– Ну, если вы настаиваете… – в ее голосе слышалось разочарование. – По аллее прямо.
И я пошел прямо, услышав фырканье паненки. А! Действительно, я же должен быть у ее ног, а не за бурбалками бегать. Ну, бывает. Бывает, что мужчина занят делом, а еще бывает, что мужчине плевать на других женщин, когда у него есть своя собственная.
Поглядывая время от времени на потрескивающие над головой тесла-фонари, я продвигался вперед, внимательно осматривая окрестности в поисках белого пальто. И увидел его – сидящего на бортике фонтана с фужером игристого в руках. Фонтан шипел и пузырился – бурбалок там и вправду было предостаточно. Пальто, а точнее – его носитель, черноусый импозантный мужчина с седыми висками – старательно производил впечатление на стайку каких-то совсем молоденьких шляхтичей и шляхтенок, что-то самозабвенно вещал, размахивая руками и фужером.
И снова я поймал себя на мысли, что видел когда-то и эту манеру жестикулировать, и похожую одежду!
Перехватив тросточку поудобнее, я быстрыми шагами пересек поляну, с трудом игнорируя ломящиеся от угощений фуршетные столы, и – пристроился в непосредственной близости от интересующего меня господинчика.
– …нельзя обвинять в измене, поскольку состава преступления князя Андрея так и не было обнаружено. Тем не менее, до сих пор существует стереотип… – он дернулся, взглянув на меня, вскочил, облившись шампанским, и вдруг заистерил: – Мы же решили все вопросы с вашими коллегами! В чем дело? Почему вы меня преследуете? В конце концов, я тут как частное лицо!
Вот это было для меня крайне неожиданно! Так или иначе – шоком следовало воспользоваться: я ухватил его за локоть и потащил в кусты, значительно произнеся:
– Нет уж, пройдемте!
За спиной я слышал удивленные ахи и охи и отнес их к своим решительным действиям. Однако, оказавшись за пределами поляны и взглянув в лицо моему визави, понял, в чем была суть удивления почтенной публики: вместо импозантного мужчины с усиками и седыми висками на меня смотрел молодой человек с грустными глазами, крючковатым носом и тонкой линией нервных губ.
– Курбский! – пришло озарение. – Ипполит Матвеевич!
– Да что вы прицепились-то, Гос-с-споди Боже! Я вашему Сыскному приказу, будь он неладен, подписку о невыезде дал, и регулярно отчеты о своем местонахождении высылаю! Я что уже – и на прием сходить не могу? Вообще – в чем я виноват? Подставили меня, подставили! Да, сглупил! Но глупость у нас по закону не карается, я никого не убил, ничего не украл! Чего вы хотите-то? Это невыносимо, право слово!
За спиной Курбского появились две страшные орочьи рожи, и я не успел среагировать – Ипполит Матвеевич обернулся и «страциу прытомнасць», как говорят белорусы. Потерял сознание и рухнул на траву. Интересно, это на него так общение с собственными наемными охранниками повлияло, что он теперь от вида уруков в обморок падает.
– Зараз адбудзецца вынас цела, – прокомментировал я.
– Йак? – удивился Бахар на черном наречии.
Но мне это сильно напомнило наше белорусской «як?» Пришлось переводить и пояснять:
– Сейчас произойдет вынос тела. Это Курбский, метаморф. У него лицо менялось не из-за лярвы, а из-за природной магии. Метаморфы они. Хотя – погодите-ка…
Я достал из кармана переданный мне собачий свисток, наклонился к самому лицу Ипполита Матвеевича и свистнул. Я ничего не почувствовал, а орки – они хором выругались на черном наречии. Надо же, какие чувствительные! Курбский, впрочем, тоже ничего не услышал, он не приходил в себя.
– Пойду, макну его в фонтан, может, очнется, – сказал Бабай и аки младенца подхватил метаморфа на руки. – Я не очень люблю Курбских, у меня с ними личные счеты, но… Этот какой-то малахольный. Не верю я в его злонамеренность, кишка у него тонка. А вы – продолжайте. Минус один подозреваемый, это уже плюс. Следующая цель – бледный шляхтич! Давай, Бахар, держи дистанцию!
И пошел к фонтану. А мы двинули на поиски бледного – я по дорожке, Бахар – в тени деревьев.
