– Мальчик будет, да? – спрашиваю, не придумав ничего лучше.
– Мальчик, девочка – какая разница! – отвечает Гретта. – Главное, я могу не успеть! А это очень важно, бабушка должна быть рядом, так завещали еще наши предки, и это работает. Наши дети гораздо лучше себя ведут нежели дети господ. Уж простите, госпожа, не хочу обижать вас и вашу матушку, ей не повезло, вашей бабушки уже не было в живых на тот момент.
Я не в обиде, но Гретта наталкивает меня на любопытную мысль. Как–то подозрительно мало близких родственников у маркизы Деленвиль. Я бы предположила, что все дело в жесткой медицине, но простые люди, однако, спокойно живут себе большими семьями, если посмотреть на пример Гретты.
– Ничего страшного, как получилось, так получилось, с этим мы уже ничего не поделаем, но у вас все впереди. Ведь я могу и сама добраться до Шора, вам ни к чему со мной нянчиться, вашей дочери вы нужнее, – Делаю, как мне кажется, хорошую попытку избавиться от Гретты.
– Нет! – отрезает она. – Я человек ответственный, буду с вами до конца.
Тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к своему окну, больше я не знаю, что сказать этой женщине, фантазия иссякла. Да и не на ходу же мне выпрыгивать из кареты, пока мы едем, физически нет никакого варианта изменить направление.
Но мне везет, еще через пару часов, когда я успеваю мысленно проклясть дороги и кареты, мы останавливаемся. Причем не на привал, лучше.
– Река? Паром? – удивляюсь вслух.
– Вы совсем забыли, что Шор на той стороне? – спрашивает Гретта уставшим голосом. Мне не очень хорошо после тряски в карете, а женщине в возрасте, должно быть, еще хуже. – Ах да, вам никогда не нравилось изучать болота пусть и на бумаге. В любом случае, такое расположение у нашего Уитинберга, ничего не поделаешь, чтобы добраться хоть до столицы, хоть до окраины нужно переправиться на пароме.
«Столица! Она сказала «до столицы»!» – думаю возбужденно и принимаюсь высматривать нужный паром.
– Сейчас кучер купит нам билеты, а я, ой, устала, – Гретта присаживается прямо на чемоданы, не переставая обмахиваться платком.
Вокруг нас туда–сюда снуют люди в разных одеждах, в основном все одеты проще, чем мы. Мне так и хочется пойти прогуляться вдоль реки и оценить транспортный речной узел, но кто ж мне даст.
– Вам нехорошо? Воды? – спрашиваю у Гретты. Совесть во мне не дремлет, не могу я оставить женщину в возрасте.
– Сейчас все пройдет, – отмахивается от меня Гретта. – Наконец–то! Долго же ты шел! – говорит она кучеру. – Купил?
– Купить–то я купил, но тут такое дело, вам срочное послание с ястребом, – отвечает мужчина и протягивает сложенный в несколько раз лист.
– Нет, только не это! – начинает нервничать Гретта, за секунду прочитав написанное. – Моя девочка, как же она без меня. Я тут, а она там. Это нехорошо, предки не одобрят.
А я понимаю, что мне, кажется, везет.
– Неужели роды начались? – участливо спрашиваю. – Вы должны ехать, дядюшка вам позволил, а я доберусь сама, дадите мне билет, я справлюсь. На карете поезжайте, а я дальше самостоятельно, я не потеряюсь, вы не переживайте. А вам нужнее быть с дочкой, а то родится ребенок без вашего присмотра и вырастет таким же, как я, непослушным. И обиднее всего будет осознавать, что этого можно было избежать, просто вовремя поехав к дочке.
– Ой, не знаю, вы такая домашняя у меня, госпожа, ведь ни разу вас никто не вывозил за пределы Уитинберга. Благо, край у нас обширный, трудно заскучать, даже если ни разу не перебраться на другую сторону реки. Как же я вас брошу. А паром когда отправляется? Я должна хотя бы посадить вас на него!
Гретту почти и уговаривать не нужно, видно, что она причитает больше для порядка и дабы совесть свою успокоить.
– Паром только через два часа, опоздали мы на тот, что недавно отправился, – отвечает кучер.
На лице гувернантки вновь отображается вселенская мука, нужно ее направить в правильное русло.
– Я два часа посижу прямо тут, на чемоданчике, никому мешать не буду, и мне никто не причинит вреда. Здесь все у всех на виду. Билет мне только отдайте и деньги.
