– Привет, пап, что-то случилось? – пророкотал в трубку Саша.
Природа над их детьми решила подшутить. Будучи двойняшками, Александр и Аксинья совершенно не походили друг на друга. Гены сложились удивительным образом: высокий, стройный Саша взял внешность Елены, но в мужском исполнении. От матери ему достались не только светлые волосы и голубые глаза, передались и ямочки на щеках. А вот хрупкая и маленькая Акси скопировала отцовские прямые чёрные брови и карие глаза. Вместо ямочек на щеках у неё имелась ямочка на подбородке и тёмная, как маковое зернышко, родинка на мочке правого уха. Друзья шутили, в случае чего Дмитрию не потребовался бы тест ДНК, дочь похожа на него не только внешне, даже родинка в нужном месте.
– Случилось.
Сын молчал, пока Дмитрий сообщал о разводе, о своём переезде на другую квартиру, безмолвствовал после его слов, что на дом не претендует, кроме своих вещей ничего из него не забрал. Но когда заявил, что Саша, как мужчина, должен его понять, сын взорвался.
– Как мужчина? Чем это я должен проникнуться? Тем, что ты из-за посторонней бабы бросил маму? Ну уж нет. Как сын я на её стороне. Для чего мне видеть твою Полину? Объясни в чём смысл? Да пусть она хоть королева красоты и умнее Теренса Тао2. Мне на это глубоко нас…начхать. Для меня лучше мамы нет никого на свете. Решил уйти к этой бабе, дело твоё, но меня не впутывай. – Саша повысил голос и теперь почти кричал в трубку. – Я не хочу ни знать её, ни общаться. Мне это не нужно. Думаю, маме было бы неприятно. А я не стану её огорчать. Честно говоря, у меня нет желания продолжать разговор. Не был бы ты моим отцом, врезал бы как следует.
Дмитрий попытался воззвать к благоразумию сына. Но все попытки объясниться сын пресёкал, а потом и вовсе выключил телефон.
После беседы с Сашей градус злости Дмитрия зашкалил за отметку тысяча процентов. Почему близкие люди не принимают его точку зрения? Делают из него виноватого, давят, заставляют как какое-то безмозглое животное, вернуться назад в стойло. Неужели так трудно понять: нынешний брак изжил себя. Ничего уже не поделать. В трудной ситуации родные должны поддерживать, а не выворачивать руки. Детей, родителей он не обделял и не обижал, а они устроили ему словесную порку. Получается, он обязан под них подстраиваться? А как же его чувства? Личная жизнь? Им на это наплевать? Он поступил честно и благородно, а они обычный развод чуть ли не концом света выставили.
Сегодня точно не его день, вернее ночь. Пока он загнанным зверем метался по комнате, один за другим раздались звонки. Сначала Дмитрий выслушал много неприятных слов от отца. Получив нагоняй от ранее безропотной мамы, догадывался, что отец не погладит по головке, но такой жёсткости от него точно не ожидал. Перед глазами встало добродушное, румяное, круглое, как блин, лицо отца с тёмными глазами бусинками и этот облик никак не сочетался с довольно грубыми словами. Не успел Дмитрий перевести дух и прийти в себя, своим звонком его добила любимая дочь. Ни отец, ни Акси не встали на его сторону. Все словно сговорились, чтобы довести его до ручки.
Думают он слабак? Не устоит под прессингом? Плохо же его знают. Он докажет, что правильнее вовремя уйти, чем изображать жалкое подобие дружной семьи. Пусть другие как трусы цепляются за прошлое, он же способен без страха смотреть в будущее. Отец уверяет, что он пожалеет. Ошибается. Не пожалеет.
Чтобы успокоиться и получить хоть немного поддержки и понимания, Дмитрий подумал, кому бы из близких друзей позвонить.
