И тут он обнимает меня, прижимает к своей горячей груди. Холод мгновенно сменяется жаром – таким обжигающим, что кажется, вода на моей коже превращается в пар. Его руки скользят по спине, а я чувствую, как тело отзывается на каждое прикосновение.
Он обхватывает мое лицо ладонью, большим пальцем проводит по нижней губе. Я замираю в ожидании поцелуя, закрывая глаза…
И тут он наклоняется… и начинает лизать мою щеку. Медленно, тщательно, с каким-то странным мурлыканьем…
– Мяу.
Что? Морозов мяукает?
– Мяу.
Резко открываю глаза.
Надо мной нависает наглая морда бабушкиного кота Васьки. Его розовый язычок продолжает методично облизывать мою щеку, а зеленые глаза смотрят с выражением полного превосходства.
– Васька, ты офигел?! – возмущенно вскрикиваю, отодвигая кота.
Кот невозмутимо спрыгивает с кровати и, высоко задрав хвост, удаляется к двери. На пороге он оборачивается и бросает на меня взгляд, который ясно говорит: «Спи дальше, если можешь».
Что за нахал?
Падаю обратно на подушку, чувствуя, как пылают щеки. Боже мой, что за сон! Я что, серьезно видела эротические сны про Морозова?! И самое ужасное – мне понравилось. Очень понравилось.
– Господи, – бормочу я в подушку. – Я что, совсем с ума сошла? Это же Морозов! Зануда! Старик!
Но тело явно не согласно с моими мыслями. Оно все еще помнит ощущение сильных рук, горячей кожи, этот взгляд серых глаз…
В этот момент звонит телефон. На экране высвечивается имя «Каролинка» – моя лучшая подруга.
– Привет, Кара, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
– Аленка! Наконец-то дозвонилась! – радостно кричит Каролина. – Как дела в деревне? Уже сдохла от скуки?
– Почти, – вру, невольно поглядывая в окно на домик Морозова. – Тут такая тоска, что хоть волком вой.
– Бедняжка! А я вот вчера была на вечеринке у Димки Мамаева, ты помнишь его? Так вот, представляешь, кого я там встретила? Данила!
У меня екает сердце. Данил – мой бывший, с которым мы расстались месяц назад после грандиозного скандала.
– И что? – стараюсь говорить равнодушно, но глаза сами собой ищут высокую фигуру майора.
– Ну, он там с новой пассией крутился. Высокая блондинка модельной внешности. И все вечер делал вид, что ты ему совершенно безразлична, но потом напился и начал спрашивать, где ты и когда вернешься.
– Серьезно? – я делаю вид, что это меня задевает, хотя на самом деле чувствую странное облегчение.
– А там у тебя хоть мужики нормальные есть? Или одни деревенские?
Я чуть не подавилась. Если бы она знала!
– В основном местные, – говорю, продолжая сканировать двор взглядом. – Один постоялец есть, но он… не мой типаж.
– Почему? Страшный?
– Нет, просто… слишком взрослый. И серьезный. Полицейский какой-то.
– А сколько ему лет?
– Тридцать четыре, – честно отвечаю.
– Блин, это же идеальный возраст! – Каролина явно оживилась. – Данилке-то всего двадцать один, а ведет себя как школьник. А тут взрослый мужчина! Расскажи, какой он?
Я думаю о широких плечах, серых глазах, ямочках на щеках, когда он улыбается… О том, как выглядел его торс, когда он обливался водой… О том сне, который мне только что снился…
– Ну… симпатичный, наверное, – выдавливаю из себя. – Но он слишком… правильный, что ли. Совсем другой мир. Мне нужен кто-то ближе по возрасту и интересам.
– Ой, Аленка, а может, это то, что тебе нужно? – мечтательно тянет Каролина. – После этого инфантильного Данила – настоящий мужчина!
В этот момент я вижу, как из домика выходит сам объект нашего разговора. На нем камуфляжные штаны и футболка, волосы слегка взъерошены. Он останавливается, потягивается, и футболка задирается, обнажая полоску загорелого живота с тем самым прессом…
– Алена? Алена, ты меня слышишь? – голос Каролины выдергивает меня из транса.
– Да-да, слышу, – бормочу я, не отводя глаз от окна.
Морозов поворачивается в сторону дома, и на секунду мне кажется, что он смотрит прямо на мое окно. Я инстинктивно отпрыгиваю от занавески, сердце колотится.
– Так что там с полицейским? – не унимается Каролина. – И вообще, забей на Данила! Видела бы ты его новую пассию – накачанные губы, наращенные ресницы, мозгов на копейку.