– Нет, деньги мне ваш дядюшка наказал не давать вам. Сейчас Джон купит вам билет от парома до Шора, обменяет наш каретный билет, ведь вы одна будете переправляться, меньше стоимость станет, значит. А там вам останется лишь сесть в большой дилижанс и доехать до места. Вам подскажут, и ждать не придется, они сразу с приходом парома отправляются. Направление во владения вашего дяди спросите на месте, ключ держите. Напишете письмо с почтовым ястребом! Вот мелочь на него, для этого деньги я могу дать, – Гретта сует мне несколько монеток и билет на паром.
Джону удается быстро поменять билеты, он возвращается и следом дает мне еще один билет.
Если бы не мои личные причины, я бы серьезно обиделась. Ведь, получается, старой гувернантке все равно на свою воспитанницу точно так же, как ее дяде и мачехе, потому что всего через несколько минут я остаюсь одна с тремя чемоданами на пыльной площади…
Глава 10
– Вроде сама хотела этого, а на душе гадко и паршиво, – тяжело вздыхаю. – Хоть бы покормили перед тем, как уехать, а то ведь и воды не оставили, – бормочу себе под нос, качая головой.
Но делать нечего, я одна, чемодана три, денег почти ноль. Пересчитываю мелочь в руках, к сожалению, понятия не имея, сколько что стоит в этом мире, билеты я при этом сую подмышку.
– Вот это я даю, мне ведь теперь не нужны билеты! – осеняет меня вслух.
К счастью, окружающие не обращают на меня никакого внимания, все бегут по своим делам, вокруг царит вокзально–суетливая атмосфера, никому ни до кого нет дела. Мой разговор с самой с собой не вызвал интереса у общественности.
Хватаю два чемодана, а третий толкаю ногой, я обратила внимание, с какой стороны шел Джон, где находится касса – найду. Но как же сложно с этим третьим чемоданом! И бросать его жаль, вещей ведь других нет, и никто мне их не даст.
– Нет, так дальше не пойдет, – качаю головой и останавливаюсь в закутке, чтобы никому не мешать.
Присаживаюсь на корточки и открываю один из чемоданов. Там, где лежат книги, осталось немного места, так, глядишь, удастся рассовать добро по двум чемоданам.
– Ура, – коротко радуюсь и поднимаюсь на ноги.
Теперь у меня два под завязку набитых чемодана, один тяжелее другого, но рук на них хватает, и хорошо. Третий бы кому–нибудь продать, просто так оставлять его здесь жалко.
Осматриваюсь вокруг, народ все спешит, правда, одна семья стоит так же, как и я, чуть в стороне, недалеко от меня.
– Извините, – решаюсь с ними заговорить, – вам чемодан, случайно, не нужен?
На меня смотрят с таким недоумением и презрением, что мне аж не по себе становится.
– Идемте отсюда, – наконец говорит мать семейства, – а мне говорили, что здесь прилично, не встретишь торгашей и попрошаек. Поищем охрану, пусть займется своей работой и прогонит всякий сброд.
«Зачем охрану? Могла молча уйти», – думаю раздраженно, торопясь с двумя набитыми чемоданами к кассе.
После фиаско с продажей собственности я опасаюсь обращаться в окошко для обмена и возврата билетов, а то и тут меня назовут мошенницей, хотя Джон успешно менял билеты. Но нет, здесь все проходит гладко, деньги за билеты возвращают, правда, за вычетом небольшой суммы, которую удерживают за сам возврат, проблема случается в другом.
– Скажите, а паром до столицы скоро будет?
– Послезавтра, девушка, сегодня в ту сторону отправляется частное судно, мы обязаны в таких случаях делать окно, – отвечает равнодушно женщина–кассир.
– А на частное судно можно как–то попасть? Я бы заплатила, – в отчаянии цепляюсь за этот вариант.
– Ха, – усмехается женщина–кассир, – попробуйте, повеселите народ, причал номер семь, если что. Следующий!
Я отхожу от кассы, не понимая, что не так, чем именно я должна веселить народ. В итоге решаю, что в этом Уитинберге все люди злые, может быть, по ту сторону реки они будут более отзывчивыми?
Подхватываю свои чемоданы и иду к причалу номер семь. Частное судно я вижу издалека, оно больше и наряднее простых паромов для переправы, видимо, оно принадлежит кому–то очень богатому, такого человека едва ли привлечет мое предложение заплатить за проезд или поработать на судне за возможность перебраться на ту сторону реки.
Смотрю с тоской на корабль и матросов, готовящихся к отправлению.
– Команда, всем собраться в капитанской каюте для получения последних инструкций, через пять минут отходим, – доносится с корабля.
Матросы спешат убраться, на палубе никого, а я поддаюсь порыву, закидываю свои чемоданы на корабль, а следом и сама забираюсь. Лихорадочно осматриваюсь, думая, куда же мне спрятаться хотя бы до того момента, как судно отправится в путь, в воду, надеюсь, меня не выкинут, позволят доехать.