* * *
Бледного обнаружили через минут десять, за наблюдением за экстравагантными развлечениями почтенной публики. Пара шляхтичей – скорее всего, боевых магов – со страшной силой и скоростью швыряли столовые ножи в официантку. Точнее – в стол. Стол поставили «на попа», официантку поставили плотно к столу и попросили принять пикантную позу. И швыряли – соревнуясь, кто попадет ножом ближе к телу. Ножи были тупые, закругленные – но боевых магов это не смущало, они бы и подкову швырнуть могли так, чтобы она в доски воткнулась.
Девушка стояла ни живая, ни мертвая, по щекам у нее текли слезы, но… Я вспомнил проводниц в поезде и подавил бешеное желание вмешаться. Тем более – бледный реально вел себя пугающе. Глаза его налились кровью, язык время от времени облизывал губы… Какой-то стремный!
– На упыря похож, – подсказал Гоша.
– ТАК ОН ТУТ ПО СОЛНЦУ РАЗГУЛИВАЛ, КАКОЙ ИЗ НЕГО УПЫРЬ? – резонно заметил дракон.
Я подобрался поближе к эпицентру событий. Тут вообще все в порядке было с развлечениями: между деревьями по проволоке ходила девочка в ярком клетчатом трико, жонглировали горящими головнями мускулистые молодчики в колпаках с бубенчиками, вокруг какого-то джентльмена в громадном цилиндре выплясывали дрессированные собачки, а две девушки – то ли одетые, то ли раздетые – делали вид, что показывают акробатические этюды на фонарных столбах, но на самом деле – форменным образом выдавали стриптиз. Еще один лысый и тощий циркач при этом пускал изо рта огонь.
– Да-а-а! – обрадовался один из боевых магов. – Я победил!
– Гляди, она чуть не описалась! – возразил другой. – Грязно работаешь! Но прядь волос – это сильно, признаю. Иди сюда, красавица, теперь – можно! Я тебе сто денег дам.
– Да-а-а? – официантка шмыгнула носом, утерла слезы и приблизилась к шляхтичам.
– Давай, не тушуйся! – на каждую из ладоней девушки легло по монете в пятьдесят денег, а потом оба мага поцеловали ее.
Один – в щечку, второй – взасос. И обнял ее за талию.
– Пошли с нами, милая! – девушка, кажется, не возражала.
Ну и ладно. Бес с ними и с их порядками. Я особенно не расстроился, а вот бледный – тот огорчился очень сильно. На его лице проступила явная гримаса злости, он сделал шаг назад – по направлению к кустам, а потом я моргнул – а он исчез!
– Зараза! – я рванул следом за ним, обежал толпу и циркачей по кругу, нырнул в кусты черемухи, огляделся – никого!
– ДАЙ ПОСМОТРЕТЬ! – потребовал дракон, и я позволил.
…фигуры гостей выделялись яркими пятнами на фоне темных деревьев, нечеткими штрихами пробегали меж фонарями электрические дуги, мощно полыхал силуэт Бахара, который ломился ко мне сквозь заросли. Бледного нигде не было видно! Вдруг, краем глаза, я увидел смутную тень слева, дернулся и…
– Ащ-щ-щ! Какого беса? – левое плечо и шею обожгло болью, а потом – раздался чудовищный, полный страдания вой.
– Ы-ы-ы-ы-а-а-а-у!!!
Честно сказать – я и понять не успел, что произошло! Ухватил себя за шею, почувствовал что-то теплое, поднес ладонь к глазам – там была кровь! Бледный шляхтич в кунтуше, расшитом узорами из петухов, скорчившись на траве, блевал чем-то комковатым, красным и черным, и выл, выл…
Сначала подбежал Бахар, потом – Бабай, после этого – кто-то из стражи…
– ПРОКУСИЛ, ГАД! – в голосе дракона я услышал изумление. – ЭТО Ж НАДО! ПРОКУСИЛ! НИЧЕГО-О-О, ПОДОХНЕТ В СТРАШНЫХ МУКАХ!
– Упырь все-таки… – Гоше, похоже, дорогого стоило не ляпнуть что-нибудь в духе «я же говорил, я же говорил».
– Носферату! Стража, стража!!! – суета поднялась страшная, все стали искать жертву, а я – то есть жертва – спрятался в кустах и не отсвечивал.
