Папа злится на меня вдвойне. Не только из-за того, что я почти четыре года скрывала от них, что родила ребенка. Да, это огромная ошибка, которую я совершила. Вторая ошибка за всю жизнь. Но я знала, как отреагирует отец. Если бы я все рассказала еще тогда, когда только узнала о своей беременности, папа сразу нашел бы того, кто со мной так поступил. И вот тогда действительно все перевернулось бы. И, возможно, этой компании не стало бы. А сейчас у каждого есть своя жизнь. Прошлое забыто. С Сашей мы будем иметь лишь рабочие отношения, не более. И не думаю, что он догадается…
Несколько коротких стуков, и дверь приоткрывается.
– Можно? – тихо спрашивает девушка, одетая в юбку-карандаш и белоснежную рубашку. Волосы собраны в аккуратный пучок. Выглядит идеально. Но я на миг застываю, как и сама она. Потому что мы узнаем друг друга. Я будто возвращаюсь в прошлое и снова переживаю ту сцену, когда целая толпа ребят смеялась надо мной, считая легкомысленной особой.
– А-Алина? – ее брови ползут вверх от удивления.
– Я, Майя. Я. Как же тесен мир, верно?
Майя, та самая яркая девушка со светлыми глазами… Та самая, которая ненавидела меня всем сердцем со дня нашей встречи. Стоит передо мной серой мышкой, внимательно разглядывает мое лицо. Будто все еще не верит, что эта та Алина, которую прилюдно унизила их компашка. В первую очередь ее же парень Артур.
– Если память мне не изменяет, то ты вроде была из обеспеченной семьи. Что тут делаешь? – киваю на диван, сама же откидываюсь на спинку и не могу отвести взгляда от девушки. – Присаживайся.
Пару секунд она так и стоит, словно замороженная. Потом, втянув носом воздух, заполняет легкие кислородом и делает шаг за шагом вперед. Аккуратно садится. На меня уже не смотрит, ломает себе ногти.
– Нет, Алин. После потери семьи я осталась ни с чем, – говорит она настолько тихо, что я еле разбираю слова. Становится слишком больно. Потому что не представляю, как можно жить, потеряв всех родных. Но и эту тему трогать не хочу.
– А как же твой парень? – иронично выгибаю бровь, постукивая пальцами по столу.
– Тебе все с самого начала? Или именно ответить на данные вопросы? – без капли злости выдает Майя, заглядывая в мои глаза пристальным взглядом. Лицо у нее бледное, как у мертвеца. И худая очень. – Давай лучше с самого начала. Чтобы все ясно стало. Возможно, это к лучшему. Давно хочу с кем-то поговорить, но не было такого человека, чтобы… – грустно усмехаясь, она разглядывает все вещи на столе, но на меня уже не смотрит.
– Не похоже, чтобы ты горела желанием рассказать о своем прошлом. А я не хочу заставлять тебя. Это не мое дело вообще и интересовать меня на самом деле не должно. В конце концов, мы сюда работать пришли, а не обсуждать личную жизнь.
– Нет, мне самой это очень нужно. Пойдет на пользу, – кивая больше своим мыслям, встает с дивана. Вспомнив, зачем сюда пришла, Майя снова усмехается, но в этот раз на то, что папки с документами держит в руке очень крепко. Положив их на стол, садится обратно. – После того как ты ушла из университета, столько всего произошло…
На самом деле мне очень даже интересно, что Майя имеет в виду под словами «столько всего», но в то же время я понимаю, что причиню и себе боль, и этой девушке, если стану давить и просить, чтобы она все выложила как есть.
– Мои родители попали в аварию. Скончались на месте ДТП, – выдохнув, начинает девушка. – В тот день я мало того, что узнала об их смерти, так еще и о том, насколько сильно вляпался папа в неприятности. Я осталась ни с чем. В самую трудную минуту мне помог Алекс. Подобрал с улицы, когда я так сильно нуждалась в поддержке. Не было никого, к кому я могла бы постучаться. Все друзья, лучшие подруги – они оказались… – горькая усмешка не исчезает с лица девушки. – Короче говоря, Алина, даже сейчас у меня никого нет. С тех пор я никого к себе не подпускала близко. И в глубине души понимала, что бумеранг настиг меня.
