Ха, — невесело усмехнулась я, когда он сбросил звонок на голосовую почту. — Шелли, да?
Так вот чей голос был у него тогда?
Отличная лабораторная работа с привкусом предательства.
— Я не хотел, чтобы всё так получилось, — сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то странная форма жалости к себе. — Боже, Эллс, я серьёзно… Я… мы с Шел этого не планировали. Она была рядом последние два года… и, в общем, это просто случилось. Я… чёрт возьми, я запутался, понимаешь? Я люблю тебя, но, чёрт возьми, мы отдалились друг от друга, малышка…
Я ущипнула себя за переносицу, истерически смеясь и запрокидывая голову к небу. Это была шутка, да? Я что, была героиней какого-то до смешного банального любовного романа, и мой автор решил не заморачиваться по поводу любовной линии и просто разыграть дешёвую сцену, чтобы убрать помеху в виде дерьмового парня?
Эй, идиотка, перестань драматизировать!
Когда ни один всезнающий писатель не откликнулся на мою внутреннюю мольбу, я выдохнула, наконец-то признав, что я не героиня какой-нибудь мелодрамы. Я открыла глаза и снова уставилась на идиота напротив меня, на лице которого теперь было выражение притворного раскаяния, достойное Оскара.
— Так ты не отрицаешь моих подозрений? Ты и Шелли? Та самая Шелли, которая всегда восхищалась тем, как «идеально» мы с тобой смотримся вместе? Это полный бардак, Арч…
Я фыркнула, чувствуя тот же прилив гнева, который возникает, когда забываешь все свои пароли от социальных сетей разом.
— Сначала ты устроил истерику, пока я работала, прямо в моей чёртовой трансляции, прекрасно зная, что там куча людей, а теперь тащишь меня сюда, чтобы «поговорить»? Поговорить о том, что ты не смог удержать свой член в штанах, несмотря на то, что мы были, ну, знаешь, сексуально активны? Ты вообще в своём уме? Мы вместе со старшей школы…
— И именно поэтому я хотел поговорить с тобой лично. Боже мой, Элоиза, почему ты так драматизируешь?
Он считал, что я, черт возьми, драматизирую? Какой же мудак.
Пальцы сами собой сжались в кулак. Перед глазами стояло только его недовольное лицо. Арчи оглянулся по сторонам на собравшуюся толпу, которые пялились на нас так, будто мы были актерами на Бродвее, а они — преданной публикой. Боковым зрением я заметила, как кто-то достал телефон, но мне уже было плевать. Все, что копилось месяцами — несправедливость, обесценивание и обида, — в секунду рвануло наружу.
С криком, который, казалось, оглушил весь Гранд-Джанкшен, я замахнулась.
Целью был Арчи.
Удар пришелся не совсем так, как планировалось. Возможно, помешал гнев или сказались долгие часы над учебниками, но вместо того чтобы попасть в его наглую физиономию, я каким-то образом врезалась кулаком в… ближайшую деревянную скамейку, на которой только что сидела.
Раздался странный, хрустящий звук. Не громкий, но совершенно отчётливый. Боль пришла не сразу, а как-то постепенно, нарастающей волной, начиная с мизинца, словно кто-то решил проверить прочность моего скелета. Я посмотрела на свою руку. Мой мизинец, казалось, решил жить своей собственной, совершенно отдельной жизнью, изящно изогнувшись под совершенно неестественным углом.
Блондинка, проходящая мимо, выпучила глаза, будто увидела призрака. Арчи, который только что пытался отскочить, теперь застыл с открытым ртом, глядя на мой палец.
— Ой, — только и смогла выдохнуть я, а потом, когда боль окончательно накрыла, добавила: — Ну вот, придурок, это ты во всём виноват. Из-за тебя я теперь не смогу печатать посты о том, какой ты кретин. — И, решив, что я какой-то боец кунг-фу из старых фильмов про Джеки Чана, я замахнулась здоровой рукой и влепила звонкую пощёчину Арчи, которой он совсем не ожидал. Моя ладонь тут же отпечаталась на его лице, мгновенно оставив ярко-красный след.
