Страница 4 из 7
– Матушка! – вскричал в сердцах Николай, не заметив, видимо, пикантность ситуации. – Как хорошо, что ты приехала к нам!
От неожиданности мужчина чуть не выронил свою обожаемую игрушку, лишь ослабив хватку. Дама же не замечала ничего и продолжала стенать и извиваться, создавая остепенившемуся вмиг взрослому дядьке проблемы.
Да, я узнал его. Это действительно был наш отец! Но, вот, была ли женщина нашей матушкой – я сомневался. Теперь, смотрю, и Николай понял свою ошибку.
– Мальчики, – прокашлялся Александр Николаевич, – это совсем не то, что Вы подумали! Княжне Екатерине стало плохо, и я поспешил ей помочь!
– Она Вам по Телеге скинула просьбу? – не удержался я и тут же понял, что они не знают ни про какой Телеграм.
– Нет, я пешком пришёл, здесь недалеко от Елисейского Дворца, – растерялся Император, но тут же спохватился: – А как Вы тут оказались?
– Граф Шувалов сказал, что Вас, батюшка, похитили. И мы с Бульдожкой кинулись к Вам на помощь! Даже не успев переодеться.
Княжна уже пришла в себя и кокетливо смотрела на нас:
– Не успели переодеться? То есть, Вы были в таком виде, когда Вас отправили шпионить за отцом?
Мы как-то пропустили шпильку про "шпионить", больше испугавшись, что подумают про наши наряды.
– Вы играли в какую-то игру, находясь в этих нелепых нарядах? – засмеялась Екатерина. – Мальчики, а Вам идут костюмы простолюдинов. Особенно Вам, князь Николай! Вы так мило смотритесь в женском сарафане! Вы часто так одеваетесь?
Братишка мой был смущён настолько, что даже потерял дар речи. Он лишь испуганно посмотрел на меня. Пришлось оправдываться мне:
– Вы неправильно поняли, уважаемая княгиня. Мы были в обычных ночных одеждах, когда нас застало известие о пропаже нашего батюшки. А эти одежды мы одолжили у крестьянина с дочкой, которые помогли нам сюда добраться, когда нам пришлось скрываться от французской тайной полиции.
– Так Вы и их ещё сюда привели?! – возмутился Император.
– Нет, Ваше Императорское Величество, копы пришли за Вами, они нас не заметили и сейчас стоят прямо напротив этого особняка, можете сами в этом убедиться, выглянув на фасадную сторону комнаты, – поспешил прояснить ситуацию я.
– Да, и телега, на которой нас доставили, тоже стоит возле дома, можете убедиться, – подтвердил Николай.
– Телега? – не поверил Император, – это по которой Вы скидываете свои просьбы?
Я сделал вид, что не понял шутки. Подтолкнул брата, предлагая этим ему покинуть пределы особняка. Всё стало ясным. Александр Николаевич, оторвавшись от семьи, всего лишь ушёл в загул. Налицо самый обыкновенный адюльтер. Конечно, мне на руку иметь компромат на Венценосного папашку, но продолжать дискуссии дальше мне сейчас точно не хотелось, и я поспешил попрощаться с этой сладкой парочкой:
– Всемилостивейший Государь! Если Вас нет необходимости спасать и княжне не нужна НАША помощь, разрешите нам отбыть на место нашей дислокации? – отсалютовал я, сделав акцент на слове "НАША".
– Что? Ваша? Ваша помощь княжне? – опешил Император. – Нет, княжне не понадобится ВАША помощь. Я сам в состоянии ей помочь. Спасибо, что побеспокоились о моей безопасности!
Наконец, и князь Николай осознал нелепость ситуации, и мы, раскланявшись, удалились. Лишь когда мы снова оказались у телеги, он спросил:
– А мне правда идёт этот наряд?
Я гневно бросил на него взгляд и выпалил:
– Даже и не думай! Ты мужик, а мужикам не следует примерять женское бельё, разве что в экстренной ситуации ради спасения. Но ты же не Керенский.