С Яном Заремским, Юркой Федотовым, Филиппом Тарасовым он знаком с ясельной группы, вот уж точно встретились в песочнице и там же не раз дрались лопатками и ведёрками, посыпая грязным песком головы. Потом четвёрка мушкетёров, так они себя иногда называли, вместе отправилась в школу, в третьем классе к ним присоединился Фёдя Фогель, и четвёрка превратилась в пятёрку. С Яном Заремским новостью о разводе делиться не хотелось, вряд ли он искренне посочувствует ему. Так уж вышло, что в юности Ян оказался его соперником. В школе им нравились разные девушки, их вкусы не совпадали. Правда, Дмитрий мог похвастаться перед Заремским, на него девушки западали чаще, чем на коренастого, не в меру серьёзного Яна. К десятому классу Дмитрий вымахал до ста девяноста сантиметров, но оставался стройным и пропорционально сложенным, а Ян едва дорос до ста семидесяти пяти, из-за широких плеч и какой-то массивности выглядел ещё ниже. Непредвиденная размолвка между закадычными друзьями случилась позже. На одной из вечеринок друзья познакомились с симпатичной блондинкой. И о ужас! Оба в неё влюбились. Ухаживать за Еленой с азартом принялись оба, выиграл любовную гонку Дмитрий. Ян сдался. Более того отступил с достоинством, их дружба сохранилась. Ян общался с Еленой корректно, как с хорошей знакомой, не выпячивал свои чувства, не провоцировал Дмитрия. Но тот всё-таки изредка испытывал ревность. Особенно когда наблюдал излишнее участие друга к его жене. Это участие проявлялось в заботе: если Заремский замечал, что Елена замёрзла, то приносил тёплую кофту или шаль, откуда- то знал, когда она хотела пить, подавал ей напиток, уступал лучшее место. Вообще-то, Дмитрий и не обратил бы на это внимания, если бы на него не указала Алла. Жена Юрки Федотова отчего-то сразу невзлюбила Елену, поэтому с рвением, достойным лучшего применения, зорко следила за ней, а потом ехидно комментировала всё, что удавалось подметить.
– Вот скажи-ка мне, Димочка, какой нормальный мужчина таскает с собой женские прокладки?
У Дмитрия глаза полезли на лоб.
– Ты о чём вообще?
– Мы тремя семьями, холостой Триф не в счёт, собрались на природе. Все гуляют, отдыхают, а твоя ненаглядная Елена лежит в палатке.
– И что? Она приболела.
– Ты не в курсе её женских дней? А вот Ян знает и через Юльку передал ей прокладки. Тарасова металась по лагерю, пытаясь выручить твою забывчивую жёнушку, наткнулась на него. А тот без лишних слов достал из рюкзака прокладки. Тебя это не смущает?
Дмитрий почесал в затылке.
– Ты хоть раз видела, чтобы Ян прикасался к моей Алёне, пытался остаться с ней наедине, обнял, поцеловал или ещё что-то.
Алле вынужденно призналась.
– Никогда.
– Если бы что-то между ними было, тогда я бы переживал и предъявил Яну, но ничего подобного нет. Он наш друг и ведет себя как друг. Не женатому, не имеющему детей Заремскому дали кличку Папочка, он заботится обо всех, и об Алёне в том числе. Кто развлекает детей играми, когда мы хотим спокойно пообщаться?
Алла скривилась.
– Заремский.
– Кто по вечерам в палатке рассказывает мелким страшилки, когда мы у костра веселимся и пьём пиво? Кто с ними ходит в поход?
– Ян. Что ты хочешь этим сказать?
– А то, что он не только выглядит старше нас, но и ведет себя как умудрённый жизнью человек, ему не лень возиться с четырьмя детьми. Он даже с моими шебутными близнецами поладил, вечно с ними роботов проектирует. С вашим Мишкой в волейбол играет, а с Надей и Катей лепит из глины монстров. Одним словом он Папочка. И к Алёне Ян внимателен как друг и товарищ, – немного слукавил Дмитрий, собираясь приглядеться к поведению друга. Всё же Алла сумела его раздраконить.
Но подозрения насчёт Заремского быстро испарились. С Акси и Сашей тот общался намного больше чем с Алёной. С ней он едва перекидывался парой слов.
Алла не унималась. Как-то отозвав его в сторонку, заявила, что поймала Яна на горячем.
