– Куда ты выходишь?! – потеряла терпение учительница.
– В окно.
– Выйди из класса, Барсов. Через дверь. Как все люди. Даю тебе десять минут, чтобы успокоиться. Потом вернешься.
– А если я не хочу возвращаться? – спросил он нагло. Смешки стали громче.
– Тогда не возвращайся. Твое право. А теперь выйди и дай мне объяснить тему твоим одноклассникам. Не воруй у них время.
Барс небрежным жестом схватил рюкзак и действительно ушел. На русский язык он больше не вернулся. Я увидела его лишь на следующем уроке – на истории, которую вел интересный учитель. Это был мужчина лет шестидесяти, с лысиной и бородкой, который так увлеченно рассказывал обо всем, что я заслушалась. Казалось, заслушался весь класс, даже тупой Барсов. И уже потом от девчонок я узнала, что он на самом деле преподаватель в местном государственном университете, работает на истфаке. И заодно учит детей в школе.
На следующих трех уроках Барсов снова вел себя вызывающе. Поэтому на последнем, когда мы снова оказались в классе нашей Ольги Владимировны, она первым делом заявила:
– Так, Барсов и Костров, сладкая парочка. Сегодня только второе сентября, а на вас уже три учителя пожаловались.
– Мы ничего не делали, Ольга Владимировна, – заявил дружок Барса.
– Да вы что? Вас оклеветали? С ума сойти, – усмехнулась Ольга Владимировна. – Одиннадцатый класс, вы уже совсем взрослые, а ведете себя хуже пятиклассников. Не думала, что буду делать это, но вы меня вынуждаете. Сейчас я вас рассажу. И отныне вы будете сидеть так, как я сказала. Рассадка не только их двоих касается, – обвела строгим взглядом класс учительница. – После лета у многих дисциплина хромает.
По кабинету пронесся встревоженный гул. Пересаживаться никто не хотел, однако пришлось подчиниться. Мне-то было все равно, а вот остальные волновались.
В итоге Ольга Владимировна рассадила добрую половину класса, стараясь к девочке посадить мальчика – благо что и тех, и других было поровну. Милану посадили с одним дружком Барса, белобрысым, а к Диларе подсадили другого, с короткими волосами и хулиганским лицом, того самого Кострова.
– Так, Барсов, в этом году будешь радовать меня за первой партой, – в самом конце сказала Ольга Владимировна, и тот со стоном закрыл лицо руками. – Сядешь на место Наташи. А ты, Наташа, переберешься на второй ряд к Толе.
Глаза моей соседки округлились. Явно ни к какому Толе она пересаживаться не хотела. А до меня дошло, что классная решила посадить Барса со мной.
О. Мой. Бог. Только не это.
– Ольга Владимировна, я тут привыкла, – жалобно протянула староста. – Можно я останусь? Пожалуйста.
– Наташа, пересядь, пожалуйста, – сдвинула брови учительница. – Барсов, тебе особое приглашение нужно?
– Мне никакого приглашения не нужно, – глухо ответил тот. Почему-то я думала, что он ослушается Ольгу Владимировну и не пересядет. Останется на галерке в одиночестве. Но он все-таки сграбастал ранец, подошел и в сердцах бросил его на мою парту. После сел сам – да так, чтобы быть подальше от меня. Еще и отвернулся. Дуболомина несчастная!
– Замечательно, – поджала губы Ольга Владимировна. – Начинаем урок. И да, если я узнаю, что вы пересаживаетесь без моего ведома, вызову родителей. Я не допущу, чтобы учителя делали мне замечания по поводу вашего поведения. Уяснили?
По классу снова пронесся гул. Мол, уяснили.
Начался урок.