И вообще – при первом же удобном случае слинял к фургону. Нужно было переодеть рубашку – рана-то затянулась, а рубашка-то пришла в негодность! Благо, запасная имелась в саквояже, так что я принялся стучать в фудтрак. Дверца отворилась, и гоблин Кузя с сырой куриной ножкой в зубах проговорил:
– Ваще-то я ем. И ваще-то Бабай звонил, тебя искал.
– Скажи ему, что я здесь. И готов продолжать операцию, – определенно, происходящее на этом приеме стоило того, чтобы во всем этом поучаствовать.
Пока я переодевался – пришли орки. Они живо обсуждали откинувшего коньки носферату и были этим событием весьма возбуждены.
– Он как будто серной кислоты хлебнул! – радовался Бахар. – Или царской водки. Красота, как проблевался-то! Любо-дорого смотреть. Скотина какая, а? Это он девчонку ту себе в свиту приметил, похоже… Подумать только, пришел на прием…
– Следствие разберется, – мрачно кивнул Бабай. – И вообще – какая кислота? У него там все запеклось, как будто в микроволновке! Это все не может быть совпадением: Курбский, носферату… И паразит! Теперь мы точно знаем, кто – лярва. О, Пепеляев! Не подскажешь, что там такое случилось?
Благо, я успел переодеть рубашку, и они не могли видеть, что четыре крохотные ранки у меня на шее и трапециевидной мышце уже затянулись.
– Нормально все. Я его кое-чем из арсенала поискового батальона накормил, – на ходу сочинил я. – У нас с упырями разговор короткий!
– Поискового? Так ты что, тоже – федоровский? – поинтересовался ордынский атаман. – Это хорошо. Значит, у нас еще больше точек соприкосновения… Как разберемся с этой мутью – надо будет сесть рядком да поговорить ладком…
– Если Гражина Игоревна нас не сожрет, после всей это бесовщины, – с сомнением произнес я.
– Знаешь ее?
– Больше с Иеремией Михайловичем общался, но и с ней знаком. Грандиозная женщина! – не кривя душой, признал я. И тут же перевел стрелки: – Пойдем искать дикую бабу? Где она?
– Была на танцульках, но как носферату нашли – смотреть, небось, побежала… – задумался Кузя. – Лярвы ваще-то до чужих эмоций весьма охочие. Ща я пацанам позвоню, уточню…
И он удалился в фургон. Что у него там за пацаны? Может – гоблины? С другой стороны – откуда в юридике гоблины? А с третьей стороны – а где их нет? Небось, бутылки после приема будут собирать и прочее вторсырье… Такой ушлый народ – ужас!
Представитель ушлого народа дал нам информацию буквально через секунду:
– Женщина эта как раз там, где носферату пакуют. Ваще я все правильно догадался. Я догадливый. Всегда догаживаю… То есть…
– Паразит ее туда привел, точно. Лярве этой чем сильнее эмоции – тем лучше, это совершенно точно известно! – пояснил Бабай, ловким движением хватая гоблина за нос. – План такой: выслеживаем ее, свистим в три свистка, когда дрянь эта себя проявляет – наш нулевка ее хватает и бросает в контейнер!
– А если под кожей будет? – уточнил я.
– Тогда надо скальпелем чикануть! – отмахнулся урук, махнув при этом и Кузей тоже. – Да падажжи ты паниковать, мы ж не убийцы! Чиканем, а потом ультрапантенолом запшикаем сразу, как только вынимем эту бяку! Погнали, щас всё будет!
Честно говоря, меня его напор тоже заряжал. Я никогда не мог похвастать такой бьющей через край энергией, я – человек рассудочный, сначала думаю – потом делаю. А тут… Слабоумие и отвага, как есть! С другой стороны – панночку нужно спасать. Все, что я знал о хтонических паразитах, говорило о том, что срок реабилитации и вероятность возвращения к нормальной жизни напрямую зависят от скорости экстракции симбионта. Поэтому мы рванули вперед. По старой схеме: я – по дорожке, уруки – по кустам. Пробегая мимо того самого фонтана с шампанским, я вдруг увидел Ясю, а она – увидела меня!
На самом деле, все было чуть по-другому: я увидал самую красивую девушку в красном платье, то есть – абстрактную девушку, мой мозг сразу не распознал в ней Вишневецкую. А потом – в голове стрикнуло, я понял, что предо мной – дражайшая Ядвига Сигизмундовна, а я соответственно – пробегаю мимо с большим пластиковым контейнером в руках!
