Юлия Гетта "Не его невеста"

Пока занимаюсь омлетом и варю кофе, буквально спинным мозгом чувствую на себе его взгляд. Но трусливо боюсь обернуться.

Когда все, наконец, готово, накрываю на стол. Расставляю приборы, находясь очень близко, но открыто взглянуть на Глеба по?прежнему не осмеливаюсь. Ругаю себя мысленно за эту дурацкую неловкость, но ничего не могу с собой поделать. Скорее бы он уже съехал…

Закончив сервировку, бормочу себе под нос:

– Ну, вот все и готово… Ты можешь начинать есть, если сильно голодный, или подожди нас. Я пойду разбужу Егора.

– Подожди.

Запястье обжигает от сильного захвата. Растерянно смотрю на длинные мужские пальцы, впивающиеся в кожу, резко поднимаю взгляд и сталкиваюсь глазами с двумя ярко?голубыми сканерами.

От шока не могу даже попросить его, чтобы отпустил. Но к счастью, вскоре он сам делает это. Отпускает.

Неосознанно обхватываю запястье в том месте, где только что сжималась его ладонь. Кожу слегка покалывает, сердце так и молотит в груди. Вопросительно вскидываю брови. Какого черта он себе позволяет?

– Егор говорил вечером, что сегодня поедет в офис к обеду, – невозмутимо произносит Глеб в ответ на мой требовательный взгляд. – Мы вчера поздно вернулись. Пусть еще поспит.

Я растерянно молчу, глядя на старшего Орлова. Очень хочу возразить ему, но в голову не приходит ни одного весомого довода. Если Егору не нужно утром ехать в офис, то и будить его в такую рань действительно необходимости нет.

– Присядь, поешь со мной, – предлагает Глеб, видя мое замешательство.

Он требовательно смотрит на меня, и я, словно загипнотизированная его взглядом, сажусь за стол напротив.

Придвигаю к себе тарелку, беру приборы и отправляю небольшую порцию омлета себе в рот. Удовлетворенно прикрываю глаза – он получился нежным и воздушным, просто тает во рту.

Глеб тоже начинает есть.

– Очень вкусно, Настя, – произносит, попробовав.

– Спасибо, – скромно отзываюсь я.

Дурацкое чувство неловкости не покидает, и это уже не на шутку начинает меня утомлять. Поднимаю глаза на Глеба и стараюсь вложить в свой голос как можно больше уверенности:

– Ты так схватил меня за руку, что я испугалась. Пожалуйста, не делай так больше.

– Извини, – безэмоционально отвечает он. И смотрит на меня равнодушно, словно сейчас очень глубоко погружен в свои мысли.

Мне снова начинает казаться, будто он чем?то опечален.

– Как… у тебя дела? – робко интересуюсь, заглядывая ему в глаза.

– Нормально.

– Как вчера посидели с Егором? У вас все хорошо?

– Конечно, все хорошо.

– Вы не поссорились случайно?

На этот вопрос Глеб не отвечает. Вместо этого вопросительно поднимает брови.

– Просто ты выглядишь каким?то подавленным, – пожав плечом, поясняю я. – И ты не захотел, чтобы я позвала его на завтрак…

– Нет, мы не поссорились, Настя. Я не подавлен, просто не выспался. У нас с Егором все отлично, не переживай.

– Зачем тогда ты так рано встал? Если не выспался?

– Хотел поговорить с тобой, – заявляет он.

– О чем? – удивленно тяну я.

Глеб медленно, будто не расслышав моего вопроса, отрезает ножом очередную порцию омлета на своей тарелке и отправляет её себе в рот. Неторопливо пережевывает. Лишь после этого вновь фокусирует на мне взгляд и будничным тоном интересуется:

– Скажи мне, Настя. Ты любишь моего брата?

Мгновение я смотрю на него, пытаясь понять, он шутит так или… К чему это?

– Конечно, люблю, – растерянно улыбаюсь. – А почему ты спрашиваешь?

– Сильно любишь? – снова интересуется он, игнорируя мой вопрос.