Я записывала теорию за Ольгой Владимировной, которая, как оказалось, хорошо разбирается в математике, и легко решала уравнения. Даже к доске вышла по собственному желанию, потому что знала решение – проходила со своей репетиторшей. А вот Барсов явно скучал. То зевал, то начинал что-то чертить в своей тетради. Ко мне он не поворачивался, будто я была не человеком, а мусорным баком, от которого несло помойкой.
– Барсов, сядь ровно, – не выдержала наконец Ольга Владимировна. И только тогда он нехотя сел прямо. Я искоса на него взглянула и подумала, до чего же он мрачный тип. И почерк у него корявый. И наверняка он тупой как валенок.
Он обернулся, зараза такая, и поймал мой взгляд.
«Что?» – прошептал он одними губами, причем с таким зверским выражением лица, что я, задрав нос, отвернулась. Идиот. И угораздило же меня так попасть. Мало того что живет напротив, так еще и одноклассник, с которым мне приходится делить одну парту. Может быть, меня прокляли?
Урок закончился, и мы стали собирать вещи. Других уроков на сегодня во временном расписании не стояло, и одноклассники спешили домой. Мне тоже не хотелось задерживаться в школе. Я обещала маме прийти домой пораньше.
– Черный? – вдруг тихо спросил Барс.
– Что? – не поняла я. И тогда он кинул выразительный взгляд на мою грудь.
– Черный, говорю? – нахально повторил он.
– Зеленый в горошек, – сорвалось у меня с языка. Да что за подлый червяк?!
На его разбитых губах появилась знакомая веселая улыбочка.
– Мне нравится черный. Носи чаще, а лучше вообще не носи, – прошептал он мне на прощание и смылся вместе с друзьями. Был бы он обычным парнем, я бы в него пеналом запулила, ей-богу!
Домой я вернулась в хорошем настроении. Шла вместе с Диларой – мы жили неподалеку. И всю дорогу болтали. Кажется, в школе меня приняли неплохо и вроде бы даже подружки появились. Мы и так общались, и в общем чате переписывались. Значит, жизнь не так уж и плоха!
Мама накормила меня обедом – разумеется, приготовила лазанью, которую любил Андрей. И унеслась в магазин. Андрею нужно было купить новые рубашки, ведь у него самого не было времени, и что-то там еще. Почему Андрей сам себе ничего не покупает, я не знала. Меня вообще раздражало, что мама делает все, что он скажет. И готовит, и убирается, и стирает, и не выходит на работу, потому что Андрею так нравится. Вот папа был другим. Он помогал маме по дому, несмотря на то что уставал на работе, и со мной возился все время. Папа действительно был хорошим человеком. Жаль, что хорошие люди уходят раньше.
* * *
Лайм и его девушка – черноволосая Карина – сидели за столиком в уютной кофейне, которая располагалась на первом этаже большого торгового центра, популярного не только в их районе, но и за его пределами. Кроме них молодежи в кофейне не было – она считалась «мажорской», и обычно тут сидели взрослые – кто приходил с семьей, кто в одиночестве восседал за барной стойкой, работая на ноутбуке. Их ровесники предпочитали места подешевле – «КФС» или «Макдоналдс».
Лайм и Карина тихо переговаривались, держась за руку. И время от времени целовались. Они оба хотели выглядеть взрослее, чем были, и поэтому их поведение могло показаться кому-то вызывающим.
Их идиллии помешал кудрявый шатен, друг Лайма, который вел за собой высокого симпатичного паренька с каре и аккуратным пробором посредине. Девушка Лайма заинтересованно на него взглянула – смазливый, в ее вкусе. А парень тотчас ей улыбнулся.
– Здорово, чел! – за руку поздоровался с Лаймом шатен. И кивнул на своего спутника. – Это мой дружбан, где та девка учится. Они одноклассники, прикинь?
– Егор, – протянул руку его спутник. Лайм проигнорировал ее и кивнул на стулья напротив. Мол, садитесь.
– Значит, ты знаешь ее? – уточнил он, откинувшись на спинку диванчика.