– Пепеляев?! – глаза ее стали величиной с хорошие такие блюдца.
– Яся! Я все объясню! – пропыхтел я на бегу. – Люблю тебя!
А ветер уже в спину с некоторым запозданием доносил ее слова, выкрикнутые с крайним негодованием:
– Опять!.. Без меня!!!
Заминка с Ясей позволила оркам удалиться от меня чуть ли не на полсотни метров, бегали они быстро, примерно как два гоночных бульдозера – если такие бывают. Пришлось снова включать драконьи глазки – и ускоряться! Потому что на поляне впереди происходило некое непотребство: два черных урука дули в свистки, зафиксировав ту самую чуть раскосую панночку в положении вниз головою, при этом Бабай пытался пальцами удержать ее рот открытым, а Бахар лупил ладонью по… Хм! По ягодицам! Как будто они мечтали из нее что-то вытряхнуть!
– Пепеляев! – заорал Бахар. – Контейнер!
Мигом я подскочил к этой странной мизансцене, запоздало думая о том, что, пожалуй, стоило надеть хотя бы какие-то перчатки. Сунув в рот свисток, я дунул что было сил – и изо рта у девушки показалось нечто! Рассуждать стало некогда – я цепко ухватил это нечто двумя пальцами и потянул на себя! И оно полезло! Гадость страшная, на ощупь – что-то вроде слайма, на вид – как черное желе. Я его тянул и беззвучно свистел в собачий свисток, и уруки трясли панночку и тоже свистели, уровень сумасшествия нарастал. Когда огромный ком этой хтонической мерзости ляпнулся наконец на дно контейнера, я мигом закрыл его крышкой – и распрямился.
И увидел целую толпу дружинников Вишневецких с самим Иеремией Михайловичем во главе. Все они окружили нас и были готовы пустить в ход сабли и боевую магию, и, видимо, не делали это только потому, что князь Ярема, разведя руки в стороны, своим жестом как бы удерживал воинов.
– Георгий Серафимович, – его голос был вкрадчивым, даже ласковым. – Ваша светлость князь Сархан… Я так понимаю – вы каким-то образом скооперировались и…
– И – вуаля! – притопнул и прихлопнул ордынский атаман, едва не сплясав «барыню» – Проблема решена! Попутно вычислили Курбского и укокошили носферату! Потрясающая эффективность, а? Ор-дын-ска-я! Никто ничего не понял, но всё получилось! Кто молодцом? Я – молодцом, Бахар – молодцом, учитель этот ваш школьный – вообще молодцом! Всем хорошо, все радуются!
– А у меня попа теперь вся синяя, – пожаловалась панночка, которая ошеломленно вертела головой, разглядывая разыгравшееся вокруг нее светопреставление. Глаза у нее, кстати, теперь нормально располагались. – И штука в контейнере – шевелится. Страшная!
– А! – спохватился я. – Это подарок. Подарок вашему внуку на совершеннолетие! Очень редкий экземпляр лярвы обыкновенной, крупненький!
Я потряс контейнером. Лярва внутри задергалась и забилась о стенки.
– Пепеляев! Ты хоть и рыцарь, и мною посвящен, а берега не путай! – нахмурился Вишневецкий, и его воины подались вперед.
– Еремка, солнышко ты мое, ты понимаешь, НАСКОЛЬКО это редкий и ценный экземпляр, м? И какой уникальный ингредиент? Нет? Вот и помалкивай, – на авансцене появилась Гражина Игоревна, и ее тоном можно былотравить тараканов. Но когда она взглянула на меня, то голос ее стал просто медовым: – Это поистине царский подарок, Георгий Серафимович! Уверена – Димочка обрадуется, он у нас всякими диковинами сильно интересуется. Церемония дарения вот-вот состоится, пройдемте…
– Я только рубашку переодену, можно? – сделал я невинное лицо.
– Через четверть часа! – погрозила пальцем Гражина Игоревна и, взмахнув подолом тяжелого бархатного платья, удалилась.
– Э-э-э-э… Ну, ежели так… – Иеремия Михайлович был слегка растерян. – Ваша светлость князь Сархан, и ты, сударь мой Георгий Серафимович… После окончания приема жду вас у себя. Отказа не приемлю.