– Керенский? Это кто такой?
– А, забей, не бери в голову.
– Забить его? Но где он? – стал озираться братишка и тут увидел то, что очень не понравилось нам обоим.
Глава Седьмая. Заговорщики
7. Постоянные сухопутные войска составляют:
а) армия, пополняемая ежегодными наборами людей со всей империи;
б) запас армии, служащий для приведения войск в полный состав и состоящий из людей, уволенных до выслуги полного срока службы;
в) казачьи войска, – и
г) войска, образуемые из инородцев
(Устав о воинской повинности от 1 января 1874 года. Глава I. Положения общие)
Двадцать Шестое Мая по старому стилю (Седьмое Июня) Тысяча Восемьсот Шестьдесят Седьмой год по Скалигеру. Париж, улица Бас-дю-Рампар.
Перед телегой крестьянина мы столкнулись нос к носу с тем самым графом Петром Андреевичем Шуваловым, который нас сюда спровоцировал прибыть. Мне даже показалось, что он был наиболее трезв, чем тогда во Дворце. Рядом с ним стоял и генерал-адъютант князь Владимир Андреевич Долгоруков, московский генерал-губернатор. Об этом я потом уже узнал, но, если честно, я путаю этих Долгоруких, Долгоруковых, особенно братьев Владимира и Василия, второй был в это время главным начальником Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и шефом Отдельного корпуса жандармов. Но могу ошибаться.
– Господа! – воскликнул мой брат, – что Вы тут делаете в столь поздний час?
– Наверное, – подхватил его сарказм я, – отправились в Оперу и заблудились? Но Вы немного промахнулись, она дальше, да и, наверное, представления все уже закончились!
Шувалов высокомерно промолчал, а Долгоруков надменно произнёс:
– Ваше Императорское Высочество, я думаю, Вам и так понятно, что мы прибыли сопроводить Его Императорское Величество в прогулке по Парижу.
– Как и те двое господ? – указал я на двух сотрудников французской тайной полиции, что не стесняясь уставились через дорогу прямо на единственное освещённое окно особняка.
– Эти господа просто шпики Наполеона Третьего, они работают явно не на благо нашего Государя.
– И Вам известна цель его визита сюда? – ехидно улыбнулся я.
– Да, о, Великий Князь! Он прибыл на свидание со своей любовницей Екатериной Долгорукой! – ничуть не смущаясь деликатности положения, отчеканил Владимир Андреевич Долгоруков.
Я опешил от такой подробности:
– То есть Вашей дочерью?
– Никак нет, Ваше Императорское Высочество, Екатерина не моя дочь и даже не сестра. Не скрою, мы находимся с нею в родстве, но очень дальнем. У нас общий предок – Иван Андреевич Оболенский, основатель нашего рода.
– Вот как? – не скрыл изумления я, хотя, скорее всего, должен был знать всю их родословную, но ляпнул: – А почему Оболенский, а не Долгоруков?
– О, наш предок был очень мстителен и не прощал обид. Он сводил счёты с врагами даже спустя время, доставая их, где бы они ни скрывались. Поэтому и прозвали его Долгоруким. А, вот, четверо его сыновей из семи и основали самостоятельные ветви рода.
– А разве не Юрий Долгорукий Ваш ещё более давний предок, – выдал я свою неосведомлённость.
– Ваше Императорское Высочество, я знаю, что Вы не очень прилежно учились, но настолько не знать историю своего отечества…
– Да я Вас просто проверяю! – нелепо попытался отмазаться я.
Но князь Владимир Андреевич Долгоруков, покачав головой, продолжил:
– Сожалею, но мы с ним не только не прямые родственники, но даже не однофамильцы! Хотя наш предок Иван Андреевич Оболенский как раз потомок Рюрика в седьмом колене!