Я еще больше теряюсь. Разве такой факт может вызывать у кого?то сомнения?

– Конечно, сильно, – произношу возмущенно.

– А за что? – добивает меня он.

Хлопаю глазами:

– В смысле – за что?

– Ну за что ты его любишь? За какие?то его качества, или за отношение к тебе, или, может, за комфорт, который он тебе дает?

От последних его слов внутренности обжигает, словно кипятком. Я кладу приборы на стол, выпрямляю спину перпендикулярно полу и смотрю на старшего Орлова с неприятным изумлением.

– Ты что, сейчас пытаешься меня оскорбить?

– Нет, с чего ты взяла.

– Я люблю его, потому что люблю, – говорю довольно резко, почти чеканя слова. – Ни за что?то конкретное, а за все сразу. Потому что он – это он. Я понятно объясняю?

– Ты чего завелась? – негромко спрашивает Глеб, вновь глядя на меня каким?то несвойственным ему взглядом. Будто с теплом.

Но это ничуть не остужает мой пыл.

– Ты предположил, что я люблю твоего брата за комфорт! – с тихим негодованием упрекаю я.

– Я ничего не предполагал, я просто спросил.

Щеки у меня пылают. Придвигаю тарелку ближе к себе и начинаю налегать на омлет. Потом бросаю, снова поднимаю глаза на Глеба. Он не ест. Сидит, поставив локоть на стол и подперев подбородок, задумчиво смотрит на меня.

– Значит, ты встал сегодня с утра пораньше, чтобы спросить у меня, люблю ли я Егора? – не могу скрыть в голосе нотки раздражения.

– Нет. На самом деле, я хотел предложить тебе работу, – невозмутимо отзывается он.

Теперь приходит моя очередь удивленно вскидывать брови.

– Какую еще работу? – настороженно интересуюсь.

– У меня в Черногории остался бизнес. Я собираюсь открыть здесь филиал с последующим переносом «головы» в наш город. Сроки поджимают, искать кадры некогда, а ты отличный специалист. Я помню, как Лида тебя нахваливала. Поможешь мне?

Я несколько секунд хлопаю глазами, переваривая услышанное. Это настолько неожиданно, что напоминает какую?то нелепую шутку.

– Но у меня уже есть работа, Глеб… – растерянно произношу, не представляя, как реагировать на такое предложение.

– Ты можешь совмещать.

– Ну не знаю…

– Можешь не отвечать прямо сейчас. Подумай.

– Хорошо, – киваю, настороженно глядя на него. – Я подумаю. Только скажи, как твое предложение по работе связано с вопросом о моей любви к Егору? Я этот момент что?то никак не уловлю.

– Никак не связано, – усмехается Глеб. – Можешь считать, что я спросил тебя о чувствах к брату из праздного любопытства. Мы с Егором вчера рассуждали о любви – что это за явление такое, за что можно полюбить человека, а за что нельзя. Мне просто захотелось услышать еще чье?то мнение на этот счет. Вот и все.

– Вы с Егором рассуждали о любви? – удивляюсь я.

– Тебе сложно такое представить? – Губы старшего Орлова трогает мягкая улыбка. Это такое редкое явление, что я тут же начинаю несмело улыбаться ему в ответ. – Мы с ним можем открыто говорить на какие угодно темы.

– И Егор рассказывал тебе… о своих чувствах ко мне? – осторожно спрашиваю я.

– Ты ведь не станешь просить меня дословно пересказывать тебе наш разговор?

– Нет, конечно, – снова смущенно улыбаюсь. – Не стану.

Действительно, я что, хотела, чтобы он мне вот так взял и все выложил?

И почему это вдруг так меня разволновало? Ну говорил Егор обо мне с Глебом, и что здесь такого. Они же братья. Самые близкие люди. Я тоже Вике много чего рассказываю о наших отношениях.

Пока я продолжаю изумленно пялиться на Глеба, он теряет ко мне всякий интерес. Утыкается в свою тарелку и с аппетитом поглощает омлет. Опомнившись, я тоже начинаю активно работать приборами. Вскоре мы подчищаем наши тарелки и почти одновременно встаем из?за стола.