– А как же Артур? – повторяю я свой вопрос.
В горле стоит ком. Насколько бы Майя меня не бесила, сейчас мне ее жаль. Да и за все эти годы я научилась узнавать людей, видеть их настоящие лица. И сейчас эта девушка не та, которой была много лет назад. Тогда она была самодовольной избалованной папиной дочкой. Сейчас же такая беспомощная, загнанная в угол.
– Он меня бросил сразу же, как узнал, что у меня ни гроша за душой нет, – голос девушки становится хрипловатым, а глаза наполняются слезами.
– Прекрати, – качнув головой, я зажмуриваюсь.
Потому что понимаю, что она сейчас чувствует и что чувствовала тогда, когда ее все бросили. Четыре года назад меня не покидало ощущение, что я осталась одинокой. Хотя Милена ни на минуту не оставляла, постоянно была рядом и поддерживала. А у Майи, судя по ее словам, не было абсолютно никого.
– Да нет же, – она машет рукой перед своим лицом и вымученно улыбается. – Поверь, мне легче становится. Будто тяжкий груз с плеч снимается. Честное слово. Мне это было необходимо… Было необходимо с кем-то поговорить и опустошить душу. Я осталась на улице. И в универ не могла ходить, потому что финансово у меня не было на это возможности. Да и морально тоже. Меня Алекс, можно сказать, подобрал. Я бродила по городу в слезах, замерзала, но домой отправляться не хотела. Дом – это съемная комната, где жили пять человек. Все отвернулись от меня. А он… Он помог, приютил. Потом работу дал, в университет буквально заставил идти. Он не должен был все это для меня делать, поскольку я считаю себя недостойной всех его усилий. Я… Ведь я тоже была замешана в той ситуации с фотографиями. Алина, – девушка поднимает на меня заплаканный взгляд. – Можешь уволить меня сейчас же. Можешь сказать что угодно. Честно, я заслужила. Но… Единственное, прости меня, пожалуйста. Я тебя умоляю. После всех гадостей, что я натворила, Бог меня сильно наказал. У меня есть дочь, Алин. Мне страшно, что она тоже будет наказана из-за моих ошибок.
Глава 2
Нервно сглотнув, я стараюсь отдышаться. Слишком много информации за считаные минуты. Мозг отказывается соображать.
– Ты вышла замуж в итоге? – тихо уточняю я, впиваясь в девушку заинтересованным и немного грустным взглядом.
Если да, то она на самом деле большая умница. Раз после всех испытаний, предательств друзей смогла стойко стоять на ногах и устроила свою жизнь. Новую жизнь, с совсем другим человеком. Но почему-то мне кажется, что нет у нее отношений. Она выглядит слишком измученной и уставшей. Знакомо мне это состояние.
– Нет, – улыбнувшись сквозь слезы, она повторяет: – Нет, Алин.
Девушка вытирает влагу с лица и нервно кусает губы.
– Я немного запуталась. Есть предположение, но мне даже озвучивать страшно. Совсем не хотелось бы, чтобы это было правдой.
– Так и есть, – кивнув, вздергивает подбородок. – Я не считаю, что сделала что-то очень плохое. Влюбилась, встречалась с парнем, любила его безумно, хоть и был он изначально самодовольным козлом. Но сердцу не прикажешь, ведь верно? Думала, мы никогда не расстанемся. Я забеременела. Потом трагедия с родителями… Я все рассказала Артуру, однако единственное, что он мне дал, так это деньги на аборт. Командовать начал, что если я не избавлюсь, то рано или поздно убьет малыша. Господи…
Слезы опять текут по ее щекам. Я в ужасе слушаю ее речь и на секунду ставлю себя на место Майи. Не дай бог, если бы Саша мне такое сказал, я бы, скорее всего, прикончила его там же, несмотря на то, что все считают меня тихой и не умеющей отстаивать свои права девушкой. Ради своего ребенка я готова уничтожить каждого, кто его обидит!