— Твою мать! — закричал он, хватаясь за щеку. — Какого чёрта, Элли!
— Пошёл ты, Арчибальд!
— Это не моё имя!
Я инстинктивно перехватила запястье, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Из динамика телефона все еще доносился испуганный крик мамы — я быстрым движением сбросила вызов. Потом перезвоню.
Арчи бледнел на глазах, выглядя так, будто это ему только что сломали руку. А я? А я стояла посреди улицы с вывихнутым — или к чёрту сломанным — мизинцем, в дурацком «платье доярки» и отчетливо понимала: это, пожалуй, самое позорное и неловкое расставание в истории штата Колорадо.
Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть отличный контент для следующего эфира. И, возможно, история о том, как я буквально сломала себя из-за бывшего.
— Хэштег «мудак», Арчи, теперь официально принадлежит тебе. Катись к чертям, — я с силой пнула чемодан, развернулась на каблуках и, высоко вскинув здоровую руку, продемонстрировала средний палец теперь уже бывшему парню и заодно всем зевакам. Прямо как героиня блокбастера, уходящая в закат на фоне взрыва. — И я лично позабочусь, чтобы Марк превратил твою жизнь в сущий ад. Счастливо оставаться!
— Не ты одна в этом виновата! — крикнул мудак мне в спину. — Еще скажи, что ты не трахалась со своим «лучшим другом», который, вероятно, был в тебе чаще, чем ты мне звонила?
Я замерла. Затем медленно повернулась к нему лицом. Как я могла быть такой слепой, не замечая, что мной откровенно пользовались? Мой гнев стал сменяться чем-то похожим на слезы, и я едва сдержалась, чтобы не разреветься, то ли от боли в пальце, то ли от всей этой ситуации, в которой я оказалась.
— Марк был прав, — удалось мне сказать, — ты и правда меня недостоин. Жаль, что я никогда не слушала его и слепо любила самого дерьмового человека во всей вселенной. Удачи тебе, Арчи. Я сочувствую Шелли, ты и её тоже недостоин.
Дойдя до парковки, я увидела парня, стоявшего около заведённой машины. Чувствуя себя всё ещё смелой, несмотря на пульсирующую боль в руке, я подошла к нему.
— Это твоя машина? — спросила я. Брюнет широко распахнул глаза и быстро кивнул. — Отвезёшь меня в ближайшую больницу? — Ещё один кивок. — Фантастика, поехали.
Итак, с пальцем, слава богу, всё в порядке, за исключением небольшой трещины. Один бывший парень, который строчит мне сообщения и просит поговорить, как взрослые люди, один лучший друг, избегающий меня, и новый личный хэштег.
#эллатерминаторджи
Глава 4
Марк
Мой локоть взлетел, а кулак сжался, готовый обрушить последний, сокрушительный удар на эту ухмыляющуюся рожу. Я не собирался уродовать его на всю жизнь, но готов был заложить свои винтажные «Джорданы»: после этого его лицо станет похоже на полотно Джексона Поллока.
Во рту стоял вкус меди, но я не чувствовал ни капли раскаяния. Металлический привкус — всего лишь напоминание о рассеченной губе, на которую мне было сейчас плевать. Долговязый ублюдок, распростёртый на земле, получил всего пару ударов — жалкое зрелище, если честно. Но он заслужил.
— Это тебе за Элоизу, мудак! — выплевываю я. Вытираю кровь с подбородка рукавом дорогой толстовки, окончательно размазывая багровое месиво. — Я же предупреждал! Говорил тебе: увижу хоть одну ее слезу из-за тебя — выпотрошу как паршивую рыбу.
Арчи — вернее, то, что от него осталось — захрипел, отчаянно пытаясь набрать в лёгкие воздуха. Наш «любезный обмен мнениями» подошёл к концу. Конечно, это далеко не первое наше родео, но уж точно и не обычная дружеская потасовка. В этот раз все было иначе.
Все изменилось пару часов назад, когда моя кровь буквально закипела от одного видео в сети. На нем Элли, моя Элли, дает этому ублюдку пощечину за то, как подло он ее бросил. Пощечина? Не смешите. Для того, что он сделал, этого ничтожно мало.
