– Отпустите! – выкрикнула я, попыталась вырваться, но его пальцы сжали меня, как тиски.
– Зачем так грубо? – ухмыльнулся он. – Я ведь просто хочу пообщаться. Ты ведь такая красивая. А я всегда знал, что ты хочешь мужского внимания. Чего одна, а. Принцесса, да? Мужиков отшиваешь?
Его взгляд обжигал, сканировал меня, как рентген, и мне казалось, что я тону. Грудь сдавило, дыхание сбилось. Его слова вонзались в моё сознание, словно иглы.
– Убери руки, – только и смогла выдавить я. Но это только раззадорило его.
– Убери? – он хрипло засмеялся и потянул меня ближе, так близко, что я почувствовала на коже его горячее дыхание. – Ты такая упрямая, Вера. Ну-ка, покажи, как ты сопротивляешься.
Мир вокруг словно сузился. Только он. Только его голос, его рука, его мерзкая ухмылка. Я хотела закричать, но мой голос застрял где-то в горле.
Я чувствовала себя загнанной в угол.
Моё сердце сжалось, как пружина, когда я почувствовала это. Тяжёлое, ледяное присутствие. Оно накрыло меня волной, прежде чем я даже успела увидеть его.
А потом он вышел из темноты.
Аслан.
Высокий, массивный, будто созданный из гранита. Его шаги звучали глухо, уверенно. Глаза – тёмные, обжигающие, смотрели мимо меня, прямо на Сергея Николаевича. И я знала: это конец.
Его голос прозвучал низко, хрипло, угрожающе, как предвестие беды:
– Убери от неё руки.
Сосед резко повернулся. Его рука всё ещё сжимала мой локоть, и я ощутила, как пальцы на секунду ослабли, но он не отпустил. Я видела, как он пытается понять, кто это. Пьяные глаза блестели, но в них читался вызов.
– А ты кто такой? – проговорил Сергей, чуть пошатываясь, пытаясь казаться уверенным.
Аслан не отвечал. Он сделал ещё один шаг вперёд, и теперь его лицо оказалось полностью в свете тусклой лампы. Оно было жёстким, хмурым, холодным. Каждый мускул его тела был натянут, как стальная пружина, готовая выстрелить.
– Убери от неё руки, – повторил он, медленно, почти раздельно.
Голос Аслана был таким же твёрдым, как его взгляд. Без эмоций. Без угроз. Но в нём звучала такая ледяная уверенность, что мне стало страшно.
– Ты что, герой? – фыркнул сосед, пытаясь ухмыльнуться, но это вышло жалко.
Аслан не ответил.
В следующую секунду его рука выстрелила вперёд, как молния, и схватила Сергея за тонкую шею. Всё произошло так быстро, что я даже не успела понять, как.
– Я предупреждал, – сказал Аслан тихо, почти шёпотом, но его голос был похож на рык.
Сергей начал что-то кричать, дергаться, но Аслан просто сжал руку сильнее. Ещё одно движение – и сосед глухо ударился спиной о стену. Воздух вокруг, казалось, сгустился, а грохот его тела об стену эхом отдался в моих ушах.
– Эй, ты чего… – прохрипел Сергей, хватаясь за руки Аслана, но его движения были жалкими, бессильными.
Аслан склонился ближе, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица соседа.
– Я говорю только ОДИН раз, – сказал он, всё так же тихо, но каждое слово было, как клинок.
Сосед снова попытался вырваться, но Аслан, не дав ему шанса, резко ударил его. Кулак встретил челюсть с глухим звуком, от которого я невольно вздрогнула. Сергей пошатнулся, но Аслан не дал ему упасть.
Ещё один удар.
Кровь. Она брызнула на пол, капнула на серую плитку. Сергей с окровавленным лицом и разбитыми губами сдавленно закряхтел, но уже не сопротивлялся. Аслан отпустил его с резким движением, и тот рухнул на пол, как мешок мусора.
Я смотрела на это, прижавшись к стене, и не могла пошевелиться. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а в голове крутилась только одна мысль: это был не человек. Это было что-то большее. Сильное, холодное, безжалостное.
Аслан обернулся ко мне. Его взгляд прожёг меня до самого нутра, и я поняла, что он совершенно спокоен. Как будто эта сцена, эти удары – всего лишь часть его привычной жизни.
– Всё хорошо? – спросил он.
Его голос звучал так же, как всегда. Безэмоционально, но в то же время властно. Он стоял передо мной, высокий и грозный, с руками, которые только что отправили человека на пол.
Я не могла ответить. Я просто смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Страх, ужас, благодарность, что он здесь, и ненависть – к тому, что он такой. Всё смешалось в один ком, который я не могла развязать.
Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, туда, где лежал сосед, стонущий на полу, словно побитая собака. Но это было уже неважно. Весь воздух вокруг вибрировал от его присутствия. Словно эта тишина принадлежала только ему. И вдруг резко обернулся ко мне.
Я смотрела на него, как загипнотизированная, не в силах отвести глаза. Его лицо… Резкие, грубые черты, как будто вырезанные из камня. Лоб с чёткой линией, нос прямой и чуть крупноватый, острые скулы, густая борода, подчёркивающая его сильную, грубую челюсть. Но больше всего меня убивали его глаза.
Эти глаза – глубокие, бархатные, тёмные, как горький кофе, с таким взглядом, что от него хотелось одновременно спрятаться и замереть. Они были странными: там смешались ярость, огонь, и что-то ещё. Что-то, от чего холодный пот пробежал по моей коже. Какое-то жуткое осознание – мне это нравится.
Снова повернулся к соседу и отчеканил:
– Если ещё раз к ней подойдёшь, я тебя прикончу, – сказал он ровным голосом, даже не повысив его.
Сергей ничего не ответил, только пробормотал что-то невнятное.
Аслан поднял глаза на меня.
– Пошли, – коротко бросил он, сделав шаг в мою сторону.
Я замерла, чувствуя, как дрожат ноги, но послушно пошла за ним. Потому что в этот момент я поняла: он может сделать что угодно. Абсолютно что угодно.Аслан…если это и правда его имя, прекрасно знал где я живу. Я отступила назад, прижимаясь к холодной стене, чувствуя, как дрожат ноги. Он подошёл ближе, настолько близко, что я могла уловить слабый запах его одеколона. Лёгкий, свежий, но в то же время… тяжёлый.
– Я не позволю никому тебя трогать, – произнёс он. Его голос был низким, почти шёпотом, но я слышала каждое слово, как удар молота.
Эти слова проникли в каждую клетку моего тела, и я не могла понять, что чувствую. Страх. Да, страх был сильным, накрывал меня, как волна. Но… не только. В этом страхе было что-то другое, что-то, что сжимало грудь и заставляло сердце стучать так громко, что, казалось, он его слышит.
Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Они прожигали меня насквозь, заставляли сердце падать куда-то в пятки. Он был красивым. Но эта красота была опасной. Красота мужчины, который привык брать своё. Грубая, жёсткая, пугающая.
– Мне пора домой, – выдавила я, и мой голос дрогнул.
Он не ответил. Только посмотрел, слегка приподняв бровь. Этот взгляд говорил больше, чем тысячи слов.
Я дёрнула ручку двери, но замок заел. Нет-нет-нет! Я снова потянула, нервно, рвано, но она не открывалась. Моё дыхание стало сбивчивым, сердце грохотало в ушах.
Он сделал шаг ближе, и теперь стоял так, что я могла видеть каждую деталь его лица. Маленькие морщинки у глаз, лёгкую щетину под бородой, его губы, которые были чуть сжаты в линию. Его лицо было безупречно красивым, но страшным, потому что за этой красотой скрывалась сила. Сила, которая могла уничтожить меня.
– У тебя замок заедает, – сказал он тихо, почти с насмешкой.
– Не надо, – выдохнула я, но он уже схватился за ручку.
Его рука накрыла её с силой, и замок, словно подчиняясь его приказу, поддался. Дверь открылась с глухим скрипом. Я резко заскочила внутрь, мои руки тряслись так, что я едва могла удержать ключи.
Он остался стоять снаружи, но его взгляд… Этот взгляд, с которым он смотрел, словно обещал: он всегда найдёт способ войти.
Я захлопнула дверь и дрожащими руками повернула все замки. Один. Второй. Третий. Но этого было мало. Я рванула к трюмо, зацепившись за край ковра, чуть не упала. Ноги подкашивались, но я с трудом толкнула тяжёлую мебель к двери.
Когда всё было закончено, я осела прямо на пол.
Комната была тёмной, воздух тяжёлым. Я слышала только своё дыхание – частое, рваное, будто после долгого бега. Холодный пот катился по спине, а волосы прилипли к вискам.
Его голос всё ещё звучал в моей голове: "Я не позволю никому тебя трогать."
Эти слова не успокаивали. Они были, как оковы. Холодные, неразрушимые.
Я обхватила себя руками, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он был рядом. И он не остановится.
Глава 12
День, как и вся моя жизнь, пошёл к чёрту.
Мне даже не выдали зарплату. В бухгалтерии сказали, что деньги задерживаются, но "всё решится через неделю". Через неделю. А что мне делать сейчас? Ещё одна неделя без еды?
