Страница 3 из 7
– Подумаешь, чуток задели! Зассал! – захохотали пацаны, не забывая поглядывать в мою сторону.
– Ничего я не зассал! – возмутился Федор. – Уроню лампы, и все! – пояснил свою позицию.
Я старательно прятал улыбку, прекрасно понимая все их шалости. Кто-то из тех, кто держал лестницу, специально слегка тряханул стремянку. Понятное дело, никто Федьку ронять не собирался, но подшутить и нагнать страху – это святое пацанячье дело.
– Что тут у вас происходит?
За моей спиной раздался громкий начальственный женский голос, я бы даже сказал, женский бас. Не знаю, существует ли такая тональность в природе, но вот конкретно здесь я его отчетливо услышал. Развернулся и обнаружил в паре шагов от себя невысокую коренастую пышногрудую даму в возрасте. Женщина в темно-бардовом костюме в тонкую полоску с высокой халой на голове смотрела на нас с пацанами поверх очков в толстой роговой оправе, выпятив вперед подбородок, сурово поджав губы.
– Здравствуйте, Аделаида Артуровна! – послышался знакомый скрипучий голос и снова позади меня.
Теперь верещала наша завуч, с радостной улыбкой на лице спускаясь по ступенькам.
– Как добрались? Как дорога? – щебетала завуч.
– Здравствуйте, товарищ Шпынько, – недовольно ответила новоприбывшая.
Имя и отчество басовитой дамы я не успел запомнить, точнее, в голове-то оно отложилось, а вот выговорить прямо сейчас не смогу, буквы перепутаю, как пить дать.
– Дорога дрянь, вам ли не знать, товарищ Шпынько. Что у вас тут происходит? Почему дети ползают по лестнице? Почему не соблюдается техника безопасности? А если кто разобьётся? Кто будет отвечать? – вопросы срывались с губ солидной дамы тяжелыми снарядами.
– Егор Александрович контролирует и руководит процессом украшения, – тут же заверила строгую гостью завуч. – Товарищ Зверев, что вы молчите? – сделав страшные глаза, отчеканила Зоя Аркадиевна.
– Так точно, товарищ завуч, – отрапортовал я. – Учет и контроль. И техника безопасности. Не беспокойтесь. Все в порядке.
– А это кто? – брезгливо скривив губы, поинтересовалась женщина, глядя на меня поверх очков. – Новый учитель?
– Да, Аделаида Артуровна. Товарищ Зверев. Вас должны были… Вы же отметились в отделе образования, товарищ Зверев? – строго уточнила Зоя Аркадьевна.
Вот ведь… зануда. А то наша дорогая Зоя свет Аркадьевна не в курсе, что первым делом меня отправили регистрироваться в роно, заполнять бумажки и представляться всем и каждому, получать инструкции, подъемные, предъявлять документы и выслушивать наказы о том, как должен вести себя молодой специалист, которому партия доверила столь важное дело. Кого слушать и перед кем отчитываться.
– А как же, Зоя Аркадьевна. Федор, молодец, спускайся, только аккуратно. Ребята, держите крепче, – скомандовал я, отворачиваясь от дам.
Обе женщины, совершенно разные внешне, походили друг на друга как однояйцевые близнецы. Наверное, у всех номенклатурных теток есть что-то общее в манере поведения. Из-за чего они думают и говорят одинаково.
– Что мальчик делает? – поинтересовалась прибывшая.
– С лестницы спускается, – вежливо уточнил я.
«Интересно, какой у нее минус, если она с двух шагов не может разглядеть, чем занят Федор?» – подумал я.
– Молодой человек! Не смейте мне хамить! – процедила женщина.
– Егор Александрович, – вежливо представился я. – Хамить женщинам не приучен. Вы спросили, я ответил, – прокомментировал, со всей серьёзностью, на которую был способен.
Внутри словно кто-то подзуживал иронизировать и шутить, но я сдерживался, чтобы сильно не язвить.
– Молодой человек… – возмущенно начала дама.
– Егор Александрович Зверев, уважаемая Аделаида Артуровна. Меня зовут Зверев Егор Александрович, можно товарищ Зверев, можно по имени отчеству, – улыбнулся я.
– Федор, Василий, Дима, лестницу отнесите Бороде, приведите себя в порядок и ступайте к своему классу.
– Товарищ Зверев, – прошипели за моей спиной. – Чему вы учите учеников? Клички…
– Уважаемая Аделаида Артуровна, – перебил я, окончательно убедившись, что тетка очень сильно хочет ко мне докопаться, еще бы понять по какой причине. – Борода – это фамилия нашего уважаемого учителя трудов, по совместительству завхоза. Но уверен, вы об этом и без меня прекрасно знаете.
– Егор Александрович! – возмутилась товарищ Шпынько. – Как вам не стыдно! Аделаида Артуровна Григорян – проверяющая из роно! Что подумают о нашей школе! Извините, Аделаида Артуровна! Молодой специалист, из столичного института, из самой Москвы. У него родители…
Шпынько склонилась к уху гостьи и что-то зашептала. Интересно, у Егора родители какие-то шишки? Ни в одном из писем и в записях дневника Зверев не написал, кем работаю его отец с матерью. Оно и неудивительно, зачем парню об этом писать, он и так знает. А вот мне теперь стало жутко любопытно: кем трудятся его предки.