– Он всегда любил кукол, – отвечаю рассеянно. – А с полицейским ничего. Он слишком… серьезный. У нас абсолютно разные миры. Он служит, ловит преступников, а я… ну, ты знаешь, какая я.
– Какая? – фыркает Каролина. – Умная, красивая, талантливая. По-моему, ты недооцениваешь себя.
– Кара, ты же меня знаешь, – вздыхаю я. – Меня все считают принцессой. Что мне нужны клубы, рестораны, шопинг. А он, наверное, читает уставы на ночь и встает в пять утра на пробежку.
– И что в этом плохого? – не сдается подруга. – Может, тебе как раз нужен кто-то, кто научит тебя ответственности?
Морозов теперь возится с какими-то дровами, складывает их в поленницу. Мышцы на его руках играют под загорелой кожей, и я ловлю себя на том, что облизываю губы.
– Ответственности меня и родители научат, – бормочу я. – А от мужчин мне нужно что-то другое.
– Что именно? – хитро спрашивает Каролина.
– Не знаю… Понимание? Легкость? Чтобы с ним было весело, а не как на допросе.
– А может, тебе просто кажется, что он серьезный? – не сдается подруга. – Может, у него есть и другие стороны?
Морозов заканчивает с дровами и направляется… черт, он идет к дому! К бабушкиному дому!
– Кара, мне нужно заканчивать, – торопливо говорю я. – Тут… дела по хозяйству.
– Ладно, но подумай над тем, что я сказала! И не зацикливайся на Даниле – он не стоит твоих переживаний. А если что-то интересное случится с полицейским, обязательно расскажи!
– Ничего не случится! – я чуть ли не кричу.
– Угу, – скептически тянет Каролина. – Ну-ну. Созвонимся завтра!
Она отключается, а я остаюсь сидеть на кровати с телефоном в руках, чувствуя себя полной идиоткой. Слишком разные… Ага, конечно. А сон с шлангом и бикини – это что, подсознательное изучение различий?
За дверью слышны голоса – бабушка встречает Морозова. Интересно, зачем он пришел? И почему у меня от одной мысли о том, что он здесь, в нескольких метрах от меня, начинает бешено колотиться сердце?
Быстро подхожу к зеркалу и пытаюсь привести себя в порядок. Волосы растрепались, щеки пылают, в глазах какой-то лихорадочный блеск.
– Соберись, Алена, – говорю я своему отражению. – Да, он привлекательный. Очень привлекательный. Но он реально из другого мира. Он серьезный, взрослый, ответственный. А ты… ты избалованная девчонка, которая до сих пор не знает, чего хочет от жизни.
Но почему тогда, думая о его руках, направляющих мои движения во время дойки, я чувствую такое головокружение? И почему этот сон был таким… ярким?
Падаю обратно на кровать и закрываю лицо руками. Похоже, эти две недели в деревне окончательно сведут меня с ума. И дело тут совсем не в скуке.
Глава 10 Морозов
Лес встретил меня прохладой и тишиной, но желанного покоя не принес. Уже полчаса я брел по грибной тропинке, которую обнаружил за околицей, а в голове крутились мысли совсем не о природе и отдыхе.
Алена. Черт побери, эта девчонка засела в мозгу как заноза всего за сутки.
Нашел семейство белых грибов под старой березой и механически начал срезать их ножом, но мысли были заняты совсем другим. Ее аромат: цветочный шампунь и что-то еще, чисто женское. Гладкая кожа рук, которую я почувствовал утром, когда учил ее доить козу. А это чертово розовое бикини? Да оно кого угодно с ума сведет.
«Соберись, Морозов, – мысленно одергивал я себя, складывая грибы в рюкзак. – Тебе тридцать четыре года, а не четырнадцать».
Но даже ее скверный характер и бунтарство почему-то привлекали. Как она вскидывала подбородок, когда злилась. Как блестели глаза, когда она огрызалась. Как звучал ее смех…
За кустами что-то зашуршало, и я увидел пару зайцев. Они носились друг за другом по поляне, и самец настойчиво преследовал самку. Он поймал ее, запрыгнул сверху и начал…
Вот же черт!
Отвернулся, но тут же наткнулся взглядом на белок на соседнем дереве. И эти твари занимались тем же самым! Серьезно? Даже лесные обитатели решили напомнить мне о том, о чем я отчаянно пытался не думать?
«Когда я в последний раз был с женщиной?» – невольно задался вопросом, продолжая собирать грибы.
Два месяца назад? Или больше?
Какая-то девица из бара рядом с работой, имени которой я даже не помню. Блондинка или брюнетка – тоже не помню. Помню только, что все было механически, без эмоций, просто снятие напряжения.