– Новенькую? – уточнил Егор. – Ну да. Знаю.
– Как ее зовут?
– Полина Туманова. Переехала с родаками из другого города. Мать домохозяйка, батя – менеджер чего-то там, какой-то руководитель. Живут в Васильевском ЖК.
Лайм поморщился. Батя. Какой он ей батя? Это его папаша, не ее.
– И какая она, эта Полина Туманова?
– Без понятия, – пожал плечами Егор. – Видел ее два раза. Ну так, вроде обычная. Не шумная. Хорошенькая, но так, на один раз. А что?
– Хочу, чтобы ты устроил ей веселую жизнь.
– Переспать, что ли? – На лице Егора появилась широкая тупая улыбка.
Лайм закатил глаза.
– Чел, ты идиот? Я не про это. – Лайм неожиданно подался вперед, держа на столе руки, сомкнутые в замок. – Устрой ей буллинг. Чтобы ее все ненавидели.
– Зачем? – Улыбка пропала с лица Егора.
– Потому что я так хочу, – жестко ответил Лайм. – Я заплачу. Бабки есть.
– Сколько? – только и спросил Егор, посерьезнев. Деньги ему были нужны.
Явно копируя кого-то из взрослых, Лайм взял салфетку и написал на ней сумму. Показал Егору, и тот медленно кивнул.
– Окей. Половину гони вперед. Половину – после того как цель будет достигнута.
– С тебя фото и видео как подтверждение. И да, чел, мое имя никак не должно в этом фигурировать. Типа я вообще ни при чем, усек?
– Усек, – ухмыльнулся Егор. – Сделаю. Ты хочешь, чтобы она ушла из школы? Или что?
– Хочу, чтобы ей было плохо. А остальное тебя не должно волновать.
– Делай перевод на карту, и я начну веселье, – хмыкнул Егор. – Все сделаю по высшему разряду.
Четверть часа они обговаривали какие-то детали, после чего Лайм перевел Егору половину обещанной суммы. Аванс за травлю новенькой. После этого Егор ушел, оставив Лайма, его девушку и друга втроем.
– Зачем тебе это? – поморщилась девушка. Ей не нравилась его затея. – Глупость. Отца это не вернет, верно?
– Я просто хочу немного поиграть, Карин. – Серые глаза Лайма опасно блеснули. – Это отцу за Сашку и ее слезы. И за мать. Жить спокойно я ему и его новой бабе не дам.
Девушка погладила его по волосам, а он поймал ее за руку, притянул к себе и по-взрослому чувственно поцеловал.
* * *
Как хорошая девочка, я первым делом сделала уроки, потом поговорила с бабушкой, пообщалась в мессенджере с подругами из родного города и с Игорем. Если честно, я очень ждала его сообщения, и он написал мне вечером. От восторга я прыгала едва ли не до потолка. Найти друга детства – дорогого стоит. Особенно такого друга – взрослого, умного и красивого.
Мои школьные подружки тоже помнили Игоря, и когда я прислала им его фото, не признали в нем того мальчишку с вечно разбитыми коленками. А когда поняли, кто это, активно принялись нас сватать. Ирка больше всех писала, да еще и капсом, что я должна сделать его своим. Но как я его своим сделаю? Привяжу к ноге, что ли? Но на это подруга возразила, что я должна его соблазнить. И поцеловать. Такая перспектива мне нравилась, но я надеялась, что это сделает Игорь. Соблазнит меня и… поцелует. Если, конечно, перестанет думать о своей Вике-предательнице.
Вернулась мама и загрузила меня работой по дому. Видите ли, Андрей любит, когда чисто и ни пылинки. Я вот тоже любила чистоту, но когда мы остались с ней вдвоем, она ради меня не убиралась – это делала бабушка… Но маме ничего не говорила – терпела. Пусть она будет счастлива.