– Когда Артур увидел меня с животом, так чуть не придушил в университете. Опять же Алекс заступился. Глупо было, конечно, но сказал, что мы в отношениях. И что я от него беременна. После этого тот кретин, отец моей Маши, раз и навсегда отстал от меня, а напоследок наорал, что я продажная баба. В то мгновение я так сильно ощутила, что ты испытала в тот день, когда на тебя все накинулись с обвинениями. Даже Алексу сказала, что карма все-таки существует.
– Карма, – усмехаюсь я. – Нет, я так не считаю.
Не считаю, потому что Алекс никак не расплатился за свои ошибки. Я же родила крошечную малышку, с которой три месяца провела в больнице. Айсель появилась на свет семимесячной. Я даже не могла прикоснуться к дочке, которая весила-то всего пару килограммов. Настолько маленькой была, что я боялась причинить ей боль. Плакала, билась в истерике. Больше всего было страшно потерять дочь. Но мой ангел, моя Милена была со мной. Крепко держала за руку, гладила по голове в трудные минуты, успокаивала. Она столько всего для нас с дочкой сделала, что я всю жизнь буду ей должна.
– Нет, Алин, – разводит она руками. – Ты на меня посмотри, – усмехается невесело. – Отец моей дочери Артур. Который скоро женится. Угадай, кто его любимая девушка? – кривит она рот и морщится, словно от боли.
– Понятия не имею. Я же не со многими из университета поддерживала отношения. Но так понимаю, та самая оттуда?
– Ну да. Твоя подружка. Оля.
– Оххх, – срывается с губ, затем из горла вырывается истерический смех. – Господи… Так ты сказала, что тебя Артур бросил из-за денег. А у Оли они разве есть? Кстати, никакая она мне не подруга. Еще в тот день показала свое истинное лицо.
– Верно, меня бросил, потому что я осталась без копейки. А ее… А черт знает, Алин, каким таким образом она сумела его околдовать. Мне таким странным все это кажется. Но почему-то я уверена, что до свадьбы дело не дойдет, хоть ребята уже и готовятся к торжеству.
– Не думай о нем, – серьезно заявляю я, умом понимая, что это невозможно, когда в доме бегает копия человека, который засел в мозгах и в сердце еще много лет назад. И никак выбросить его оттуда не можешь. – Несколько лет ты без него справляешься на ура. Нафиг тебе такой мужик, Майя?
Девушка пару минут молча смотрит на меня, не издает ни звука. Задумывается.
– Сказать легко. Ты сумела забыть Алекса?
Опять ох! Следовало ожидать этого вопроса, конечно. Но ей знать ответ незачем. Потому что с Сашей у них хорошие отношения. Еще не хватало, чтобы рассказала ему о нашем разговоре.
– Забыла, – киваю и улыбаюсь широко. – Время лечит раны, Майя.
Время совсем не лечит раны, просто привыкаешь жить с той болью, со шрамом. Постепенно становится легче, но… Я не представляю, что почувствую, встретившись лицом к лицу с Сашей.
По выражению лица девушки отчетливо ясно, что она мне не верит. Но не задает лишних вопросов.
– А дочь твоя как? В садик ходит? – спрашиваю как бы невзначай.
– Ходит, – улыбается она. Глаза начинают блестеть от счастья. – Машка у меня умница такая. Маму не обижает, ведет себя спокойно.
– Вот видишь. Жизнь непредсказуемая штука, однако есть и положительные моменты. Так что… Жаловаться не нужно, Майя. Документы отдала, а теперь иди. Приступай к своей работе.
Девушка снова замирает и смотрит на меня ошарашенно.
– Я думала… Ты меня уволишь, – шепчет.
