Страница 9 из 11
– Я в курсе вашей работы. Проходите, – ответил он и пропустил на трап.
Администратор назвал номера наших кают, и мы начали подниматься по трапу.
– А ты чего здесь? Где ты должен быть? – услышал я, как помощник капитана высказывает старшему бортпроводнику.
– При посадке и высадке пассажиров находиться на месте, указанном в расписании, – расстроено тот ответил ему.
– Вот и шуруй!
Женщин с детьми пропускали группами по шесть-восемь человек. В основном шли налегке, с небольшими сумками в руках, усталые и молчаливые. Почти все с детьми. На меня поглядывали с любопытством, внимание привлекала фотокамера.
Я достал «Зенит» и сделал пару кадров – как поднялась Самира, как Амир держал её за подол.
В объектив попадали и другие лица. Я сфотографировал девочку с пластмассовой куклой, женщину с грудным ребёнком и совершенно растерянного старика, прижимавшего к груди портфель в мужской половине.
На палубе отдавали последние команды, швартовщики держали канаты.
Мы прошли к каютам через узкий коридор с линолеумом. Стены здесь были выкрашены под светло-бежевую эмаль. Вдоль тянулись металлические двери кают, пронумерованные чёрной краской.
– Это сюда. А вам, товарищ Карелин, прямо по коридору. Пятая дверь по левой стороне, – показал нам один из бортпроводников, где наши каюты.
– Спасибо, – ответил я.
Мы вошли в каюту Самиры и Амира. Внутри были два узких спальных места, на которых лежали сложенные полотенца. Тут же столик, на стене закреплён светильник с матовым плафоном и над койками спасательные жилеты в пластиковых креплениях.
– Располагайтесь. Моя каюта в другом месте…
– Вы нас оставите? – спросила Самира, испуганно взглянув на меня.
– Мне выделили другую каюту. В Латакию плыть недолго, так что скоро увидимся. Я буду рядом.
– Не подумайте ничего плохого, но не могли бы вы остаться с нами. Мне будет спокойнее.
Я немного опешил от просьбы. Мне просто поручили их сопроводить. Не хватало потом участвовать в семейных разборках и объясняться с мужем Самиры, что это я делал в каюте с его женой.
Амир отпустил подол одежды Самиры и подошёл ко мне, взяв за руку. Мальчишка потянул меня к одному из спальных мест и начал усаживать.
– Хорошо. Присядем тогда.
Самира села ближе к иллюминатору и пока мы размещались, всё время смотрела в сторону берега.
Корабль дёрнулся с характерным вибрационным толчком от винтов и медленно начал отходить от причала. Самира прижала ладонь к стеклу. Глаза блестели, но она не плакала. Это был бы просто отличный снимок, но мне не захотелось лезть в личное пространство этой, без сомнения, волевой девушки.
Я так и не поднял «Зенит».
Амир, свернулся калачиком и уткнувшись в Чебурашку сразу уснул.
– Он на службе? – вдруг тихо спросила Самира, почти шёпотом.
Я понял, что Самира спрашивает о муже. Кроме того, что его зовут Камаль, мне ничего не известно.
– Вы о Камале? – всё же уточнил я.
Она медленно кивнула.
– Да. Сейчас сложная обстановка.
– Он уже несколько дней не выходил на связь. Я ждала до последнего, что он даст о себе знать. Перед уходом он сказал, что о нас позаботятся «руси мусташар», если у него не выйдет.
Так обычно называли советских советников в Сирии и Египте.
– А что он хотел сделать?
Самира выдохнула и продолжила.
– Он давно говорил, что думает над предложением людей из «Свободного Леванта». Они предлагали ему вступить в свои ряды.
Возможно, муж Самиры решение принял о вступлении. И именно Камаль и был информатором Казанова.
Самира что-то хотела сказать, но не успела.
За бортом в этот момент начались короткие очереди. Сначала будто хлопки, а потом раскаты, от которых вздрогнул даже пол под ногами.
Мальчик тотчас проснулся. Я вскочил на ноги, понимая, что стреляют из крупнокалиберного орудия.
Команда корабля отреагировала оперативно. Громкоговоритель хрипнул, и по кораблю разнёсся голос капитана.
– Всем оставаться в каютах! Без паники. Повторяю, всем оставаться в каютах!
Самира вздрогнула, сильнее прижала к себе сына. Амир вцепился в её руку и уставился на дверь, будто ждал, что за ней что-то произойдёт.
– Это обычное предупреждение, – сказал я, пытаясь успокоить мать ребёнка. – Всё под контролем.
Я опустился на корточки, чтобы быть на уровне Амира.
– Ты с мамой. Всё нормально. Сейчас схожу, посмотрю и вернусь, – подмигнул я мальчику и протянул конфету.
Мальчик взял карамель и молча кивнул, а я перевёл взгляд на Самиру.
– Не выходите.
Она тоже кивнула, сжимая губы в тонкую линию. Я вышел и поднялся наверх.
На лестничной площадке стояли двое матросов. Один из них посмотрел было с вопросом, но, увидев моё удостоверение и фотоаппарат, только махнул рукой.
– На мостик? Давайте. Только не мешайте!
Я зашёл в рубку и увидел капитана с биноклем в руках.
– Не помешаю? Газета «Правда», я корреспондент.
– Писаки. Давай, смотри и записывай. Вон, гребут в нашу сторону, черти, – прохрипел капитан, не выпуская изо рта курительную трубку.
