Страница 2 из 7
Ха! И вправду! Рядом с этим ряженным сидел не менее пафосный клоун в мягкой широкополой шляпе с войлочными или фетровыми закруглёнными краями, да ещё и с атласной лентой и пером на чашечке. Почему-то хотелось назвать его Наполеоном, хотя он и не был в двуугольной шляпе, и лицо его было совершенно не как у классического французского монарха. Да и походил он, скорее всего, на Барона Мюнхгаузена с острой бородкой и длиннющими усами, торчащими в разные стороны.
– Представляете, папа́, оказывается, некоторые считают, что из нас всех Бульдожка самый важный! – раздаётся молодой голос позади меня со скамьи, что напротив этих двух лицедеев.
Я поворачиваю голову и вижу смеющегося паренька, также одетого в старинный армейский костюм офицера.
– Ни хрена себе! – непроизвольно выражаюсь я. – Сдёрни отсюда! Что ты такое говоришь?
И пытаюсь не без помощи сбившего меня вояки сесть на свободное место подле этого паренька. Хоть бы помог молокосос старику! Но он даже руки мне не соизволил подать, дабы помочь подняться.
Тем временем служака, уже убрав от меня руки, обращался к заговорившему первым театралу:
– Извините, Ваше Императорское Величество! Угроза была не обоим Вашим сыновьям! Цесаревичу Николаю Александровичу ничего не угрожало. Угроза жизни была только князю Александру Александровичу.
"Что это они передо мной разыгрывают? И как это представление вписывается в ритуал моих похорон? И как они, чёрт побери, видят меня?"
Лишь потом до меня доходят имена перечисленных. Николай и Александр…
"А дядьку тоже Александром зовут? Ну, да, раз они его сыновья, и оба Александровичи. Постой, что значит – оба? Второй сын кто? Я?!!"
Рядом заверещал Мюнхгаузен:
– Je ne sais pas qui a tiré, si c'est un Italien, alors le mien, si le Polonais, le Vôtre! (Я не знаю кто стрелял, если это итальянец, то мой, если поляк, то Ваш!)
Как ни странно, я понял его сразу, говорил же он по-французски, а этим языком я владею великолепно! Тем не менее представление продолжалось.
– Олег… Ты в этом точно уверен? – взрослый актёр указал на натурально убитую ради этого перформанса лошадь. – Выстрел же прошёл далеко от Сашеньки.
Богатырь повернулся ко мне и, буквально выворачивая своим взглядом меня наизнанку, ответил не мне, а тому чудаку в наряде Императора:
– Вы же знаете, Всемилостивейший Государь, я никогда не ошибаюсь! Террорист стрелял в Вас, но пуля должна была попасть в Вашего младшего сына. Если бы я не вмешался, вместо лошади сейчас бы истекал кровью Великий Князь Александр Александрович. Я бросился под коня офицера французской охраны Фирмена Рембо и вставшее на дыбы животное приняло на себя выстрел. Для большей гарантии я и молодого князя увёл с траектории, если бы пуля прошла мимо или навылет. Кстати, гляньте на несостоявшегося цареубийцу, – и солдафон указал на скручиваемого стражниками простолюдина, даже не смотря туда. – обратите внимание на валяющийся рядом с ним пистоль. Он двуствольный, чтобы избежать возможной осечки. Видимо, преступник сам отливал пули и перестарался. Вон, второе дуло разворотило как. Наверняка бедолаге оторвало пару пальцев.
Далее труппа заезжего театра разыгрывала передо мной спектакль, выплёвывая прямо, как заученные, реплики:
– Не зря, Олеженька, ты оказался рядом, – это лепетал тот, кого называли Императором, – ох, не зря! Скажи, ты опять всё предвидел, как и в тот раз с Каракозовым и пихнул тогда в него Осипа Комиссарова?
– Удивлён, что Вы, Ваше Императорское Величество, так хорошо помните имя простого крестьянина, спасшего Вас тогда от пули террориста.
"Каракозов…" – Где-то на задворках памяти я припоминаю эту яркую фамилию.