– Уволю, – киваю. – Обязательно уволю, если увижу косяки. А за прошлые ошибки… Это будет глупо, Майя. Только ты язык за зубами держи, чтобы мой папа ничего не узнал. Ну и дядя Рамиль тоже. Надеюсь, ты поняла меня?
– Конечно, – встав, поправляет подол юбки, улыбаясь, направляется к двери. – Спасибо, Алин. Ты просто ангел.
Ага. Ангел, черт возьми! Вообще-то я всегда такой была.
До самого вечера застреваю в компании. Мне нравится изучать документы, запоминать какие-то нюансы и вносить их в отдельный блокнот, чтобы потом обсудить с отцом.
Прежде чем уйти, звоню няньке и спрашиваю, все ли в порядке дома. Она утверждает, что Айсель ведет себя очень даже хорошо, хоть я и сомневаюсь в этом. Сбросив звонок, я жду обещанное сообщение от Наталии Сергеевны, куда она прикрепляет фотографию моей доченьки. Она качается на качелях, улыбается в камеру. Прямо копия Милены, ей-богу. Любительница позировать.
Папа просит зайти к нему. Не спеша покидаю свой кабинет и мысленно молю бога, чтобы мы с Сашей не встретились. Да только мою мольбу никто не слышит, и едва я оказываюсь в просторном помещении, где много лет трудится отец, как вижу знакомую мне фигуру.
Чернов сидит в кресле, закинув ногу на ногу. Поворачивается к двери и замечает меня. Мне кажется, я дышать забываю, встретившись с темными глазами. А Саша… Он не отводит от меня взгляда. Если так будет продолжаться, папа сразу догадается, что наши переглядывания неспроста. Так не смотрят равнодушные друг к другу люди. Тимур Захаров не глупый мужчина. Выводы он сделает моментально. Поэтому я выпрямляю спину и, уверенной походкой подойдя к столу, сажусь напротив Саши.
– Добрый вечер, – натягиваю на лицо улыбку, чувствуя, как сердце колотится в груди. И, кроме его стуков, я в данный момент ничего не слышу.
Глава 3
Милена всегда говорила, что я сильная девушка, несмотря на мои истерики. Бывало, я просто не могла контролировать свои эмоции и психовала. Вспоминая слова сестры, я гордо вздергиваю подбородок и смотрю на Сашу так, будто удивлена встрече со своим другом детства. А о том, что между нами были серьезные отношения, я вовсе предпочитаю забыть.
– Рада тебя видеть, Саш. Спустя столько лет, – говорю как можно тверже. На самом деле голос подрагивает, и, заметив в глазах парня из своего прошлого тоску и боль, я сразу же поворачиваюсь к отцу и нервно сглатываю. – Пап, что-то важное хотел сказать? А то поздно. Мне бы домой поехать.
В том, что отец не станет говорить о моей дочери здесь, при Саше, я уверена. И задерживать меня на рабочем месте тоже. А это означает лишь одно: коротко даст о чем-то знать и отпустит домой. Возможно, конечно, что сам подвезет и снова начнет ругаться, что я поступила неправильно, отказавшись жить в его особняке. Да только он не понимает, что я свое решение не изменю.
– Хотел сказать, что теперь вы с Саней должны быть начеку и ждать подвоха от всех и везде. Как я уже говорил, через некоторое время мы с Рамилем окончательно уйдем отсюда. А это значит, что судьба компании будет зависеть от вас. Много лет мы пашем, с чистой совестью хотим продолжить жить без бизнеса. Не подведите нас.
Саша подозрительно молчит. Но я вижу, как он напряжен. Крепко сжимает в руке телефон, не отводит взгляда от моего отца.
– Я тоже рад тебя видеть, Алина. Спустя столько лет, – парирует Саша и сразу же поворачивается к отцу: – Папа, конечно, говорил, что меня ждет сюрприз. Но чтобы такой… Настолько приятный, – улыбается он. – Дядь Тимур, ты в детстве в штыки принимал, когда мы с Алиной играли и иногда «терялись». Неожиданный жест с твоей стороны. Я думал, ты всю жизнь будешь против, чтобы наши пути хоть где-то пересеклись.