Я подошёл к стеклу и увидел, как по левому борту шли два катера под израильским флагом. На носу каждого была установлена 76-миллиметровая пушка, а по бокам – пусковые установки. У пулемётных точек маячили пулемётчики в касках, держа нас на прицеле. Катера шли параллельно, один чуть впереди. Из динамика громкоговорителя первого катера, донёсся приказ на английском.
– Говорит патруль Военно-морских сил Израиля. Немедленно снизьте скорость. Подготовьтесь к досмотру.
Я поднял «Зенит» и сделал несколько кадров. Капитан сам решил ответить израильтянам.
– Говорит капитан корабля «Капитан Мещеряков». Это советское гражданское судно. Мы эвакуируем гражданских. У нас на борту женщины и дети. Вооружения нет!
Катера не замедлились и тем более не развернулись. Капитан выдохнул и дал команду мостику.
– Держим курс. Не дёргаться. Пока не стреляют, идём по графику, – он повернулся к радисту. – Дублируй в Бейрут. Пускай свяжутся с нашим консулом. Куда он в таких случаях звонит.
– Повторяем. Снизьте скорость. Это последнее предупреждение! – ответили израильтяне.
Глава 6
Корабль «Капитан Мещеряков» продолжал рассекать волны, упрямо держась заданного курса.
Капитан сохранял спокойствие. Однако не отводил глаз от горизонта с израильскими катерами. Во взгляде капитана читалось: тормозить никто не собирается.
– Что дальше? – спросил первый помощник, подошедший ближе к капитану.
– Хрен им на воротник, а не досмотр! – проворчал он себе под нос и зажёг спичку. – Кури пока.
– Да у меня только «Северок» остался.
– Если куришь «Северок», не поймаешь триперок, – похлопал его капитан по плечу и предложил свой табак.
На тёмной коробке было написано «Clan».
Из динамиков радиостанции раздался очередной ультиматум от израильтян.
– Советское судно, немедленно остановитесь для досмотра. По нашей информации, на борту могут находиться палестинские боевики, скрывающиеся среди гражданских.
– Провокация чистой воды! – прокомментировал первый помощник.
Я не самый большой фанат Израиля, но налицо возможная дезинформация. С какой стати израильтянам так сильно необходимо останавливать советское судно с пассажирами.
Если только их разведка МОССАД не получила сведения от… другой разведки.
Не знать, что на борту беженцы, было невозможно. Либо их интересует кто-то конкретный.
Сомневаюсь, что кто-то в Израиле хочет играть с Советским Союзом в «красные линии». Без поддержки ребят из Вашингтона точно.
Капитан, продолжая наблюдать за манёврами катеров, покосился на меня и хрипло сказал.
– Думают, мы их боимся, товарищ корреспондент. Зря думают.
– Что будете делать, товарищ капитан? – спросил я.
Он со свистом втянул воздух и снял трубку с крючка настенной рации.
– Радио, на приём. Отправьте по аварийной. «Советское судно „Капитан Мещеряков“. На борту эвакуируемые гражданские лица. Просим прекратить действия, создающие угрозу безопасности. Информируем диппредставительства СССР и Сирии».
Я понимал, что послание адресовано на международную аварийную частоту.
Капитан бросил взгляд на радиорубку.
– Дублируйте радиограмму. Адрес – посольство СССР в Ливане, копия – Министерству морского флота. Передача немедленно.
– Есть, товарищ капитан! – ответил радист.
Капитан повернулся обратно к окну и, пыхтя трубкой, скрестил руки на груди.
– Пусть хоть в ООН жалуются. Судно идёт под флагом Советского Союза!
Тем временем два израильских катера обошли нас по флангам. Один прижимался к левому борту, другой зашёл справа. Их орудия были направлены на советское судно. На борту мелькали силуэты военных в касках.
Внезапно раздались выстрелы, пули прошли рядом с корпусом, заставив всех на борту «Капитана Мещерякова» вздрогнуть.
Ещё одна очередь из пулемёта прошла мимо кормы, за бортом вспенилась вода.
Я сделал снимок на «Зенит», фиксируя всё происходящее.
Капитан прошипел через зубы что-то неразборчиво и снял трубку рации.
– Советское судно. Следуем курсом в Латакию. Произведены предупредительные выстрелы с иностранных военных кораблей. Повреждений нет. На борту – эвакуируемые гражданские лица. Просим подтвердить статус и обеспечить дипломатическую защиту, – зарычал он в переговорную рацию.
– Товарищ капитан… Остановимся? – негромко спросил старпом, подойдя ближе, чтобы не слышали матросы.
Капитан помолчал.
– Пока держим курс. Но если пойдут ближе или начнут снова стрелять… хрен с ними, остановимся. У нас дети на борту.
Я стоял на мостике, глядя, как израильские катера берут нас в клещи, и после слов капитана подумал о Самире. Наверное, сейчас она держит на руках Амира. Война детей не щадит, увы. А Самира… представляю, как ей тяжело. В полном неведении и без опоры в лице своего мужа, который отстаивает свои земли.
Но в одном Самире повезло, в отличие от мужа она находится под защитой советского флага. И зря евреи делают провокацию. Советский Союз, как и Россия – долго терпит, но потом если бьёт, то так, что не останется даже пыли.
Что касается Израиля, я знал, что действия его ВМФ неправомочны. Международные воды находились на расстоянии 12 миль от берега Ливана. Всё остальное – это внутренние воды государства, и нахождение здесь Израиля как минимум незаконно. Так что это блокада и оккупация чистой воды.
Напряжение нарастало.
Израильские катера поначалу отошли от нашего корабля, но затем снова пошли на сближение. Один катер поплыл вдоль правого борта пугающе близко.
Выстрел.