– Спасибо за завтрак. Было очень вкусно, – сдержанно благодарит меня старший Орлов.

– На здоровье, – вежливо отзываюсь я.

– Подумай над моим предложением, Настя, – вкрадчиво добавляет он.

Несколько раз согласно киваю и начинаю торопливо убирать со стола – время уже поджимает, скоро выезжать из дома, а я еще даже в душе не была.

Глеб неожиданно подключается к процессу уборки, помогает составить тарелки в посудомоечную машину. Оказывается сзади меня так близко, что я чувствую затылком его дыхание, и все волоски на теле встают дыбом.

– Я побегу, а то на тренировку опоздаю, – произношу с неловкой улыбкой, аккуратно покидая тесное пространство между Глебом и посудомоечной машиной.

– Беги, – позволяет он. – Хорошего тебе дня.

– И тебе… тоже.

Пулей вылетаю из кухни. В груди печет. Щеки горят. Да когда это закончится…

Врываюсь в спальню, как ураган, но уже в следующее мгновение замираю на пороге – Егор все еще спит на нашей с ним постели, раскинув руки в разные стороны. Даже позу не поменял.

На цыпочках, чтобы не разбудить его, прокрадываюсь в ванную. Принимаю душ, накладываю макияж и тихонько возвращаюсь обратно. Торопливо одеваюсь и бесшумно выскальзываю из комнаты. Раз уж ему не надо спешить на работу, пусть спит.

Внизу на выходе вновь сталкиваюсь с Глебом. Старший Орлов уже тоже успел переодеться и, судя по всему, собирается уезжать.

– Тебя подвезти? – спрашивает.

– Спасибо. Я на машине, – отвечаю, уводя в сторону взгляд.

Мы вместе спускаемся в гараж. Дверь позади нас захлопывается, а датчик движения почему?то не срабатывает, и мы остаемся в полной темноте.

Глеб хлопает в ладоши, но ничего не происходит. Я тоже резко взмахиваю рукой, но проклятое освещение никак не хочет загораться.

– Лампы, что ли, накрылись, – бормочет Глеб, включая вспышку на своем телефоне.

Я следую его примеру, одновременно делая осторожные шаги в направлении своей машины.

– Ай! – спотыкаюсь обо что?то на полу и падаю вниз.

– Ты в порядке? – встревожено интересуется Глеб. За секунду отыскивает меня на полу и помогает подняться.

– Да, спасибо…

Я больно ударилась коленкой во время падения, но ему об этом, конечно, не сообщаю.

– Что там валяется такое? – причитаю вместо этого.

– Не знаю, – раздается голос Глеба совсем рядом. – Аккуратно, давай я помогу тебе сесть в машину.

– Не надо, я сама…

Он не слушает. Скользит рукой вдоль талии, согревая её теплом. Подталкивает вперед. Кожу жжет в том месте, где она соприкасается с его ладонью, даже сквозь ткань. Я едва вспоминаю, что нужно открыть замок, нащупываю в кармане брелок от сигнализации, жму на нужную кнопку. «Камаро» приветливо отзывается, на доли секунд освещая темное прохладное помещение ослепительным светом фар.

Продолжая настойчиво удерживать ладонь на моей талии, Глеб подводит меня к машине. Открывает дверь с водительской стороны и будто невзначай проводит большим пальцем вверх и вниз по пояснице. Меня сначала бросает в жар, а после вдруг накрывает острым чувством дежавю.

Только это не настоящее дежавю. Потому что такое уже действительно было однажды. Давно. Два года назад. Когда он уводил меня пьяную из клуба, вот так же держал за талию и открывал передо мной дверцу такси.

Мне становится трудно дышать. Яркие воспоминания той ночи накрывают так остро, будто это случилось только вчера. Я отчетливо вспоминаю, как крепко его сильные руки сжимали меня в ту ночь. С какой жадностью он впивался в мои губы, с каким голодом смотрел мне в глаза.