Вечером она отправила меня в магазин – забыла купить яйца, а ей срочно захотелось сделать шарлотку перед приходом отчима. Пришлось подчиниться. Но что не сделаешь ради мамы?
В магазине я купила все что нужно, не забыла взять себе любимый шоколад с цельным орехом, а еще присмотрела недорогой корм для кошек – разумеется, мне на глаза попался очередной представитель семейства кошачьих, который гордо разгуливал возле мусорных баков. Положу ему корм неподалеку, пусть поест, бедолага. И везет же мне на уличных животных. Жалко всех до ужаса… Всем хочется помочь.
Кота возле мусорных баков не обнаружилось, но я все равно аккуратно выложила влажный корм на листик, который нашла в рюкзаке. А упаковку выбросила. Однако отойти от помойки не успела – увидела… Да, именно, Барса.
– Место встречи изменить нельзя, – заметив меня, сказал он, стоя с мусорным пакетом в одной руке и с поводком в другой. Его пес внимательно на меня смотрел.
– Голову новую приобрести нельзя. А все остальное можно, – опять огрызнулась я и тут же пожалела. Почему я все время забываю, что он тут местный авторитет среди подростков?
– Слушай, а ты всегда такая дерзкая?
А ты всегда такой тупой, хотелось спросить мне. Но, разумеется, я промолчала. Просто пожала плечами.
– Обычная.
– Советую быть тебе со мной максимально вежливой, девочка. Или ты еще не поняла, кто я? – угрожающе спросил Барс, явно желая выглядеть крутым. Но в моих глазах все равно оставался несчастным Дуболомом. Похитителем котов и извращенцем.
– Да я уже все поняла. Меня просветили.
– И? – поднял он бровь со шрамом.
– Что – и? – не поняла я.
– Ты меня не боишься? – вкрадчиво спросил Барс.
– Очень боюсь, – честно ответила я, но получилось как-то по-издевательски. Как будто бы я его дразню! А это последнее, что мне сейчас хочется! И я спешно решила перевести разговор. – Как котенок?
Его судьба действительно меня волновала.
– Хорошо, – пожал плечами Барс.
– Твоя зверюга его не трогает?
В глазах пса появилось осуждение – мол, кто кого трогает?
– Какая тебе разница? – задумчиво спросил Барс.
– Я просто беспокоюсь, – сердито ответила я. – Слушай, а как ты его кормишь? Надеюсь, не человеческой едой? Лучше всего кошкам корм покупать, хороший. Я могу марку посоветовать или купить, если хочешь, и…
– Как тебя зовут? – вдруг перебил меня Барс.
– Полина. Полина Туманова, – растерялась я. Неужели не помнит? Я же представлялась!
– Слушай, Полина Туманова. Иди в задницу со своими советами. Я сам разберусь, что делать со своим котом. – В его взгляде появилось презрение.
Ага, разберется. Похоже, он не разбирается, что с самим собой делать. Не то что с котом.
– Но…
Барс оттолкнул меня, выбросил мусор в бак и сделал шаг в сторону, явно желая уйти. Своей белоснежной кроссовкой он наступил ровно в кошачий корм, который лежал на асфальте. У меня от изумления с губ сорвался нервный смешок. Дуболомина кривая! Под ноги, что ли, не смотрит?!
– Твою мать, – отчетливо сказал Барс и выдал пару крепких слов, явно решив, что наступил не на корм, а на кое-что другое. – Это еще что за дерьмо?!
Его пес коротко гавкнул и с интересом стал обнюхивать кроссовку. Барсу пришлось отпихнуть его.
– Это не дерьмо. Это корм, – кротко сказала я, едва сдерживая новую порцию смешков.
– В смысле? – поднял на меня злобный взгляд Барс. – Какой еще корм?!
– Влажный, для котика, – улыбнулась я. – Тут один бегал бездомный, и я решила его покормить… Купила, выложила на листик, а ты наступил…
– Котик, значит, бегал?