Хватаю чемоданы и бегу в сторону, противоположную той, куда отправились работники корабля. Натыкаюсь на узкую железную лестницу, спускаюсь по ней, всерьез задумавшись спрятаться под ней, но тут слышу чьи–то голоса, доносящиеся из–за поворота, и не нахожу ничего лучше, чем юркнуть в ближайшую каюту, оказавшуюся на мое счастье открытой и свободной.
Но голоса, как назло, приближаются, и я со скоростью молнии сую чемоданы под кровать, а сама забираюсь в широкий шкаф, едва успев прикрыть за собой дверцы. Одновременно с этим корабль трогается, я облегченно вздыхаю, но если бы я знала, что ждет меня дальше – наверное, спрыгнула бы в воду, не задумываясь…
Глава 11
– Офелия, прошу, не начинай снова, – доносится до меня усталый мужской голос.
– Ничего я не начинаю, Эйдан, – следует раздраженный ответ.
«Они заходят в каюту! Что мне делать!» – думаю в панике.
Но я уже ничего не сделаю, я загнала себя в ловушку, и выход отсюда один, двойного дна у этого шкафа не предусмотрено. Осторожно ощупываю стены и стараюсь как можно сильнее закрыться имеющейся внутри одеждой. Жаль, я не в каюте девушки, в шкафу висят лишь мужские костюмы, женские наряды в моем случае были бы предпочтительнее – присела бы за широкими юбками, и никто бы меня в жизни не нашел.
Но на данный момент меня спасет только если мужчина не решит переодеться прямо сейчас. Смею надеяться на то, что он не будет этого делать при девушке, а, значит, у меня есть надежда на благополучный исход.
– Да, Офелия, ты не начинаешь, ты продолжаешь, – говорит тем временем мужчина и судя по звукам проходит вглубь каюты, еще мгновение и я могу видеть его через маленькую щелку между створок шкафа. Он блондин, молодой и привлекательный. Это все, что я успеваю проанализировать до того, как он поворачивается в другую сторону. – Я физически не могу на это пойти, мне не позволят.
– Значит, голову мне морочить ты можешь, а стать моим спутником на балу в честь окончания учебы тебе не позволят, – пуще прежнего ярится девица.
Ее мне не видно, но наверняка и она красива и молода. У столь эффектного блондина не может быть другой.
– Ты прекрасно знаешь, что спутник выпускницы на балу приравнивается по статусу к ее жениху! Это не просто бал, это заявка на будущее! И я не морочу тебе голову, никогда не морочил. Я всегда был предельно честен, ты знаешь, кто я такой, и какие обязанности на меня накладывает происхождение, – Молодой мужчина терпелив, но чувствуется по его интонациям, что его терпение скоро закончится. – Ты сама, Офелия, решила, что мои предупреждения ничего не значат, что ты сможешь стать той, кем не являешься.
– Я единственная дочь герцога Валерийского! Я первая красавица и лучшая выпускница института благородных девиц! И на балу меня наверняка выберут королевой вечера! – продолжает злиться девушка. – А ты мне говоришь, что я пытаюсь стать той, кем не являюсь!
– Милая, никто не оспаривает твое высокое происхождение и прочие достоинства. И то, что ты настоящая умница и красавица – это бесспорно. Но ты ведь знаешь, кто я такой, тебе известно все, – В голосе парня появляются нотки снисхождения.
«В этом мире все женщины унижаются перед мужчинами, – делаю свои выводы, – и бедные сиротки–маркизы, и любимые дочки именитых герцогов».
– Но ведь есть способ, ритуал! – Не сдается девица. – Давай проведем его. Я читала дневники твоего предка, у него все получилось.
– Приплывем в столицу, и я выскажу брату все, что о нем думаю. Нельзя давать читать мемуары не членам семьи.
– Твой брат в отличие от тебя давно считает меня членом вашей семьи! – продолжает упрямиться девушка.
– Жаль, он не соизволил подсказать тебе, что дневники стоит читать до конца и только потом делать свои выводы, – Устало качает головой блондин, я снова вижу его между створок шкафа. – Довольно. Я не хочу этого больше слышать. Скоро ужин, нужно переодеться, и тебе, между прочим, тоже.
Парень за секунду преодолевает расстояние до шкафа, и до меня с опозданием доходит, что значит «переодеться», ведь вся одежда у него там, где в данный момент нахожусь я.
Створки шкафа открываются, я вжимаюсь в деревянную стенку, пытаясь спрятаться за редкими костюмами, но это мне не помогает. Как назло, хозяину каюты нужны именно те брюки, что висят у самой дальней стенки шкафа, то есть совсем рядом со мной.
