– Ведите! – цежу сквозь зубы.
– Сейчас. Позову только старшую медсестру, чтобы за Катей присмотрела, – Громов уходит, а я остаюсь с малышкой наедине.
– Ты не хосесь со мной иглать? – всхлипывает. – Никто не хосет…
– Малышка, – присаживаюсь напротив, – я буду с тобой играть. Расскажи, что ты любишь.
– Мифку! – она протягивает мне плюшевую игрушку. – Это Гамми. Он мой длуг.
– Привет, Гамми, – пожимаю плюшевую лапу, – давно вы дружите?
– Его мне купил папа… он тогда не плифол на мой день лоздения, – грустно говорит девочка, – но плислал Гамми. Я люблю его с тех пол!
– Милая… – поддаюсь порыву и привлекаю девочку к себе.
Такая маленькая, тепленькая. Так бы и обнимала ее.
– Лебедева! За мной! – жесткий голос Громова заставляет меня скрежетать зубами.
– Я скоро вернусь. А ты не плачь, – щелкаю малышку по носику.
Мы выходим на улицу. Направляемся в соседний корпус, в хирургию. С Громовым все здороваются. И медсестры, и врачи, и даже пациенты. Парочка подходит с благодарностями.
– Как они вас терпят? – срывается с губ. – Вы невыносимы.
– Я отличный врач, – он ухмыляется, – и нанимаю только лучших. Чтобы стать настоящим врачом, мало прочитать все учебники от корки до корки. Многие болезни можно спутать, поставить неверный диагноз. Это нервная, сложная работа, где романтикам вроде вас, Лебедева, не место.
– Вы меня не знаете, – огрызаюсь.
Он хмыкает, затем мы проходим в отделение хирургии. Поднимаемся на второй этаж.
– Как вы себя чувствуете, Петр? – сдержанно спрашивает Громов, когда мы заходим в душную палату. – Вам медсестра не открыла окно?
На кровати развалился противный тощий небритый дед в белой майке-алкоголичке и домашних трениках с пузырями на коленях.
– Она носит слишком короткую юбчонку, я немного ее потискал, – гогочет он, затем внимательно скользит по мне взглядом, – какая краля! Она будет меня щупать? Я готов!
Мерзкий дед ложится на живот и стягивает треники. А на нем белья нет! О боже! Куда Громов меня привел?!
Глава 5
Карина
В ужасе смотрю на Громова. На фоне дед продолжает произносить всякие скабрезности и даже тянется рукой к моей попе.
– Вы что себе позволяете? – цежу сквозь зубы, отскакивая к окну.
– А что? Ты разве здесь не чтобы скрасить мое одиночество? – он играет густыми седыми бровями. – А, док? Что со мной, кстати? Скоро уже отпустите домой?
– Сейчас доктор Лебедева поставит вам диагноз, – Громов складывает ручищи на груди, – и вы обсудите лечение.
Вот это бицепсы! На них ткань халата буквально трещит по швам! Так! Стоп, Карина! Этот хам притащил меня к какому-то алкашу. Думает, я сдамся? Ни за что!
– Ну что же, – игнорируя похотливый взгляд противного деда, подхожу к его кровати, – на что жалуетесь?
Он вопросительно смотрит на меня. Затем переводит взгляд на Громова. Тот, очевидно, пытается прикинуться ветошью или слиться со стеной. Цепким взглядом он следит за каждым моим действием.
– Ой, девчуль, вот тут болит у меня, – он берет мою руку и кладет прямо к себе на зад.
– Да прекратите вы! – рычу, но тут вижу на его пояснице уплотнение, – хм. Вот тут болит?
Аккуратно нажимаю на кожу вокруг, дед морщится. Значит, болит. Я вопросительно смотрю на Громова. Он же бесстрастно наблюдает за мной. Несмотря на то, что пациент противный и грубый, я чувствую желание ему помочь.
– Это липома или грыжа… – бормочу, – нужно ультразвуковое исследование.
Бровь Громова ползет вверх. Взгляд становится напряженным. Затем в темных глазах промелькивает любопытство. Мы выходим из палаты.