– Однако, мы отвлеклись, – решил я закруглить исторический экскурс. – И давно наш папенька связался с этой дамой? Ей мало было его в России? Она и сюда за ним приехала? Никогда ни одна женщина не скажет "хватит", никогда! Хоть в постели, хоть за столом, хоть в лавке у купца, – я перевёл взгляд на графа Петра Андреевича Шувалова, припомнив его обмолвку ещё в Елисейском Дворце: – Помнится, кто-то ещё час назад увещевал нас, что "Вашего папеньку похитили". Это Вы про неё имели в виду?
Граф, скрипя зубами, пробасил:
– Задолго до первого покушения на Императора Александра Второго. Он ещё лет семь назад гостил у Михаила Михайловича Долгорукова в имении Тепловка близ Полтавы во время военных учений, устроенных по случаю Стопятидесятилетия Полтавской битвы. Ей тогда было всего Одиннадцать лет. Но когда отец её разорился, Император взял детей на попечение. Сыновья Михаила Михайловича попали в военные училища, а дочери в Смольный институт вне всякой очереди.
Не остался в стороне и князь Владимир Андреевич Долгоруков, он продолжил:
– А два года назад они случайно встретились в Летнем саду. Он сперва прошёл мимо, но тут же вернулся, узнав её.
– И стали встречаться каждый день там, а на выходных в Смольном, где всё ещё училась младшая Долгорукова, – поспешил поделиться информацией граф Шувалов.
– В тот день, когда на отца было первое покушение в Летнем Саду, они тоже встречались? – вспомнил из Истории я.
– Да! – снова вступил в диалог Долгоруков. – Это произошло после их расставания. Екатерина ушла через маленькую калитку возле канала, а Император направился к решётчатым воротам, где и произошло покушение.
– А год назад, – перебил князя Шувалов, – Император пригласил её в Зимний Дворец, они пили чай в кабинете покойного императора Николая Первого…
– … И наш папенька совратил её? – робея от сказанного, сделал предположение мой брат Николай.
– Нет! – развёл руками граф Пётр Андреевич. – Он как благородный господин даже не тронул её!
– А когда тронул? – сообразил задать вопрос я.
Граф ухмыльнулся и выдал:
– Не торопитесь, Ваше Императорское Высочество, выслушайте всё по порядку. Спустя полтора месяца Ваша семья переехала в Петергоф, и там на дорожках подле Монплезира они снова случайно встретились. И вечером в "Берёзовом домике" произошло их первое признание в любви.
– И они… – снова робко начал Николай.
– Нет! – как обрезал Шувалов. – Свидание не закончилось "ночью любви".
– А потом брат Екатерины князь Михаил Долгоруков и его жена Луиза настояли на переезде в Неаполь.
– И с тех пор они не встречались? – удивился Николай.
– До сегодняшнего дня – нет! – хором ответили Долгоруков и Шувалов.
И тут мы заметили тёмную фигуру у входа в особняк, где остались впервые наедине Император со своей любовницей. Я сразу узнал его, а он нас. Подойдя к нам, Олег виновато посмотрел на меня и промолвил:
– Простите, Ваше Императорское Высочество! Случилось непоправимое! Это моя вина.
И он упал на колени передо мной.
Глава Восьмая. Десять Струн Мозга
8. Морские силы состоят из действующих команд и запаса флота.
(Устав о воинской повинности от 1 января 1874 года. Глава I. Положения общие)
Двадцать Шестое Мая по старому стилю (Седьмое Июня) Тысяча Восемьсот Шестьдесят Седьмой год по Скалигеру. Париж, Елисейский Дворец.
– Шеф, всё пропало!
Такого Олега я ещё не видел. Да в общем-то я его и так не видел до вчерашнего дня и каким он бывал обычно, мне не известно. Но, подозреваю, таким нюней и размазнёй он не был и до меня.