"Ну, да! Точно! Каракозов же первым стрелял в Александра Второго! Или вторым… Не помню точно."
Комедианты не снижали темпа в диалогах:
– Как же тут забудешь такое? Ты, кстати, так и не определился со своими предсказаниями, сколько всего будет на меня покушений? Так Семь или Одиннадцать, всё же?
– Извините, Всемилостивейший Государь, я работаю над этим. Вот, прямо сейчас кое-что проверим.
Отчеканивший заученный текст верзила снова пронзил меня своим холодным и в то же время обжигающим взглядом:
– Скажите, Ваше Императорское Высочество, в каком году окончилась Великая Отечественная?
"Хочешь и меня завлечь в Вашу анимацию? Да без проблем!"
И я ни разу не задумываясь выплюнул:
– В Тысяча Девятьсот Сорок Пятом. Историю надо учить, дядя! Когда говорят про рай в Европе, забывают, что этот рай обеспечила Русская Армия, спасая её от агрессий! Тысячу лет! Да, Тысячу лет у нас не было демократии, потому что Тысячу лет мы воевали и сейчас продолжаем воевать, чтобы в Европе была демократия, – вспомнил я своё же выступление в ООН.
И тут словно молнией перечертило этот Мир! Вояка неожиданно обрадовался, всплеснул руками и восторженно заурчал:
– Он! Это он! Слава богу, ты пришёл!
Мне показалось, что он хотел меня стиснуть в своих крепких объятиях, но удержался и радостно выпалил "Императору":
– Одиннадцать! Теперь, Ваше Императорское Величество, одиннадцать! А это всего лишь Второе из Одиннадцати.
Лишь Мюнхаузен выдал невпопад словно заученный давно текст:
– Oui, oui! Je suis Napoléon (Да, да! Я и есть Наполеон)!
Глава Вторая. Проводник
2. Денежный выкуп от воинской повинности и замена охотником не допускаются.
(Устав о воинской повинности от 1 января 1874 года. Глава I. Положения общие)
Двадцать Пятое Мая по старому стилю (Шестое Июня) Тысяча Восемьсот Шестьдесят Седьмой год по Скалигеру. Париж, Елисейский Дворец.
– Как же я рад, что наконец-то ты попал к нам, княжич! Ты не представляешь, как долго я тебя ждал! – бурчал солдат, волоча меня по дворцу. – Я сейчас тебе всё объясню. Как звали тебя при той жизни?
– Владимиром Воль…
– Так вот, Вовчик, – перебил меня богатырь, – Владимир у нас уже есть. Это твой более младший брат. Ты его ещё увидишь, но позже. Останешься пока Александром!
Едва мы вернулись в Елисейский Дворец после прогулки с ипподрома Лоншан, где было очередное покушение на отца СанСаныча, в тело которого я попал, а, как случайность, и покушение на меня, попавшего уже в это тело… Э…
Почему я не шокирован своим попаданством? Всё очень просто. Я вполне начитанный человек, кроме философской и политической литературы иногда почитываю, точнее, почитывал, художественную литературу, особенно фантастику, одной из разновидностей которой и является попаданство. Это когда главный герой неожиданно попадает в тело другого человека. Чаще всего это попаданство в прошлое. Оказывается, нет дыма без огня! Правы были писаки, есть такое, я сам тому живое подтверждение! Не верите? Спросите у меня!
Так вот, едва мы вернулись в предоставленные нам покои после несостоявшегося покушения, тот самый Олег, что спас меня, точнее, княжича Александра, явился ко мне и потянул за собой с таким упорством, что возражения не принимались. Я видел, с какой учтивостью обращался с ним отец моего реципиента, сам Император Александр Второй, так что сомневаться в его профпригодности я не стал и пошёл следом.
Сперва я решил, что он был послан за мной нашим родителем, но мы покинули верхние пределы Елисейского Дворца, где расположилась русская делегация, и спускались уже в какие-то подвалы. На мои расспросы этот воин не отвечал, а лишь задавал свои.