– Весь вечер следила за ним и поняла: Ян как подсолнух за солнцем, повёрнут башкой в сторону твоей жены. Она для него, то самое солнце.
Дмитрий захохотал.
– Мы с Яном обсуждали виды лодок и моторов, он смотрел на меня, Алёна же просто рядом сидела. Твоя жажда уличить Яна и мою жену превратилась в паранойю.
Дмитрий догадывался, что чувства Яна к Алёне не прошли, но не переживал из-за этого и не опасался друга. Тот ещё в самом начале не был по-настоящему настойчивым, поэтому и проиграл. Дмитрий убеждён: за то, что хочешь сделать своим, или кого-то жаждешь всей душой, надо сражаться, идти напролом, брать натиском, как берут крепости. Ян же оказался слабаком, поэтому Дмитрий чувствовал своё превосходство перед ним. Заремскому осталась роль наблюдателя за чужим счастьем, вот пусть и наблюдает. Не станет он его бояться. Ещё чего. К тому же Ян благороден, никогда не предаст друзей. Дмитрий решил больше не слушать злоязыкую Аллочку, которая просто не могла простить Алёне, что та не менее красива, чем она. Юрка женился первым и когда познакомил друзей со своей девушкой, они хором заявили, что такой красавицы не видали давно. После появления Алёны, Алла отошла на второй план и не смогла ей этого простить.
Дмитрий повертел телефон в руке. Яну точно звонить не станет. Юрке тоже пока лучше не рассказывать, он сразу донесёт Алле, а та растреплет всему миру, но вывернет это по-своему, а ему потом объясняться. Он не собирался делать тайны из расставания с Алёной, позже сообщит всем. Филиппу позвонить не получится, он с Юлей по морям и океанам на лайнере плавает. Эта парочка не от мира сего, вечно вместо достатка и расширения своего бизнеса выбирают духовное просвещение или путешествия.
Немного подумав, набрал номер Трифа. Сегодня ему просто необходимы свободнее уши и понимание. Из-за тройного повторения буквы ф в инициалах, Фогель Фёдор Филиппович, ему дали кличку Триф, по другому друзья его не называли, а посторонние люди были уверены, что это его имя.
– Триф, говорить можешь? – без приветствия и всяких предисловий, поинтересовался Дмитрий.
В трубке раздался смачный зевок.
– Егоров, а ты не охренел? Время видел?
Дмитрий бросил взгляд на часы, единственное, что украшало голые стены гостиной – половина первого. Ого, много же времени длились его разборки с близкими. То-то в животе будто голодный зверь поселился. Точно! Он же забыл поужинать.
– Егоров, мать твою! Завис? Говори, чего надо?
– Извини. Не думал, что так поздно. Давай завтра поговорим.
В трубке раздался очередной тягучий зевок Трифа.
– Нет уж! Я теперь не засну, пока не узнаю, какая муха тебя кусает по ночам. Выкладывай.
Дмитрий уселся на широкий подоконник. Глядя на мерцающие огни ночного города, осведомился:
– Софа рядом?
– Нет. Я вышел на балкон.
– Триф, я ушёл от Алёны.
– В смысле? Поцапались что ли? Если не хочешь тревожить предков, можешь переночевать у меня, – предложил Федька.
Дмитрий почесал затылок, вздохнул.
– Не просто ушёл. Мы подали на развод.
Триф негромко заржал.
– Прикалываешься? Чё на спор меня разводишь?
– Правду говорю. Хочу с другой женщиной начать. В общем, тянет к ней… Чувства у меня… как в юности. Клинит просто.
– Фига се! Когда только успел. Ну ты и тихушник. А ещё друг называется. Ни словом не проговорился. Как долго с ней зависаешь? Кто такая? Я её знаю? Понял! Алёнка вас спалила? Ну да навыка-то у тебя нет, вот и прокололся. Мог бы совета спросить, я бы научил, как правильно себя вести. Сам знаешь, какой в этих делах у меня богатый опыт.