Мы сидели в тесной аскетичной комнатке воина, которая была ему выделена отдельно от других рядовых, сопровождающих нашу делегацию. Ну, как выделена… Скорее всего, он сам её занял, а возразить ему было некому. То ли никто во Дворце и не знал о существовании такого скромного уголка, словно у того же Гарри Поттера, то ли побоялись с ним связываться, а, может, Император сам попросил перед Наполеоном Третьим за своего чудаковатого сопровождающего.
Такого количества выпитого спиртного я не видел даже на партийных посиделках в закрытых частных пансионатах, где собиралась наша элита. Причём всё выпитое, скорее всего, было опорожнено им одним.
– Осуждаешь? – иронично посмотрел на меня Олег. – Я же пью, а не курю. Это курильщик – самоубийца. Алкоголь, понимаю, это плохо, но там хотя бы природная основа напитка. Это виноград, это фрукты, яблоки. Просто градус может немного влиять на человека.
Что-то мне показалось в этой фразе знакомым! Да это же я так сам говорил во время своей речи в Государственной Думе о вреде табака!
Но мне не дали возмутиться этим фактом плагиата.
– Понимаешь, Саня, – бормотал Олег, – я же повёлся как пацан! Он при тебе же говорил, что у меня ещё фора в несколько лет, а сам всё сварганил в этот же день!
Как я понял из сбивчивого рассказа, свидание моего батюшки с любовницей подстроил сам Мерлин с целью дискредитации монархического брака Александра Николаевича с моей матерью Марией Александровной. Любовников западный Колдун свёл ещё раньше, но Олег из бесед с ведо́мым им Императором был полностью уверен, что тот не допустит раскола Монархии и будет довольствоваться лишь платоническими утехами.
Наивный чукотский юноша! Пока Мерлин опаивал Олега, Император улизнул из дворца и вступил в связь с Долгорукой, свидетелями начала которой были мы с братом. Княжна непременно понесёт от Александра Второго, а если не вмешаться, то может дойти и до вопроса наследства. Не просто наследства имущества или материальных благ, но и наследия всей Империи!
На моё возражение, что в наследники активно готовят моего старшего брата Николая, пьянствующий солдат отмахнулся и лишь обронил:
– Николашка списанный материал. Я сразу понял, что ничего путного из него не выйдет.
Короче, по заверению Олега всё указывало на то, что именно я должен был стать опорой нации. Но в настоящем Александре Александровиче не было требуемого стержня, Олег пытался призвать кого-то из толковых потомков, как некогда призвал Рюрика, но каждый из перебираемых вариантов его не устраивал, и созданные им Миры отправлялись в утиль. Пока не появился я!
Я опять ухватился за оговорку Олега про Миры, и в этот раз отчаявшийся рассказчик не удержался и не стал уводить тему в сторону.
– Понимаешь, Саша, – вещал старик, обращаясь ко мне по имени моего реципиента, а я уже свыкся с тем, кто я, – всё существование Миров постоянно делится. Каждый миг. Ты знаком с теорией Десяти Струн?
– Конечно, знаком. В моё время очень многие баловались рассуждениями на эту тему. Постой, а откуда ты знаешь про струны? Их при тебе не только ещё не придумали, но и не подошли даже близко! Если не ошибаюсь, даже Эйнштейн ещё не…
– Александр, ты забываешь, что я тебе говорил! Я только с тобой общаюсь лишь терминами, знакомыми тебе! Вот с бывшим княжичем я не стал бы общаться про всякие там синхрофазотроны и коллайдеры, объяснялся бы на примере пестиков и тычинок. С тобой мы и про струны поговорить сможем, раз ты хоть немного интересовался этой темой. Ты, по крайней мере, знаешь, что есть разные физики. Знаешь же?
– Ну, да. В институтских рамках мы имели представление о квантовой механике и релятивистской физике.
– Ты забыл ещё припомнить и про Законы Космических Тел. Да, да и ладно. Так вот, именно в Ваше Время появилась Теория Всего, которая с лёгкостью описывает формулами все эти три Физики, да и не только.
– Да, помню я это, помню.