Как я понял, мужик был в курсе моего попаданства и даже очень рад, что наконец-то оно произошло. У меня даже возникло предположение, что это он меня сюда и вытянул, но дядька отмахивался от моих предъяв и гнул свою линию. Насколько я искусный манипулятор в своей прошлой жизни, но и мне не удалось преломить харизму этого титана.
Надо сказать, что тело мне досталось весьма тренированное, дыхалка работала великолепно, не в пример моему предсмертному состоянию. Оказалось, что Александр был тем ещё богатырём!
Так вот, даже имея тренированную и гигантскую для Девятнадцатого Века оболочку ростом более метра девяносто, я еле поспевал за немолодым, судя по морщинам, воином. Он буквально, как баржу вёл меня по подземным коридорам, как маяком, освещая факелом наш путь.
– Фуф. Пришли! – резко остановился старик, и я чуть с ходу не впечатался в него. – Это где-то здесь. Сейчас, погодь!
Исполин поводил рукой по кирпичной кладке одному ему известным методом. что-то выбирая. Потом замер и надавил на ничем не приметный кирпич.
Неожиданно раздался скрип, и часть стены стала отъезжать вглубь и в сторону.
– Аха! Не забыл ещё старый! Добро пожаловать, друг мой! – воскликнул он радостно, потом повернулся ко мне и добавил: – Ну, и ты заходи… Чё встал как неродной?
Сказать, что я был удивлён, это только чихнуть. Я был потрясён! Мы попали в большую комнату, обставленную стеллажами, везде на них, как и на столе посредине стояли какие-то колбы, реторты и агрегаты неизвестного мне назначения. Признал лишь разного вида микроскопы и тигели.
– Сейчас, погодь, я свет включу!
– Кого? Какого хрена? Свет?!
– Ну, да! Свет. Электричество. В твоём Мире разве его ещё нет?
– Есть. Почему же? Конечно, есть, но я даже не подумал, что оно есть у Вас здесь!
– Ну, не настолько мы и тёмные! Томас Эдисон ещё, конечно, не изобрёл лампу накаливания, ты ему сам это подскажешь как-нибудь. А, вот, Макс Фарадей уже лет тридцать пять, почитай, как назад генератор придумал.
– Постой, а ты… – я сперва замялся, удобно ли обращаться к нему "на ты" из тела юнца, но я-то внутри уже далеко не мальчик, да и статус "княжича" позволял мне это делать, – вот только что упомянул не про моё "Время", а про мой "Мир". Как это понимать?
– Заметил всё-таки? Ну, да ладно. Привык я, что здесь не все понимают мои оговорки, пропускают мимо ушей не осознавая.
И, немного помолчав, врубил… именно врубил электричество! Комната озарилось светом не от лампочки, а от беснующихся по потолку молний!
– Это Мерлин придумал. Мы в его лаборатории сейчас. Точнее, в одной из них.
– Мерлин?! – и снова удивлению моему не было предела. – Который волшебник? Он существует?!
– Ну, уж и волшебник… Так, собиратель и рационализатор. Он коллекционирует всяких самоучек, направляет их на путь истинный, а потом пользуется плодами их чудес. Магии не существует, шарлатанство всё это. Многие принимают за магию самые обычные технические новшества.
– Так что там за Миры?! – я упорно вернул разговор в нужное мне русло, не дав отвлечь себя на появляющиеся новые тоже интересные вопросы, но их задам после, во всём нужна последовательность.
– У, ты настырный! С тобой надо держать рот востро…
– Ухо…
– Чего ухо? А, ну, да. И ухо тоже.
Новоявленный учитель усадил меня на стул возле стола с колбами, больше напоминающий электрический, и протянул мне что-то типа шлема с кучей оголённых проводов.
– На, надень. Надо на энцефалограмму твою взглянуть.
– Чего?!! Ты откуда знаешь такие слова?
– Да, так… Брякнул, что первое на ум взбрело. А что это слово значит?
– То есть, ты, не зная значения слова, использовал его?!
– Ну, честно не знал! Ты же сам сперва так подумал, вот я и озвучил твою догадку. Извини, пошутить решил, подыграть тебе. Да, не очкуй, Шурик. Надевай. Я и сам тыщу раз так делал!