Что уж там шептала обо мне Зоя Аркадьевне, не ведаю, но брови дамы из образования приподнялись на лоб, да там и застыли.
Я же развернулся и пошел к крыльцу. Меня окружили пацаны и наперебой начали упрашивать проверить работу гирлянды. Мол, вдруг в процессе Федька ее повредил, и на линейке они все опозорятся, если лампочки не загорятся. Федор возмущенно бубнил, доказывая, что ничего не поломал.
Но я понимал, как это важно для пацанов, согласился с разумными доводами, и мы дружною гурьбою принялись налаживать систему подключения. Минут через пять наше изделие засияло ровным светом. Лампочки мы с пацанами выкрасили в красный, потому что Димка авторитетно заявил: отметки учительница ставит красным, значит и лампочки должны быть в цвет. С чем мы все дружно согласились.
– Ура-а-а-а! – грянул дружный хор.
– Седьмой класс! Не кричать! Вы в школе, а не на речке! – тут же раздался властный голос завуча. – Ведите себя прилично. Расходитесь по местам. Товарищ классные руководители, немедленно постройте детей по классам.
– Все хорошо, ребята, – подмигнул я мальчишкам. – Ступайте по своим классам, скоро линейка начнется.
– Егор Александрович, можно вас на минутку, – снова раздался нудный голос Шпынько.
– Конечно, Зоя Аркадьевна.
– Товарищ Григорян интересуется, кто вас надоумил украсить окна детским творчеством, – ехидн поинтересовалась Зоя Аркадьевна и торжествующе уставилась на меня, ожидая праведного гнева в мой адрес со стороны проверяющей.
Но у меня не было ни времени, ни желания общаться с дамой за пять минут до линейки, я вежливо улыбнулся и сухо произнес:
– Уважаемые товарищи женщины, через пять минут начнется мероприятие. Прошу вас занять свои места. Зоя Аркадьевна, проводите нашу гостью на точку, будьте так добры, а я позову товарища директора и будем начинать.
– Что? – возмутилась Шпынько.
Но я развернулся и стремительно исчез в школе.
– Прибыла? – уточнил Юрий Ильич, не поднимая головы от каких-то бумаг.
– Что? – не сообразил я в первый момент. – А, прибыла, общаются с завучем.
– Вот и прекрасно, – улыбнулся Свиридов. – Ох, Егор Александрович, знал бы ты, где у меня сидят все эти… дамы от образования, – вздохнул директор, поднимаясь из-за стола. – Ну что, готовы начинать?
– Так точно! – подтвердил я. – Только вас ждём.
– Ну и замечательно. Вперед, товарищ Зверев. Не подведите!
Свиридов дружески похлопал меня по плечу и покинул кабинет. Вскоре во дворе раздался его зычный голос.
– Здравствуйте, здравствуйте, дорогая Аделаида Артуровна! Вижу, Зоя Аркадьевна уже доложила вам наши школьные новости. Что? Гирлянду делали наши ученики под руководством нового учителя. Талантливый молодой человек, я вам скажу. Что? Что вы, очень вежливый, ответственный и серьезный! В глупостях не замечен. Прошу… вот сюда… У нас нынче все по-новому. Лично контролировал, конечно. Не хочу испортить вам сюрприз. Уверен, вам понравится.
Директор разливался соловьем, реплики Аделаиды Артуровны я не слышал, но примерно представлял, чем интересовалась дотошная проверяющая дама.
– Егор Александрович, волнуетесь?
Тамара Игнатьевна буквально налетела на меня, обмахиваясь листами сценария.
– А я вот волнуюсь! Как девочка, честное партийное! – растеряно улыбнулась Звягинцева.
– Все будет хорошо! – заверил я русичку.
– Хотелось бы! Благодарю за цветы, Егор Александрович. Чудесная идея! Мы с коллегами оценили ваш благородный жест!
– Это не я, это Митрич… Василий Дмитриевич придумал, Беспалов, – сдал я дядь Васю.
– Митрич? – изумилась Тамара Игнатьевна. – Ох, Митрич… Горбатого только могила исправит, это точно, – с улыбкой покачала головой русичка.
– Почему?
– Как был дамский угодник, так и остался, и как Машенька с ним столько лет душа в душу…
– Любовь, – пожал я плечами.
– Вы верите в любовь? – Звягинцева приподняла бровь.
– Тамара Игнатьевна, а давайте начинать? – я прижал ладони к груди. – Время.
– Время, – согласилась Звягинцева и неожиданно мне подмигнула. – Камера, мотор. Командуйте, Егор Александрович!
– Так точно, товарищ Звягинцева, – улыбнулся я.
– Егор, начинаем? – воскликнула Ниночка, вылетая из-за угла.
– Начинаем! – подтвердил я, вышел на порог, отыскал глазами Петю Васильева и кивнул.