А сейчас от одних только мыслей об Алене у меня встает, как у подростка.
Я всегда гордился своим самоконтролем. В спецназе это жизненно важно – уметь управлять эмоциями, держать себя в руках, не поддаваться инстинктам. А тут какая-то девчонка в розовом бикини – и весь мой контроль летит к чертям.
Еще одна пара белок на дубе. И снова то же самое представление. Я зажмурился и быстро пошел дальше по тропинке.
Да что со мной происходит?
Неужели два месяца воздержания довели до такого состояния? Или дело в ней самой?
Вспомнил, как она обернулась ко мне в сарае с той сияющей улыбкой. Как наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Как мне захотелось поцеловать ее, прижать к стенке, почувствовать, как ее тело отзывается на мои прикосновения…
Член напрягся в штанах, и я выругался сквозь зубы. Отлично. Теперь я еще и хожу по лесу со стояком, как озабоченный маньяк.
В кустах снова что-то зашуршало. Обернулся и увидел еще одну парочку зайцев, занятых своими делами. Все, хватит! Либо у всех лесных жителей сегодня праздник любви, либо у меня окончательно съехала крыша.
Рюкзак был уже почти полон грибов – белых, которые баба Зина обязательно оценит. Самое время возвращаться. И желательно принять холодный душ. Или облиться ледяной водой из бочки, как утром. Хотя во время утреннего обливания Алена подглядывала за мной из окна – я прекрасно это заметил. И почему-то эта мысль только усиливала возбуждение.
«Твою дивизию!» – выругался я, ускоряя шаги к деревне.
По дороге назад я старался думать о чем угодно, только не об Алене. О работе, о планах на завтра, о том, что нужно починить калитку у своего домика. Но мысли предательски соскальзывали на запретное: как бы она выглядела без этой футболки, которая так соблазнительно обтягивала ее фигуру? Какие звуки издавала бы, если бы я…
Стоп. Хватит. Я же взрослый мужик, а не гормональный подросток.
К дому бабы Зины я подошел уже в относительно приличном состоянии. Постучал в дверь и зашел на кухню, где хозяйка как раз чистила картошку.
– Ванечка! – обрадовалась она. – А я думаю, куда ты пропал? Грибочков принес? Ой, какие красавцы! Белые! Сейчас пожарю с картошечкой, объедение будет! А рыбку уже к вечеру пожарю.
– Спасибо, – высыпая грибы в корзину на столе. – В лесу хорошие места, грибов много. А где ваша подопечная? – спросил, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
– Спит, – баба Зина махнула рукой. – Проснулась после дойки, поговорила с подружкой по телефону и снова легла. Небось, от вчерашней наливки голова еще болит.
Значит, она дома. В своей комнате. Возможно, все еще в той тонкой майке, в которой я видел ее утром…
– Ладно, пойду к себе..
– Иди-иди, – кивнула баба Зина. – А через часик приходи, грибочки попробуешь!
Практически сбежал к своему домику. Внутри было прохладно и тихо. Сел за стол, достал старые газеты, которые нашел в шкафу. «Сельская правда» десятилетней давности. Идеальное средство от любого возбуждения.
«Урожай зерновых в Рязанской области», «Новые методы борьбы с колорадским жуком», «Районные соревнования по шахматам среди пенсионеров»… Читал заголовки, пытаясь сосредоточиться на чем-то максимально скучном и далеком от Алены.
Но даже статья про борьбу с вредителями картофеля не помогала. Мысли снова и снова возвращались к Аленке. К тому, как она пахнет. Как смеется. Как краснеет, когда смущается.
«Два месяца без женщины, – напомнил себе я. – Вот и весь секрет. Гормоны играют, а под рукой оказалась красивая девушка. Ничего особенного».
Но это была ложь, и я это прекрасно понимал. Дело было не просто в воздержании. С той блондинкой из бара я переспал именно потому, что нужно было снять напряжение. Механически, без эмоций, как поход к врачу.
А здесь… Здесь было что-то другое. Что-то, что заставляло меня чувствовать себя живым впервые за три года.
И это пугало больше, чем любая перестрелка с бандитами.
Отложил газету и потер лицо руками. Еще двенадцать дней в этой деревне. Двенадцать дней рядом с ней. Как я это переживу?
Может быть, стоит уехать раньше? Сказать, что срочно вызвали на работу?
Но, даже думая об этом, я понимал, что не уеду. Не смогу. Потому что впервые за долгое время мне было… интересно. Опасно, неправильно, но безумно интересно.