И тоже удалился вместе со всем своим войском, прихватив с собой панночку растрепанного вида. А Бахар сказал:
– Ловко ты в воздухе переобулся, про подарочек! И не откажешь тебе теперь, потому как без тебя бы…
– Без него бы мы обосрались, – кивнул Бабай Сархан. – Нулевка в команде – это просто праздник какой-то. Где б нам в Орду нулевок навербовать?
– У меня, однако, – тут же сообразил я. – По договору подряда!
– Хитрый ты… – тут этот громадный черный урук стушевался и почему-то стал корчить рожи Бахару, и оба они бочком-бочком попытались ретироваться.
И я понял, что надо оборачиваться. И обернулся. И Яся сказала:
– Пепеляев, я тебя сейчас убью!
* * *
Глава 4. Рефракция
– Со своей стороны официально заявляю – ваш Пепеляев в первый раз меня увидел два часа назад и явился сюда по какой-то своей надобности. Наше с Серафимычем сотрудничество точнее всего можно охарактеризовать как внезапное! – вальяжным тоном заявил Бабай, привольно раскинувшись в кресле.
Косуху он снял, оставшись в одной черной безразмерной футболке. На груди выделялась белая надпись: «CHUZHIE GUBY TEBYA LASKAYUT». Поразительный тип!
Мы ждали в парадной княжеской приемной: ордынский атаман, я и дражайшая Ядвига Сигизмундовна. Яся все еще подозревала меня в злонамеренном утаивании невероятных приключений и потому – сердилась, но не очень. По крайне мере, бить меня по рукам перестала и отодвигаться дальше и дальше вдоль по дивану прекратила, так что мне удалось приобнять ее за плечи. Благо – мы сидели на одном диванчике, и это тоже было хорошим знаком. Видимо, ход с подарком братику на совершеннолетие был воспринят девушкой благосклонно: братик обожал всяких тварюшек и держал в подвале замка целый не то террариум, не то серпентарий с хтонической живностью, и вообще – мечтал поступить в университет на зоолога – если останется пустоцветом, или химеролога – если инициируется второй раз, а практику проходить в Орде. И живая лярва пришлась как нельзя более кстати!
– Как это так выходит: тебе двадцать шесть, но, пообщавшись с тобой всего два часа, они все начинают звать тебя по отчеству? – Вишневецкая чуть изменила позу и подняла на меня взгляд, взмахнув пушистыми ресницами. Тут я сразу понял, что девушка больше не злится, наоборот – веселые искорки плясали у нее в глазах. – Меня вот Сигизмундовной никто не зовет, даже студенты предпочитают как-то обходить имя-отчество!
Ну, какая из нее Сигизмундовна? Сигизмундовна без имени – это грымза какая-нибудь, навроде охранницы в концлагере Биркенау, а не моя Яся!
– Двадцать шесть? – удивился урук. – Э-э-э-э… Я б сказал, тридцать пять или там – сорок… Чисто по ощущениям! Не, Серафимыч, выглядишь ты классно, молодо, хотя борода тебя и делает солиднее. Но вообще – спортивный такой препод, бегаешь быстро, ловкий, хитрый, вон, как носферату уделал… Падажжи, кстати, а как ты его так уделал-то? Что ты ему в пасть напихал? Он прям обуглился изнутри, как будто паяльной лампой по потрохам прошлись!
Орк застал меня врасплох. Никакого внятного объяснения, кроме правды-матки о том, что гад напился драконьей кровушки, и его организм не выдержал такого стресса, у меня не было. Но, как правильно заметил Бабай – я его сегодня первый раз в жизни встретил, и раскрывать полузнакомому черному уруку все карты явно не входило в мои планы. Задумавшись, я инстинктивно потер шею в месте укуса, и этот жест от орка не укрылся – глаза его сузились, он цыкнул языком, но был прерван новым действующим лицом:
– Князь ожидает вас в кабинете, – из больших двустворчатых золоченых дверей вышел некий разнаряженный в пух и прах мужчина с вычурным жезлом в руках.
Мне в голову сразу пришло слово «мажордом», но какую сей джентльмен занимал должность на самом деле – это оставалось загадкой. Хотя, вроде бы именно у мажордомов имелись такие жезлы…
– Идите, ребята, идите, – Вишневецкая встала, грациозным и естественным движением расправила платье, никого не стесняясь, пригладила мне рукой волосы, а потом чмокнула в щеку. – Я пойду к гостям, а потом – найду тебя. Ваша светлость…