– Так липома или грыжа? – спрашивает сухо.
– Внешне они похожи, – хмыкаю, – нужно провести исследования. И выявить причину новообразования. Так что…
Пересказываю ему учебник. Да, знания нам давали общие, но я все равно была прилежной ученицей. И проходила практику!
– Я удивлен, что ты не свинтила после первой же гадкой шутки в твой адрес, – хмыкает он, – значит, не так и безнадежна.
– То есть вы… – останавливаюсь и смотрю на этого наглого самодовольного типа, – специально дали мне худшего пациента на планете Земля, чтобы проверить… что?
– Я лишь хотел преподать тебе урок, – сухо заявляет, в наглом голосе ни капли вины, – что быть врачом – это тебе не сериальная романтика. Мы лечим алкашей, наркоманов. Они врут, обманывают, чтобы добыть дозу. Некоторые из них просто невыносимы, Карина.
Ого! Он наконец-то выучил мое имя! Я надуваю губы.
– С чего вы вообще взяли, что я легкомысленная? Вам не кажется, что слишком быстро сделали выводы?
– Нет, я хорошо разбираюсь в людях, – уверенно сообщает мне.
– Значит, не так и хорошо, – вздергиваю подбородок.
Громов так сильно сжимает зубы, что они скрипят на всю больницу.
– Кстати, – игнорирую его злой взгляд, – а что с моим графиком? Я бы хотела обсудить его, у меня с сентября ординатура начинается.
Громов не явился на собеседование на должность своего административного помощника. В принципе, сейчас я понимаю, почему. Он высокомерный, и такие вопросы ниже его достоинства.
– Это хорошо, Катя как раз в садике до трех часов, – выводит меня из себя.
– Но я не няня! – напоминаю ему об этом. – Почему бы вам не нанять человека с образованием?
– Она ни с кем не ладит, – невозмутимо заявляет он, затем берет у медсестры чью-то карту, – умеете читать ультразвуковые исследования и исследования крови?
Даже не смотрит на меня. А я чувствую себя дурой.
– А у вас что, нет сонолога и гематолога?! – вспыхиваю. – Да, я только что закончила университет и многого не знаю! Но вы тоже хороши! Вместо того, чтобы научить и показать, лишь тешите свое эго за мой счет.
– Плох тот врач, который во всем надеется на другого, – совершенно невозмутимо заявляет этот хам, – и тот, который считает себя отличным врачом. Все выпускники меда, как правило, выскочки без капли желания учиться и совершенствоваться. Они приходят сюда, требуют и ничего делать не хотят.
– А я тут при чем?
Понимаю, что на нас смотрят. Громов сверлит меня недовольным взглядом, играет желваками. Ну вот что я ему сделала-то?!
– При том, Лебедева…
Ну опять двадцать пять!
– Что ты ничем не отличаешься от моей прошлой помощницы, ушедшей в декрет. И стажеров, которых постоянно присылают мне по программе первичной подготовки медиков. Вместо того, чтобы пойти в поликлинику и выписывать рецепты старушкам, вы думаете, что уже готовы делать сложные операции и резать людей.
– Ну так проверьте, – цежу сквозь зубы, – на что я гожусь и потом сделайте вывод! Вы тоже когда-то были ординатором и таким же зеленым, как и я. Да, я не очень сильна в практике, но очень хочу учиться! И знаете что…
Я тычу в него указательным пальцем, брови мужчины ползут вверх.
– Не нужно из-за парочки неудачников на всех стажеров вешать клеймо! Я не такая!
Разворачиваюсь и гордо топаю в сторону дверей.
– Карина, дверь там! – Громов еле сдерживает хохот.
Я меняю траекторию и все так же гордо шлепаю уже к правильной двери. Босс догоняет меня.
– Впечатляющая речь, – ржет в голосину, – значит, ты готова учиться у меня?
– Забудьте! – бросаю ему. – Вы просто хам! Я-то думала, что великий Григорий Громов – легенда, и с нетерпением ждала знакомства! Но теперь я вижу, что вы – лишь стареющий зазнайка, как дракон, сидящий на своих ценнейших знаниях и боящийся передать их молодому поколению!