Господи. Мне визжать в голос хочется и ударить Сашу, желательно чем-нибудь тяжелым. Что он несет? Чего добивается, черт возьми?!
Отец усмехается. Потирает чуть заросший щетиной подбородок. Буквально сканирует то меня, то Чернова пристальным взглядом. Еще чуть-чуть – и я просто сбегу отсюда, как последняя трусиха. И от той сильной Алины, о которой постоянно говорит Милена, ни следа не останется. Стресс, который я пережила за сегодняшний день, намного больше, чем за последний год.
– Вы взрослые люди, Саня. Когда мелкий пацан пропадает с четырехлетней девчонкой, родители, естественно, волнуются. Тем более родители девчонки. Я смотрю, ты сейчас повзрослел, стал успешным, нам с Черновым клыки показывать начинаешь. Такие дела, да, Сань?
– Ну какие там клыки, дядь Тимур? Я просто вопрос задал и получил ответ, – поднимает руки вверх. – Хорошо, я понял тебя. Бизнес никуда от нас с Алиной не денется и не провалится. И более того, мы добьемся успехов, которых вы с моим отцом не добивались почти тридцать лет, – самодовольно ухмыляется парень. – Да, Алин? – поворачиваясь ко мне, гипнотизирует вопросительным взглядом. Благо, я быстро отмираю и киваю несколько раз в знак согласия.
Хитрый мерзавец. Таким образом пытается смягчить моего папу? Ведь видит же, что не понравился ему вопрос, который Саша задал.
– Все будет хорошо, – заверяю я отца и встаю, поправляя подол платья. – До завтра тогда?
– Я тебя подвезу, – папа встает следом. – Или ты на своей машине приехала?
– На своей, – улыбаюсь его заботе. – Пап, не волнуйся ты за меня. Субботу и воскресенье будем у вас, обещаю.
Отец лишь кивает. Попрощавшись с ним и Сашей, я выхожу из кабинета и, прислонившись к стене, глубоко вздыхаю. В висках стучит от напряжения, в горле застревает ком. Впервые за долгое время мне хочется спрятаться от всех и выть в подушку. Господи, что за день такой сумасшедший?
Створки лифта почти закрываются, как чья-то нога оказывается между ними – и они снова раздвигаются. Чернов Александр собственной персоной. Стоит напротив меня и смотрит так, будто придушить готов.
– И какие у тебя планы сейчас, Алина? Вернулась, чтобы опять все перевернуть вверх дном и свалить, оставить весь сломанный мир позади?
Как говорится, лучшая защита – нападение. Вот сейчас Саша нападает на меня, лишь бы себя обелить? И это выглядит так подло со стороны. Потому что мы оба знаем, что виновата не только я. Что разошлись наши пути не только из-за меня.
– Что за чушь ты несешь? – подаю я голос.
Нужно держать себя в руках и вести себя спокойно. Не обращать внимания на его попытки вывести меня на эмоции. Я умею их контролировать, ведь верно?
Саша заходит и, едва лифт трогается с места, нажимает на кнопку «стоп». Я что-то бормочу себе под нос. И очень стараюсь не злиться и не повышать голос. И только бог знает, каких усилий мне это стоит.
– Чушь? – усмехается уголками губ. Глаза черные-черные. Разглядывает меня так, будто сто лет не видел. Впрочем, так и есть. – Зачем ты вернулась, Алина?
Огромная фигура нависает надо мной. Я делаю шаг за шагом назад до тех пор, пока не прижимаюсь спиной к стене. Саша упирается руками по обе стороны от моей головы, наклоняется настолько близко, что горячее дыхание обжигает висок. Я замираю. Перестаю дышать. Лишь вздергиваю подбородок и упрямо смотрю ему в глаза.