Да уж у друга в амурных делах опыт огромный. С самого начала семейной жизни он изменял жене. Триф холостяковал до тридцати пяти лет, из-за неугомонной, ветреной натуры, женитьба в его планы не входила. Каким образом тихая еврейская девочка Соня довела заядлого волокиту до алтаря, осталось для всех загадкой. Больше полугода он оставался ей верен, а потом опять понеслось. Пару раз Триф даже уходил от жены, но после непродолжительного побега возвращался к ней. Удивительно, но Соня его принимала. Слишком любопытным она объясняла, что её Феденька натура тонкая и творческая, для создания новых песен ему нужна муза. А все эти девушки не более чем способ поддерживать в нём творческое горение. Она его жена и поэтому в отличие от временных муз величина постоянная. Будучи младше своего избранника на десять лет, Софья казалась старше и мудрее. Сам Триф хвастался, что жена влюблена в него как кошка, и готова простить всё, лишь бы оставался с ней. Как бы то ни было, но и спустя семь лет они вместе. Любовницы у Трифа менялись регулярно, но теперь свои загулы он тщательно маскировал, а из семьи больше не уходил. На брутального хозяина бара девицы валили как рыба на нерест косяками. Ему даже не надо было стараться и кого-то там покорять, только и оставалось, что выбирать очередную жертву его обаяния.
– Не сравнивай меня с собой, – буркнул Дмитрий. – Я не изменял Алёне. – Кашлянув от неловкости, продолжил: – Всего месяц как я познакомился с Полиной. Мы ещё не вместе. – Он понимал, как глупо, по-мальчишески звучат его слова для бывалого друга. – Я только собираюсь её завоевать.
– Погоди-ка, – фыркнул Триф. – Ты ещё даже не спал с ней, а уже подал на развод?
– Ну да. Я ушёл из дому, и как свободный человек собираюсь начать новые отношения.
– Димон, ты больной? Проверься, вавки в голове нет? Только тридцать дней знаешь какую-то бабу и уже решил, что она та самая? Даже если встрескался по уши, хотя бы опробовал её. Вдруг с ней будет не по кайфу.
– Чушь! – возмутился Дмитрий. – Она не лошадь, чтобы её опробывать. Это мерзко по отношению к ней, и к Алёне. Увидишь Полину, поймёшь меня. Она необыкновенная. Заводит с полуслова, полувзгляда. Давно не испытывал такого.
– Ох, дружище, смотрю, ты здорово вляпался. Но уже ничего не поделаешь. Всё что смог уже сотворил. Остаётся пожелать тебе пучок пёрышек в одно место, чтобы не так больно падать. – Он засмеялся. – Будешь планировать.
– Издеваешься? – Левый глаз Дмитрия задёргался.
– Ни боже мой. Признаюсь тебе кое в чём. У меня много баб перебывало, и поверь, в интимном плане особой разницы между ними нет, так чуток отличаются. Спать со многими можно, а вот для жизни предназначены единицы. Я свою Соньку ни на кого не променяю. Понял это не сразу – о многом сейчас жалею. Вот это и хочу сказать тебе, дружище. Надеюсь, твоя Полина и впрямь та самая. Иначе тебе полный кабздец. Моя-то Соня меня прощает, а твоя терминаторша на это вряд ли способна.
– Мне её прощение и не требуется. Я не собираюсь возвращаться, – хмыкнул Дмитрий.
– Ну тебе виднее.
– Именно виднее. Я и так сегодня от детей и родителей наслушался. Сыт по горло. Ещё ты не осуждал и не поучал меня.
– Я-то и осуждать? Ты меня ни с кем не перепутал? Я твой друг. Плохого не пожелаю.
– Хорошо если так. Спасибо, что выслушал.
– Пока.
Спрыгнув с подоконника, Дмитрий помассировал пальцами лицо. Хотелось есть и спать. Долгий день и вечер вымотали его, сил хватило лишь на то, чтобы выпить полбутылки кефира с двумя булками и умыться. Не раздеваясь, как был в домашних штанах и футболке упал на диван и тотчас провалился в тяжёлый без сновидений сон.
Глава 3
– Лен, ты дома? Блин… оглохла что ли?