Я стояла в коридоре школы, вытирая мокрые от слёз глаза, но плач всё равно прорывался наружу. Директор не хотела меня принимать, её секретарша сухо повторила, что "Татьяна Викторовна очень занята". Конечно. Занята. А я? Я не занята? От голода сдохну последние деньги на выплату этого долга отдала… и должна с каждым днем все больше!
Сгорбившись, я вышла на улицу, достала телефон и, дрожащими пальцами, набрала номер Тани. Подруга взяла трубку на втором гудке, и её голос сразу прозвучал теплом.
– Верка, что случилось?
– Таня, ты можешь… одолжить мне немного денег? – мой голос дрожал.
Секунда тишины. Я представила, как она нахмурила лоб, пытаясь найти правильные слова.
– Вер, я бы помогла, правда… но у меня самой сейчас полный завал. Кредит и всё такое. Я могу разве что… чем-то из дома помочь. У меня картошка осталась, пару банок тушёнки.
Я судорожно вдохнула. Даже картошка и тушёнка сейчас звучали, как праздник.
– Ладно, спасибо, – выдавила я и сбросила звонок, не выдержав её виноватого тона.
По дороге домой я зашла в магазин. Достала из кармана кошелёк, проверила содержимое – жалкие триста рублей, которых хватило на самый дешёвый хлеб и молоко. Этого хватило бы на пару дней. Может, три, если экономить.
Когда я вернулась домой, меня встретила пустота. Пустой холодильник. Пустая тишина. Пустая жизнь.
Я опустилась на пол прямо перед холодильником, обхватив руками колени. Горячие слёзы стекали по лицу, падали на халат, но я уже ничего не чувствовала. Всё внутри меня болело от усталости, от голода, от унижения.
Я закрыла глаза, пытаясь придумать, как выбраться из этого кошмара, но ничего не приходило в голову.
И тут я услышала. Звонок в дверь.
Я замерла, пытаясь понять, кто это мог быть. Подруга? Нет, Таня всегда предупреждала, если собиралась прийти. Соседка? Вряд ли.
Вытирая слёзы, я подошла к двери, посмотрела в глазок. Никого.
– Кто там? – спросила я, но ответа не было.
Замок заел, как всегда. Я потянула, толкнула дверь, и, наконец, она поддалась.
На пороге стоял пакет.
Моё сердце замерло. Большой, пластиковый, светлый пакет. Я осмотрелась по сторонам, но подъезд был пуст. Никого. Только этот чёртов пакет.
Ноги словно приросли к полу. Что-то внутри меня кричало: "Не трогай его!" Я хотела захлопнуть дверь, но сначала заглянула внутрь.
Продукты.
Чай. Кофе. Колбаса. Сыр. Красная икра. И конфеты – огромная коробка шоколадных конфет, каких я никогда не могла себе позволить.
Я отступила назад, с силой захлопнула дверь и закрыла её на все замки. В этот момент телефон в моём кармане завибрировал. Смс.
"Взяла продукты и поела… иначе пожалеешь!"
Мир закружился перед глазами. Я судорожно глотнула воздух, чувствуя, как кровь стучит в висках. Руки дрожали так сильно, что я едва держала телефон. Он всё знает. Он был здесь. Он смотрит.
Я открыла дверь. Снова посмотрела по сторонам. Ничего. Никого. Чёртов пустой подъезд. Я схватила пакет и затолкала его внутрь, захлопнув дверь со всей силы.
Я перенесла его на кухню, поставила на стол и, медленно, словно в трансе, начала раскладывать. Макароны, масло, хлеб, молоко, конфеты. Эта еда была, как насмешка. Подарок от того, кто сделал меня пленницей.
Холодильник глухо заурчал, когда я сложила продукты внутрь. Я слышала только его звук и своё дыхание.
Телефон завибрировал снова.
"Ты ведь не хочешь, чтобы я накормил тебя насильно… тебе это не понравится."
Мои руки взлетели к губам, чтобы заглушить рваный вдох. Я вскочила и кинулась к окну. Шторы. Все шторы. Закрыть. Быстрее. Как он это делает? Как он всё видит?
Я забилась в угол кухни, обхватив себя руками. Но голод… он не исчез. В животе громко заурчало, а перед глазами вдруг вспыхнуло изображение: ломтик хлеба, масло, красная икра.
Я выпрямилась. Медленно подошла к столу.
Пара движений – и передо мной появился бутерброд. Сверху – яркая, маслянистая икра. Я смотрела на него несколько секунд, пока, наконец, не взяла его в руки.
Первый укус. Вкус моря, рыбки, масла и хлеба. Настолько яркий, настолько насыщенный, что я чуть не застонала. От наслаждения свело скулы.
Это было вкусно. Это было восхитительно. Но я знала, что за этим вкусом прячется. Вкус контроля. Вкус страха. Вкус того, что я больше не принадлежу себе.
***