– Стареющий?! – он явно злится.
– Именно! – откидываю волосы. – Так что обойдусь без вашего наставничества!
Делаю шаг в сторону главного корпуса.
– Лебедева! – гаркает он, затем хватает меня за руку. – Хорошо. Возьмете себе Торопова, его анализы будут готовы сегодня. Поставите диагноз, полностью распишете лечение. И тогда я посмотрю, на что вы годитесь.
Глава 6
Громов
Эта девчонка… господи, мало мне одной капризной малявки, так еще и Лебедева вдруг разобиделась на меня ни за что. Как же я устал! И это я-то, стареющий? Да я в самом расцвете сил!
Хожу в зал, правильно питаюсь (ну почти) и выгляжу явно моложе сорока. У меня вон даже кубики пресса видно!
– Спасибо, – с сомнением смотрит на меня девчонка, и я замечаю, что она красивая.
Вот в классическом таком смысле. Прямой нос, полные губы и большие карие глаза. Точеная фигурка, длинные ножки. Она может стать для меня проблемой. Я никогда не был ловеласом, но все-таки кое-какие потребности игнорировать не могу.
Сам не знаю, зачем потащил ее к Торопову. Степан Матвеич – старый хрыч, от которого отказываются все медсестры. А мне интересно, справится ли с ним моя новая помощница.
– Торопов – это тот противный дед? – фыркает Карина, когда мы заходим внутрь административного корпуса и направляемся к моему кабинету.
– Очень неэтично так говорить про пациентов, Лебедева, – подначиваю ее, – но да, этот пожилой мужчина – твой пациент.
Не буду спорить, меня взбесило, когда Торопов попытался схватить Карину за упругую попку. Вообще не могу понять, почему эта девчонка вдруг стала занимать все мое внимание?
Успокойся, Громов. Ей всего двадцать три. А я предпочитаю женщин примерно своего возраста, без детских фантазий о любви до гроба и мечтаний о неземных чувствах.
Намечтался уже, хватит.
– Калина! – меня почти сшибает с ног ураган по имени Катя, дочка повисает на моей помощнице. – Я соскусилась!
– Не виси на моих сотрудниках, – вздыхаю, делаю замечание дочери.
Но она в ответ снова прячется за Лебедеву и в финале показывает мне язык. Думал, хуже уже быть не может.
– Калина! Мы поиглаем? Давай! Давай! – малышка умоляюще смотрит на Карину.
– Обязательно, милая, – она гладит Катю по щеке, в глазах девушки проскальзывает печаль.
– Не глусти! – девочка обнимает Лебедеву очень крепко, а я вдруг ловлю себя на мысли, что моя собственная дочь даже не смотрит в мою сторону.
И когда я успел так облажаться? Глупый вопрос, конечно. Прикрываю глаза, массирую виски.
– Карина, твое рабочее место готово, – смотрю на новенький стол в углу, – можешь располагаться и обживаться.
– Спасибо, – фыркает.
– Это еще что значит? – не пойму, почему меня задевает каждое слово этой девчонки. – Кстати, ты так и будешь в грязной одежде ходить по больнице?
– Это ваша вина, – ее взгляд вспыхивает, и я понимаю, что мне нравятся всплески ее эмоций.
Предыдущая моя помощница была хорошей, талантливой. Но быстро ушла в декрет. После этого я не брал женщин (да-да, вот такой я сексист), поскольку уйму сил потратил на ее обучение, а потом нате, здрасте.
Но Карина… другая? Или это просто у меня давно женщины не было? Принюхиваюсь. Девчонка пахнет чем-то восточным: сандалом, мускусом… или это амбра?
Приятно.
– А где мое место? – требовательно смотрит на меня Катя. – Я буду помогать Калине. Фтобы она быстлее законсила, и мы пофшли иглать!
В логике моей дочке точно не откажешь. Смотрю на нее и сердце сжимается. Она же моя дочь… моя!
– Можешь занять мое место, – срывается с губ, – если хочешь.
– Хасю, – она вдруг краснеет, затем отводит взгляд, – спасибо, папоська.
