– Без моего согласия ты не будешь никого увольнять, – настаиваю я с колотящимся уже в горле сердцем.
Богдан злится. Я слишком хорошо чувствую его, чтобы понять это, даже когда внешне Тихомиров остаётся абсолютно спокойным.
– Хорошо. Я не буду лезть в твой отдел, – в итоге всё‑таки соглашается он. – Но при условии, что ты сама наведëшь там порядок.
Мне хочется огрызнуться, бросить ему в лицо, что у меня и так там порядок. Но это было бы ложью. Поведение девочек в коллективе действительно оставляет желать лучшего. Хоть они и не виноваты. По‑другому порой просто невозможно добиться от производства соблюдения сроков и своевременной отгрузки заказов. Если бы мои девочки вели себя иначе, мы бы ни за что не продавали столько.
– В таком случае, ты должен навести порядок на производстве, – ставлю своё условие я.
– Договорились, – неожиданно легко соглашается Богдан и протягивает мне ладонь. Для рукопожатия.
Я медленно опускаю на неё взгляд, не осмеливаясь вложить свою руку. Столько месяцев прошло с тех пор, когда мы с бывшим мужем последний раз касались друг друга. И сейчас я боюсь этого. Больше чем огня боюсь.
Но и проигнорировать не могу. Мы же заключаем сделку.
Уговариваю себя мысленно, что это всего лишь деловой жест, не более.
Богдан терпеливо ждёт.
Я всё же вкладываю свою руку в его широкую ладонь, Богдан её тут же сжимает. Очень крепко, но лишь до той степени, чтобы не причинить мне боль. И слишком долго не отпускает. Смотрит пристально в глаза. Проникая в самую душу.
А у меня пульс зашкаливает. По коже бегут мурашки. Жжёт в солнечном сплетении. Боже…
Пытаюсь отнять руку, но Богдан не хочет её выпускать.
– Отпусти, – требую я севшим голосом.
И лишь тогда его хватка немного слабеет.
Я силой вытягиваю свою ладонь и пулей вылетаю из зала для конференций.
7. Наши дни
Врываюсь в свой отдел, как ураган, осматривая напряжённым взглядом девчонок, сосредоточенно трудящихся за своими рабочими местами.
– Доброе утро, – оторвав глаза от мониторов, нестройным хором здороваются они, озадаченно уставившись на меня.
– Где Ольга? – нервно спрашиваю я.
– Так её же… того. Почикали. Я же вам звонила вчера, – с укором произносит Стелла.
– Свяжись с ней, пусть выходит на работу, – распоряжаюсь я.
– То есть, она больше не уволена? – уточняет Стелла, недоуменно округляя глаза.
– Не уволена, – киваю я. – Более того, у меня для вас есть ещё хорошие новости. Новый владелец нашей компании пообещал мне навести порядок на производстве. Есть надежда, что вскоре проблемы с браком и постоянным срывом сроков останутся в прошлом. В общем, кажется, нас ждут лучшие времена. Единственная просьба, девочки. С этого дня мы общаемся со всеми уважительно. И Оле тоже передайте. Никаких повышенных тонов, нецензурной брани, оскорблений и прочего. Я понимаю, порой эмоции контролировать сложно, но постарайтесь, пожалуйста, ради общего дела. Договорились?
Все согласно кивают, а Светлана с надеждой спрашивает:
– Кира Владимировна, значит, вы остаётесь с нами? Не уходите?
И мне кажется, будто в её глазах промелькивает неподдельная радость.
– Да, я остаюсь, Света.
– Ура!
Девчонки начинают улыбаться, а Света подскакивает из‑за своего стола, подбегает ко мне и крепко обнимает за шею.
– Ну слава богу!
От их реакции меня вдруг отпускает. Невольно улыбаюсь тоже. Хочется вздохнуть полной грудью. Не всё так плохо.
– Ладно, девочки, давайте работать. Нас ждут великие дела. Катя, что там с СПК? Ты отправила им образцы?
– Их только вчера изготовили, – с кислым лицом разводит руками Катерина. – Надеюсь, сегодня отгрузят, если опять что‑нибудь не случится.
– Да ты что, столько времени делали образцы? – поражаюсь я. Заявку мы с Катей подавали ещё задолго до того, как я ушла в отпуск.
– Я практически каждый день им напоминала, клянусь, – жалуется Катя. – Но они как будто назло…
– Ладно, – вздыхаю я, – будем надеяться, что скоро всё изменится к лучшему. Если что, я буду у себя.