Надевать я этот шлем не стал. Но то, что произошло следом, повергло меня в ещё большее изумление…
Глава Третья. Чародей
3. Лица мужского пола, имеющие от роду более пятнадцати лет, могут быть увольняемы из русского подданства лишь по совершенном отбытии ими воинской повинности, или же по вынутии жребия, освобождающего их от службы в постоянных войсках.
(Устав о воинской повинности от 1 января 1874 года. Глава I. Положения общие)
Двадцать Пятое Мая по старому стилю (Шестое Июня) Тысяча Восемьсот Шестьдесят Седьмой год по Скалигеру. Париж, Подвалы Елисейского Дворца.
Посреди комнаты мелькнула яркая вспышка и образовался синевато-голубого свечения овал, оплавляющий пространство, постепенно расширяясь, он достиг размеров человеческого роста. Потом свечение резко схлопнулось, и на месте этого явления возник словно из ниоткуда человечек в дурацком колпаке.
– Это что за безобразие, Олег? Почему без предупреждения появляешься здесь, да ещё и с чужаком?! – зашамкал губами прибывший, словно горячий кофе посёрбывает.
– Почему без предупреждения? Я тебе голубя отправил в…
– Голубя?! Ты издеваешься? То есть ты хотел, чтобы я получил весточку через неделю, и ты бы успешно провернул здесь свои махинации? – снова зашамкал губами чудной человечек, казалось, что движение его губ не совпадает с произносимыми словами, как будто бы в рассинхронном переводе на видео.
– Да шучу я, шучу! Проверь мысленджер, там явно непрочитанное сообщение есть.
Вновь прибывший завис немного, как поставленный на стоп-кадр, а потом так же резко отмер, шамкая губами, как и прежде не в такт речи.
– Опять в спаме потонуло всё.
– Окстись, старый! Какой спам? Мы вдвоём лишь пользуемся связью. Кроме нас в эфире никого нет! Ну, разве что Ма ещё и Драгон. Но они редко общаются.
– Не знаю, не знаю… – пришёл в движение брюзгавичок. – Наверное, помехи от Солнца. Барометрическая пила… Ну, не знаю, что ты ко мне привязался? Зачем мальчонку привёл? Это твой новый проект?
Колдун, а именно так хотелось его назвать, буквально подплыл ко мне, и бездонные глаза его словно затянули в чёрную бездну Космоса, так проникновенно он уставился на меня. Казалось, что весь Мир замер, и не шевелился даже выдыхаемый мной воздух.
Не знаю, сколько прошло времени, год, столетие или один миг, но окружающее пространство снова ожило, сбросив и с меня оцепенение.
– Да, это он… – прошамкало существо. – Значит, следующий ход за мной. Года через три–четыре я подготовлю материал. Пока что можешь муштровать его, как тебе вздумается. У тебя есть фора.
– Фора? Это ты так шутишь? В прошлый раз у тебя было столетие!
– Будем сейчас Временем меряться? Ты же понимаешь, что для нас это лишь миг, пыль! – и он встряхнул пальцами так, что искры с них разлетелись в разные стороны.
– И-и-и? – приблизился к нам тот, которого раньше отец моего физического тела называл Олегом. – Мы никак это не будем фиксировать?
– А что тут фиксировать? Потенциал парнишки аж прошибает любые экраны, даром что в оболочке застрял дряхлый старик.
"Это я-то дряхлый старик?! – вскипело моё истинное сознание, – да я сейчас в трубочку скручу эту рухлядь, что передо мной!"
Но тут меня самого скрутило будто после неожиданного удара под дых.
Однако я и не таких индивидуумов охаживал. Затаил дыхание, превозмогая боль в чужом теле, и двинул в скулу старика. Нет, я не любитель калечить дряхлых и немощных, но этот божий одуванчик меня сам таким назвал!
Однако дедуля играючи выставил блок лишь ладонью, отведя мой выпад в сторону, затем проскользил кистью вдоль моей выстрелившей руки, неимоверным движением обвёл вокруг неё и шмякнул меня на пол, даже не шелохнувшись остальной частью тела.