Блондин, тянет руку к необходимой ему одежде, отодвигая остальные костюмы и одновременно открывая меня миру. Наши взгляды встречаются, он смотрит на меня удивленно, я испуганно, а еще его зрачки, они необычно вытягиваются при взгляде на меня, словно он и не человек вовсе. Это интригует и задвигает страх от обнаружения на задний план.
Не знаю, сколько времени мы с блондином бы так простояли, потому что ни он, ни я не сделали до сих пор ни одной попытки пошевелиться или заговорить, но в наше идиллическое рассматривание друг друга вмешивается требовательная девушка.
– Что ты застыл? Не узнаешь свою одежду? – спрашивает она с раздражением и тоже подходит к шкафу. – Ничего себе, а это кто такая?! – истерично взвизгивает девушка, заметив меня…
Глава 12
«С блондином я бы договорилась, а с этой точно нет», – мелькает в голове отстраненная мысль. Не знаю, почему я так уверена в парне с необычными глазами, должно быть, на фоне требовательной девицы он выглядит более сговорчивым.
А молчание тем временем затягивается. Эффектная брюнетка смотрит на меня со злостью во взгляде и ничуть ее не скрывает. Мне кажется, если бы не необходимость держать себя в руках при интересующем ее блондине, брюнетка уже вытащила бы меня из шкафа и грубо выкинула из каюты.
– Простите, пожалуйста, это не то, чем кажется, – решаю первой нарушить молчание, но меня перебивает брюнетка:
– Кто эта рыжая девица, Эйдан? И что она делает в твоем шкафу? Я жду объяснений! – топает она ножкой в изящной туфельке.
– Я же говорю, все не так, – делаю еще одну попытку объясниться и оправдать блондина, он не должен пострадать из–за того, что волею случая я попала именно в его каюту.
Но в этот раз закончить объяснение мне не дает как раз блондин. Он протягивает ко мне руку и резко вытаскивает из шкафа, а потом случается совсем странное, он прижимает меня к своему боку.
– Что вы… – пытаюсь спросить у парня, но меня опять перебивают.
– Не оправдывайся, милая, нам ни к чему продолжать скрываться. Раз уж все раскрылось таким образом, так даже лучше, будет проще всем, – договаривает блондин и еще сильнее прижимает меня к себе. – Офелия, прости, но я предупреждал, что это когда–то произойдет. Познакомься, это моя невеста.
Жест Эйдана слишком собственнический, но еще больше меня удивляют его слова, ведь невеста – это, кажется, я?
– Что вы, – предпринимаю еще одну попытку внести ясность в происходящее, но блондин на чеку.
– Молчите, в ваших интересах подыграть. Вы пробрались на королевский корабль, вас выкинут за борт и даже разбираться не будут, – быстро шепчет он мне на ухо.
«Королевский корабль, вот, что это за частное судно, и почему я должна была повеселить народ», – доходит до меня.
Нет, все–таки люди в Уитинберге очень злые, причем их происхождение никак не влияет на заложенное в них природой количество доброты.
– Еще и шепчетесь, а я тут стою между прочим! – истерично восклицает Офелия. – Ты поэтому мне отказывал в сопровождении на бал, да? Не мог прямо сказать? Это так унизительно. И почему она в твоем шкафу? Что это за невеста, которая прячется в шкафу? Когда мы садились на корабль, ее не было!
В логике брюнетке не откажешь, видать, она не зря успешно окончила институт благородных девиц.
– Я не хотел ее никому представлять, хранил свое сокровище в тайне, – Эйдан напускает в голос нежности. – Ты ведь читала дневники моих предков, не все из них боролись с собственной природой, пытаясь обойти ее любыми путями.
– Н–но, Эйдан, ты ведь не хотел быть таким, – произносит Офелия, теряя свою уверенность, – ни на ком не хотел жениться.
– Увы, – тяжело вздыхает Эйдан, предупреждающе сжимая мою талию, чтобы не вмешивалась, – все меняется.
– Ясно, – кивает Офелия, поджимает губы и выпрямляется, гордо вздернув свой подбородок. – Что ж, тогда не буду тебя дальше беспокоить.
Брюнетка изящно разворачивается и стремительным шагом покидает каюту.
– Все, можете меня отпустить, – тихонечко прошу, когда молчание после ухода Офелии затягивается, вот только блондин меня словно не слышит…
Глава 13
Спустя несколько секунд делаю еще одну попытку вернуть себе свободу:
– Ваша, кхм, – на язык так и просится слово «невеста», но Офелия ей не была, в невесты тут записали меня, – знакомая, – подбираю подходящее слово, – не вернется, по крайней мере не в ближайшее время. Она сильно обиделась.