Громкий, резкий голос Аси заставил Елену поморщиться. В тихом, безмятёжном сне было спокойно и хорошо, совсем не хотелось возвращаться в действительность, в которой она одинока. Первую половину дня после подачи документов на развод она провела, гуляя по городу. Вернувшись домой, ощутила уже знакомый упадок сил. Приняв душ, отключила телефон, легла на диван немного вздремнуть.
– Ленка, я вхожу. – Ася ухитрилась повысить голос ещё на два тона.
Кряхтя, Елена села на диване, удивилась тому, что тело сильно онемело, будто не отдыхала, а работала всю ночь.
Ася ворвалась в комнату. Плюхнулась в кресло. Уставившись на подругу большими карими глазами, всплеснула руками.
– Ну ты даёшь! До зимы далеко, а ты уже в спячку впала. Вчера вечером как договаривались, я приходила за луковицами тюльпанов и нарциссов. Стучала, звала. Потом нагло влезла в дом. Увидела, что ты на диване дрыхнешь, будить не стала. Мало ли может ночью плохо спала. Правда, удивило, что так рано улеглась, ещё и пяти часов не было. Ленка, что-то случилось или заболела?
Елена сообразила: подруга не в курсе её беды. Потянувшись, помассировала спину.
– Извини, забыла про луковицы. Я их заранее приготовила, выкопала, просушила, Пакет стоит в коридоре, я туда и гиацинтов добавила. – Тряхнув головой, схватилась за шею. – Отлежала что ли?
Ася с подозрением покосилась на неё.
– Ты со вчерашнего вечера не вставала что ли? Ну ты даёшь? Почти сутки проспала. Такое с тобой случалось только два раза, после похорон бабы Гали и когда Саша в переплёт попал. Значит, что-то серьёзное произошло?
Поднявшись, Елена молча протопала на кухню, поставила чайник на огонь.
Ася отправилась за подругой. Взгромоздившись на высокий стул, принюхалась.
– Гарью попахивает. Или мне кажется?
– Не кажется. Хороший нюх у тебя, прямо, как у собаки. Почти двое суток назад я спалила мясо с картошкой в духовке. Вроде бы хорошо проветрила, но ты учуяла. – Елена налила в чашки кипяток, опустила в него пакетики чая. Достав из холодильника сыр, колбасу, порезала всё тонкими ломтиками, выложила из пачки на тарелку ржаные хлебцы. – Угощайся, а я быстро умоюсь и вернусь к столу.
Ася проследила за подругой до ванной комнаты, покачала задумчиво головой.
– Что-то тут не так.
– Вкусно, – пробормотала Елена, откусывая хрустящие хлебцы большими кусками. Промокнув салфеткой рот, убрала мокрые пряди волос со лба.
Скосив глаза на подругу, пробывшую в ванной не больше трёх минут, Ася фыркнула
– Оголодала, бедолага. Когда в последний раз ела?
– Вчера в час дня схомячила пачку мороженого.
– Точно что-то не так. Дело к вечеру, а ты спокойно сидишь, не мечешься по кухне, не готовишь ужин и еду на завтра для своего Димочки, – прозорливо заметила Ася.
Елена отпила пару глотков чая, прожевала кусочек сыра.
– Скоро, а может уже и сейчас другая женщина готовит для него.
Ася округлила и без того огромные глаза, прикусила нижнюю пухлую губу. Дёрнув чёрную как смоль кудрявую прядь, выдавила из себя сердито.
– Вот же гад! Изменил и ты его выгнала?
Елена покачала головой.
– Во всяком случае, до того как уйти, не изменял. А вот как подали на развод, может и побежал, теряя тапки, навстречу своей новой любви. Хотя вряд ли… Он только собирался начать с ней отношения.
– И ты ему веришь, – удивилась Ася. – Ой, что это я. Совсем забыла, ты же враньё сразу определяешь. И не таких умельцев на раз-два раскалывала.
Ася единственная знала об эмпатии Елены и приняла эту способность подруги спокойно, будучи весьма наблюдательным человеком, догадалась о ней сама. Она не начала ёе сторониться или избегать, лишь посочувствовала:
