– Ага, – похолодела я от его перекошенной физиономии.
– А теперь ты беги, – посоветовал мне вдруг Барсиков. – Беги, Туманова, пока я тебя не поймал. Иначе я в тебя этот корм запихаю, клянусь.
Я решила не рисковать – слишком уж покраснели его глаза. И убежала. Так смешно мне не было уже очень давно.
Обернулась я всего один раз и снова чуть не заржала на весь двор – пес пытался слизать с кроссовки Барса прилипший корм, а тот ругался.
Я помогла маме с шарлоткой. Ну, как помогла? Морально поддерживала, пока она готовила. И рассказывала ей про новую школу, учителей, одноклассников. Сказала, что классная добавит ее в родительский чат.
– А с кем ты разговаривала на улице? – вдруг спросила мама, когда мы закончили, а квартира наполнилась ароматом свежей выпечки, яблок и корицы.
– А? – не поняла я.
– Ты возле мусорных баков стояла с каким-то парнем. У него еще собака на поводке была. Он тебе нравится? – Мама улыбнулась. И я поняла, что она о Барсе. Наверное, увидела нас из окна.
– Ты что, мам! Это мой ненормальный одноклассник! Живет в доме напротив! – Я замахала руками от негодования. Нет, фигурка у Барсикова просто топ, но чтобы он мне нравился? Упаси Господи!
Маме почему-то стало смешно, и она попыталась выведать у меня информацию про него, но я ограничилась веской фразой «он просто местный идиот».
– Мы с твоим папой тоже сначала друг друга невзлюбили, – вспомнила мама.
– Что значит – тоже? – подозрительно спросила я.
Она положила ладонь под щеку и вздохнула, с улыбкой глядя в стену.
– Когда мы познакомились, он жутко меня раздражал. Казался наглым и высокомерным. У него уже была своя машина, знаешь, такая, с низкой подвеской. И он всюду рассекал на ней, громко включив музыку. А еще у него была спортивная куртка, как у Михаэля Шумахера. Все девчонки за ним бегали, а он такой гордый был. Ни с кем не встречался. Волк-одиночка. – Мама почему-то рассмеялась, явно припомнив какой-то смешной случай.
– А с тобой почему стал встречаться? – с интересом спросила я. Раньше мы про это не говорили. После смерти папы мама долгое время не могла говорить о нем без слез.
– Потому что я его послала, – звонко рассмеялась мама. – Единственная из всех. Вот он меня и запомнил. Знаешь, Полинкин, с доступными девушками мужчины веселятся, а с недоступными – остаются. Чувствуют себя завоевателями, покорившими Эверест.
Теперь уже засмеялась я.
Идиллию прервало появление Андрея. Мама услышала, как в замке поворачивается ключ, и побежала встречать отчима. А я подумала, какая она для него? Доступная или недоступная? Почему мама так сильно хочет ему угодить? Почему делает все, что он говорит, а не слушает себя? Неужели она вела себя так и с папой?
Следующие полчаса пришлось провести с мамой и отчимом за столом. Андрею нравилось играть в семью, но меня это раздражало. Мы – чужие люди, и я терплю его только ради мамы.
– Дана, ты просто чудо, мне так с тобой повезло, – в конце ужина сказал он, и мама засветилась как солнце.
– А мне с тобой, мой хороший.
Я едва не закатила глаза. От необходимости и дальше слушать их воркование меня освободил звонок на телефон Андрея. Он глянул на экран и нахмурился, но ответил на звонок.
– Что случилось? – спросил он, вставая из-за стола. – Что ты сказала? Гонки? Полиция? Да, понял. Приеду, адрес диктуй. И скажи мне – как ты это допустила, Регина? Ты уверена, что хорошая мать? Не кричи. Не кричи, я сказал!
Его голос звучал зло, и мы с мамой переглянулись, ничего не понимая. Андрей скрылся в спальне, и мама пошла за ним. Какое-то время они разговаривали, и отчим пару раз повысил голос – не на маму, а на какую-то Регину, которая снова стала ему звонить.
Мама вернулась на кухню сама не своя.
– А что случилось? – шепотом спросила я.
– Сын Андрея участвовал в каких-то нелегальных гонках, и их поймали, – тоже шепотом ответила мама.
У меня округлились глаза.
– Гонках?.. А сколько ему лет-то?
– Твой ровесник, тоже ходит в одиннадцатый класс.
О том, что у Андрея есть дети, я знала, но никогда не интересовалась, сколько им лет. А сейчас подумала – оказывается, у меня есть сводный брат, которому тоже семнадцать… Моя романтичная натура представила, что было бы, если бы мы познакомились. В книжках и сериалах сводные брат и сестра просто обязаны влюбиться друг в друга и наперекор всему быть вместе! Но я не уверена, что в жизни это возможно…
Андрей вылетел из квартиры, и мы остались вдвоем с мамой. Я вымыла посуду, посидела в чате с подружками из родного города и решила пойти спать. Но перед сном все же отодвинула штору и заглянула в окна Барса. В них снова было темно. Почему в них никогда не горит свет? Его родители допоздна работают, что ли?
Глава 8. Джентльмен поневоле
Утром по традиции я едва разлепила глаза, хотя учеба начиналась со второго урока. Андрея уже не было дома. Мама сказала, что он приехал поздно и очень злой и сегодня уехал рано, поэтому в школу мне нужно будет добраться самой.
– Я тебе такси вызову, – предложила она, а я отказалась – посмотрела на часы и поняла, что успею дойти. Я не опоздала. Ворвалась в класс по физике на втором этаже ровно за пять минут до начала. Поздоровалась с девчонками, которые тут же посвятили меня в местные сплетни о том, кто встречается, а кто расстался. А со звонком я села за свое место. Барсикова в классе не было – наверное, решил прогулять.
Вошла физичка – высокая подтянутая женщина с крайне унылым выражением лица и пучком на голове. Как меня уже просветили, это была Атом, то есть Алена Томасовна. Увидев ее, одноклассники мигом замолчали и встали на ноги, приветствуя ее.
– Здравствуйте, садитесь, – велела она, открывая журнал и сверяясь со списком учеников. А затем начала зачитывать имена и фамилии. Ученики поднимали руку и отвечали «здесь».
– Дмитрий Барсов, – быстро дошла она до Барсикова и подняла взгляд на присутствующих. – Барсова нет, я так полагаю?
– Нет, – подтвердил его блондинистый друг.
– Зато он навсегда в наших сердцах! – выкрикнул его второй дружок.
– Молчать, – рявкнула Атом. – Разговорчики будут на переменах. Так значит, он опять за старое? Прогуливает?
– Не прогуливаю. – Вдруг распахнулась дверь. В класс развязной походкой вошел Барсов. Еще и зевал на ходу, как бегемот. Волосы растрепанные, вид сонный. Проспал, что ли?
– Явился не запылился! – воскликнула учительница. – Почему без формы?
– А вы? – вопросом на вопрос ответил он.
– А что я? – даже растерялась Атом.
– Почему вы без формы, говорю?
– А должна быть?!
– Ну да. Вам же, наверное, нравится. Как увидите меня, все время спрашиваете про форму, – снова зевнул он и положил рюкзак на парту рядом со мной.
– Хватит дерзить, Барсов. Я не твоя подружка, – рассердилась Атом.
– И слава богу, – вырвалось у него. Его дружки захихикали – явно представили что-то похабное.
– Выйди вон, – взяв себя в руки, велела учительница. – Ты мешаешь мне вести урок.
Барсова не пришлось просить дважды. Он вышел, да еще и дверью хлопнул так, что я вздрогнула от неожиданности. Алена Томасовна продолжила называть имена учеников. И, наконец, дошла до меня.
– Полина Туманова.
– Здесь!
– Ты новенькая, верно?
– Да.
Атом смерила меня внимательным взглядом, но ничего больше не сказала. Урок продолжился. Физика всегда мне нравилась, хоть я и не была особенно в ней сильна, однако Алена Томасовна вела предмет так скучно и непонятно, что в конце урока у меня в голосе все смешалось в кашу. Впрочем, не я одна была такой. Девчонки тоже ничего не понимали, но никто не парился, кроме Миланы. Ей хотелось, чтобы в аттестате стояла четверка как минимум. Она же в Питер собралась поступать. Тряслась за каждую оценку.
Следующим предметом была биология, и там его величество Барсиков все-таки присутствовал. Сидел как король, закинув ногу на ногу, и играл в телефоне. Меня он не замечал. Зато я заметила, что свои белые кроссовки он отмыл просто замечательно. Биологичка, молоденькая девушка, решила не обращать на него внимания. И просто рассказывала новую тему. Я пыталась ее слушать, но постоянно чувствовала взгляд, направленный в спину. Оказывается, на меня все время пялился Егор – тот, который с прической юного Ди Каприо. Что ему от меня нужно было, я не понимала. Он смотрел и улыбался, как будто бы ждал чего-то. Но я мысленно пожимала плечами и отворачивалась.
На большой перемене мы с девчонками пошли в столовую. Она находилась на первом этаже и была просто огромной – со столовой в моей старой школе просто не сравнить. Кроме того, каждому школьнику тут полагался обед на выбор. Обеды были запакованы в специальные контейнеры, и получить их можно было на раздаче, где по традиции стояла большая очередь. У учителей раздача была своя, и столы – тоже свои. Они находились в самом углу, и я по незнанию чуть не села за один из них. Благо что Яна оказалась рядом и утащила меня в другой конец столовой, где Аня нашла свободный столик.
Едва мы сели, как к нам подошел Егор со своим подносом и уселся рядом со мной.
– Сяду с тобой, новенькая? – спросил он, откинув жестом профессионального соблазнителя челку.
– Ты уже это сделал, – заметила я.
Дилара удивленно взглянула на одноклассника, Милана – на меня, а близняшки просто переглянулись.
– Как тебе наша школа? – продолжал Егор, улыбаясь мне так широко, будто хотел продемонстрировать все свои зубы.
– Мне нравится, – пожала я плечами.
– А почему перевестись решила?
– Мы переехали.
– Ты в саду жила? – не отставал он.
– Почему в саду? – опешила я.
– Наверняка твои родители садовники. Иначе откуда у них такая розочка? – пошутил одноклассник. Наверное, он хотел блеснуть остроумием, но не вышло. Такие дешевые подкаты меня лишь раздражали.
– А ты случайно не сын фермеров? – ласково спросила я.
– Э-э-э… Нет.
– Тогда откуда у них такой овощ?! Или они у тебя с лесопилки?
– А лесопилка при чем? – заморгал Егор.
– Потому что откуда у них такое бревно? – подхватила Дилара, и девчонки прыснули. – Власов, чего ты хочешь?
– Поговорить с новенькой, Айдарова.
– Мне кажется, тебе лучше бы с Ликой поговорить, а то она тебя ищет, – встряла Милана и глянула в сторону – туда, где за столиком сидела Лика Малиновская и ее компания, состоящая из парней и девчонок, которые вроде как считали себя элитой. По крайней мере, по словам одноклассниц. Малиновская смотрела то на Егора, то на меня, и ее взгляд не сулил ничего хорошего. Лике явно не нравилось, что ее парень общается со мной.
На уроке русского Власов прислал мне записку – пустил самолетик, который упал прямо на парту. Но не на мою половину, а на половину Барсова. И тот моментально захапал записку. По его взгляду я поняла – не отдаст ее просто так.
– Эй, – толкнула я Барсова в бок, и он опешил.
– Что?
– Отдай! Это мое.
– Теперь мое, – отозвался он с нехорошей улыбочкой и стал разворачивать самолетик.
– Это что еще такое? – недовольно спросила русичка, которая как раз стояла рядом. Она ловко вырвала из пальцев Барса самолетик и развернула его. Глаза ее полезли на лоб, и она зачитала вслух: – «Ты такой котик, что рядом с тобой хочется мяу-мяу. Встретимся после школы? Егорка».
Класс грохнул от смеха.
– Знаете, мяу-мяу будете делать в свободное от занятий время, – сказала русичка. – Хоть мяу, хоть гав, хоть кукареку.
Смех стал еще громче. Даже Егору было смешно, а вот я, Барс и Малиновская не смеялись. Последняя так вообще смотрела на меня взглядом профессионального киллера. Я почувствовала себя неуютно. Барс тоже разозлился и показал Власову кулак. Тот сразу потух. А я в очередной раз поразилась наглости Дуболома. Сначала сам лезет в чужие записки, а потом еще кого-то винит! Молодец, ничего не скажешь!
– Ребята, тихо! Вот, Барсов, возьми записку. И попытайся сосредоточиться на уроке, – вернула русичка развернутый самолетик, и Барсов одарил ее злобным взглядом.
– Это не мое. А вы заткнитесь! – рявкнул он так, что одноклассники действительно замолчали.
– Барсов, тихо! Вы сейчас проверочный диктант писать будете. И не забудьте записать домашнее задание – вам учебники выдадут сегодня, так что к понедельнику чтобы сделали три упражнения. А теперь достаем двойные листочки!
Все сразу зашумели. «А у меня нет листочков», «А можно не двойной, а простой?», «А поделитесь листиком, кто может».
Барсов с ненавистью выдрал двойной листочек прямо из тетради по русскому, и учительница покачала головой.
Как он написал диктант, понятия не имею. Мне казалось, Барсиков будет списывать, но нет, он даже не смотрел в мою сторону, будто я прокаженная.
После уроков нам предстояло пойти в библиотеку и получить учебники. А потом – два дня выходных! Настроение портило только внимание Егора и недобрые взгляды Малиновской, которая при виде меня что-то начинала шептать своим подружкам-оторвам. Неужели решила, что мне действительно нужен Власов? Глупости какие! Он, конечно, смазливый и все такое, но не в моем вкусе. Мне даже Барсиков нравится больше.
Библиотека находилась на третьем этаже, и рядом с ней возникла настоящая очередь – сегодня учебники получали все одиннадцатые классы. Пока мы ждали, когда подойдет наша очередь, я оставила рюкзак девчонкам и помчалась в туалет, и уже там стала свидетельницей странного разговора. Я мыла руки, когда услышала голоса Ольги Владимировны и Алены Томасовны, которые остановились в коридоре где-то неподалеку от женского туалета.
– Барсов опять без формы, – выговаривала Атом классной руководительнице.
– Мы с ним об этом говорили. Он в начале следующей недели будет в форме, – твердо ответила та. – Директора я в известность поставила.
– А почему он сейчас не в форме, Ольга Владимировна?
– Потому что у него были проблемы с деньгами.
– Погодите, так у него отец сам… Ну, вы знаете кто. Неужели он сыну форму купить не может?! Может быть, позвонить ему? Врет же небось, засранец!
– Нет! – вдруг воспротивилась Ольга Владимировна. – Не надо его отцу звонить. Мы все уже решили. Мир не перевернется, если один ученик побудет без формы несколько дней.