Мальчишка вышел из своего класса и чеканным шагом пересек школьный двор. Поднялся на верхнюю ступеньку крыльца и замер.
Перекрывая людской гомон, раздался громкий и четкий голос учителя физкультуры Григория Степановича:
– Школа! Равняйсь! Смирно!
Не ожидавшие такого приказа школьники завертели головами, но уже на слове «смирно» выровнялись и застыли.
Через секунду стихли все голоса, все внимание сосредоточилось на Петре. Мальчишка вскинул руку, поднес к губам горн, выдохнул и самозабвенно заиграл Гимн Советского Союза. Мощная яркая мелодия полилась над утренним селом, над полями и лесом. Отразилась от речной глади и вернулась обратно, опустилась на плечи людей, вызывая желание гордо выпрямиться. Одна за другой появлялись на лицах улыбки, по-другому начинали светиться глаза. Кто-то даже принялся негромко напевать слова, у кого-то блеснули слезы.
– Равнение на середину! – скомандовал физрук.
Чеканя шаг, из школьного коридора во двор с красным знаменем вышли трое парней девятого класса. Спустились по ступенькам, сделали круг почета и замерли лицом к ученикам и гостям, справа от администрации и гостьи.
Горн стих, горнист развернулся кругом и исчез в здании. Через несколько минут, оставив трубу в пионерской комнате, Петька через черный ход обойдет школу и нырнет в ряды одноклассников.
– Вольно! – отчеканил Борода младший и школьники выдохнули, а вместе с ними и все, кто пришел посмотреть на наш праздник.
– Здравствуйте, товарищи! – раздался звонкий голос Лены Верещагиной.
– Доброе утро, уважаемые ученики и гости нашей школы, – следом зазвучал солидный тенор Пашки Барыкина.
– Разрешите поздравить вас с праздником!
– Первого сентября наша великая и необъятная Родина отмечает День Знаний.
– В этот день мальчишки и девчонки, нарядные и повзрослевшие за лето, с радостью приходят в школу, чтобы снова сесть за парты.
– А что это вы тут делаете? – внезапно ведущих перебил звонкий мальчишеский голос, и со ступенек запрыгал Мишка Севастьянов, наряженный в костюм Буратино.
Длинный нос из папье-маше задорно подпрыгивал, желтые кудри, накрученные из раскрашенной бумаги, смешно топорщились из-под полосатой конусообразной шапочки.
Краем глаза я отметил изумленное выражение на дородном холеном лице Аделаиды Артуровны. И сердитое у Зои Аркадьевны. Сценарий пошёл не по тому плану, который завуч лицезрела на генеральной репетиции. В последний момент мы все переиграли, оставив скучные тождественные речи напоследок.
Шпынько раскрыла рот, но тут же захлопнула, сообразив, что не время и не место выяснять отношения. Аделаида Артуровна повернулась к директору и что-то спросила. Свиридов наклонился и зашептал ей на ухо. Дама прищурилась, кивнула пару раз и застыла каменным изваянием, внимательно наблюдая за нашей веселой театральщиной.
Глава 3
Я незаметно подмигнул Лене и Пашке и показал два больших пальца Тамаре Игнатьевне.
– Ага! Вот вы где! Вот я вам сейчас устрою кузькину мать! Вы пошто с театра сбежали? – грозно взревел новый герой с густой длинной черной бородой, в картонном цилиндре и с огромным пузом, нависающим над ремнем.
Пузо мы соорудили из подушки, бороду из пакли.
– Негодяи! Как вам не стыдно кукол моих воровать! – наступал на ведущих Ваня-Карабас. – Я вот сейчас ка-а-ак вызову милицию! Да как сдам вас всех в тюрьму!
Я едва не расхохотался, точнее, чуть не заржал громко вслух, когда увидел вытянувшееся лицо Тамары Игнатьевны. Ваня в образе Карабаса шпарил не по тексту, но очень близко по смыслу.
Побледневшая Звягинцева растеряно глянула на меня, я успокаивающе улыбнулся и снова показал ей два больших пальца, мол, все отлично, не переживайте. Русичка кивнула, тут же умудрилась поймать взгляд Коленкова и, нахмурив брови, что-то сказала одними губами.
Теперь уже вздрогнул Барабас, запнулся на секундочку, но тут же снова вернулся в образ, и дальше сценка потекла как по маслу, пусть и с небольшими шероховатостями, но складно и ладно.
Детвора пищала от восторга, блестя глазами, подбадривала героев сказки, хлопала и подсказывала Буратино ответы на загадки. Взрослые улыбались сначала чуть смущенно, но затем, наплевав на возраст и статус, хохотали в голос и негромко комментировали то, что происходило на школьном дворе.
– Ты поглянь, а, борода до пуза! Чисто поп! А пузо-то, пузо Ванька за ночь отрастил!
– Иван! Верни детям ключик!
– А ключик-то золотой! Не отдаст его Карабас!
– Ниче-о-о! Наши справятся, отберут у буржуя, дитям нужнее!
– А нос-то у Буратины какой! Во все дырки пролезет! Коли в пузо буржуя! Лопнет, и все дела!