– Чтобы работать? – выдаю я твердо. – Чтобы устроить себе новую жизнь, быть может? Без тебя! Идеальную жизнь! Где не будет человека, который не узнает девушку, которую, по его же словам, безумно любил? Я в компании своего отца, Саша. Кто ты такой, чтобы рычать на меня и какие-то там права качать? Ты вообще случайно с катушек не слетел? Отойди от меня! Немедленно!
Я говорю быстро-быстро. На одном дыхании! Воздуха катастрофически не хватает. Я чувствую исходящее от Саши тепло. Чувствую его дыхание и стук своего сердца. Оно вот-вот выскочит из груди. Господи, пусть он отойдет от меня. Пожалуйста.
– С катушек я еще не слетел. Но слечу, если ты весь день будешь торчать перед моими глазами. Где же ты была все эти годы, милая Алина? Парней как перчатки меняла? Что тебя вынудило вернуться? Неужели и там чье-то сердце разбила, а потом решила избавиться от него и отправиться далеко-далеко?
– Боже, – смеюсь, упираясь ладонями в мощную грудь. И чувствую, что его сердце тоже стучит слишком быстро. На самом деле он пытается вести себя так нагло и грубо. Но он нервничает. И несет всякую чушь лишь для того, чтобы меня задеть и больно сделать. – Нет, ну реально сумасшедший. Тебя не должна интересовать моя личная жизнь, ведь верно, Саш? Наши пути давно разошлись. Ты мне никто. Я тебе тоже. Так что отойди и сделай так, чтобы лифт начал работать. Мне домой ехать надо.
Чернов не отводит от меня глаз. Минуты две, наверное. Я выдерживаю его пристальный, задумчивый взгляд. Ощущение, будто вовсе не моргаю, не дышу, не живу. Где-то в облаках летаю. И вспоминаю все, что произошло между мной этим парнем.
Он был моим первым. С самого детства я любила его. И, мне кажется, что люблю до сих пор, раз так сильно голова кружится рядом с ним, а пульс все скачет.
– Ты не сможешь здесь работать, – наконец проговаривает он, сделав маленький шажок назад. Поправляет свой пиджак, затем зарывается в волосы пятерней. – Рано или поздно снова свалишь.
– Не-а, – качаю головой. – Никуда я не уйду, даже не надейся. И умей вести себя по-человечески. Не приближайся! Ни-ког-да! Понял меня?
Саша закатывает глаза и смеется, запрокинув голову назад.
– Свалишь, Алина. Как миленькая свалишь.
Хмыкнув, я вскидываю подбородок. Саша нажимает на кнопочку, и лифт снова трогается с места. Это тесное помещение заполнилось запахом, исходящим от Саши. Прикрываю глаза и нервно сглатываю, пытаясь не думать о нем и его словах.
К черту его! Честное слово! Прошлое не вернешь, ошибки не справишь. А настоящее… Оно не изменится. Иначе начнется настоящая война.
Телефон Саши звонит. Он смотрит на экран, но не принимает звонок. Поджав губы, прячет мобильник обратно в карман.
Створки лифта расходятся. Чернов выпускает меня первой, как джентльмен, хотя буквально минуту назад был готов сожрать, бил словами.
Достав из сумочки ключи от автомобиля, иду к выходу. Ноги трясутся. Не понимаю, почему так нервничаю. Это лишнее. Мы с Сашей будем видеться теперь часто. Я обязана привыкать и не дрожать так при каждой встрече с ним. Иначе он поймет, как действует на меня, начнет давить и наезжать еще сильнее.
– Алекс! – буквально кричит рядом проходящая девушка.
Я как-то неосознанно оборачиваюсь и моментально жалею, увидев, как она бросается на шею Саше. В горле образовывается ком.
Я всю жизнь боялась того, как отреагирует Саша, узнав о нашей дочери. И настолько же сильно боялась сломаться, увидев его с другой. Потому что это выше моих сил.