Ухожу к себе в кабинет, по дороге прихватив кофе в бумажном стакане. У нас в холле стоит большая корпоративная кофемашина.
Оказавшись одна, шумно выпускаю воздух из лёгких. Сажусь за компьютер, делаю большой глоток любимого напитка, обжигая горло. Откидываюсь на спинку своего кресла и закрываю глаза.
Неизбежно проваливаюсь в то мгновение, когда Богдан сжал мою руку сегодня в конференце. Тело покрывается мурашками.
Сумасшедшая. Как же я собираюсь работать бок о бок с Тихомировым?
Это невероятно сложно. Смотреть на него и понимать, что больше он никогда не будет моим. Вспоминать, как раньше мы принадлежали друг другу. Были настолько близки… Душа в душу.
Что же случилось, в какой момент всё пошло не так?
Телефон пиликает входящим сообщением, вырывая меня из болезненных мыслей. Машинально поднимаю гаджет со стола, бросаю взгляд на экран. И внезапно становится ещё больнее.
Пришло сообщение от моего врача репродуктолога.
«Кира, добрый день! Вы давно у меня не были, хотела узнать, как у вас дела?»
Кладу телефон обратно на стол, сжимая пальцами переносицу. Глаза щиплет от подступающих слёз. Но я держусь.
Мы с Богданом очень хотели ребёнка. Плод нашей любви. Маленького Тихомирова.
Богдан – единственный наследник в семье, и его родители просто изводили нас вопросами о внуке. Но дело было даже не в них.
Я сама мечтала стать мамой. Мне безумно хотелось подарить Богдану сына. Или дочь. Неважно.
Только вот… Никак не получалось.
Мне ставили бесплодие. Богдан же был абсолютно здоров.
Мы пережили три безуспешных попытки ЭКО.
Я была на грани отчаяния. А Богдан… Богдан сначала поддерживал меня как мог. Предлагал усыновление. Потом говорил, что ему вообще не нужны никакие дети. Он был идеальным мужем. Довольно долго.
Но в какой‑то момент сдался. Не выдержал. Не дотерпел совсем чуть‑чуть. Ведь я всё‑таки забеременела.
Только мы оба ещё не знали об этом, когда Тихомиров нашёл себе другую. О чём мне сам любезно сообщил. Он ведь так болеет за честность в отношениях.
Я была убита его признанием. Раздавлена. Сломлена.
Забыла о детях. Оказалось, это не так уж и важно, когда теряешь любимого. Когда тебя так хладнокровно предаёт самый близкий и родной человек.
Я всё ещё не знала о беременности, когда у меня открылось кровотечение и случился выкидыш.
На фоне стресса это произошло или из‑за чего‑то другого – понятия не имею. Я малодушно отказалась от экспертизы. О чём сейчас иногда жалею.
Но чаще мне проще думать, что причина была в патологии. Или какой‑нибудь чëртовой инфекции.
Мне хочется верить, что это не мы с Богданом убили собственного малыша. Точнее, не Богдан. Ведь больше я виню в случившемся именно его.
Если бы он не завёл этот роман на стороне, я бы точно не пропустила свою такую желанную и долгожданную беременность. И может, тогда у меня был хотя бы шанс её спасти…
Звонит местный телефон. Устало снимаю трубку, не представляя, как в таком состоянии буду сегодня весь день работать.
С неудовольствием понимаю, что это Анна.
– Кира Владимировна, Богдан Русланович просит вас зайти к нему, – высокомерным тоном произносит она.
8. Прошлое
Несмотря на будний день, сегодня была полная посадка. И как назло, Мила не вышла. Заболела. Я осталась одна на весь зал. В «Арлекино» было не так уж и много столов, всего десять. Но для одного человека – это слишком.
Прибавить к тому, что я прошлую ночь практически не спала, и мои ноги подкашивались от усталости, казалось, ещё немного – и я просто умру.
Одно радовало – до конца смены оставалось всего ничего, полтора часа. Как‑нибудь продержусь. А потом, наконец, высплюсь! Если, конечно, сестрёнке ночью опять не будет плохо…
Я металась между столиками, чувствуя себя каким‑то многоруким монстром. Типа Кракена. У кого‑то подхватывала по пути грязную посуду, кому‑то подавала приборы, у кого‑то принимала заказы. Волосы повыбивались из хвоста, мелкие пряди прилипли к вискам и лбу.
Спеша с подносом, полным грязной посуды, на кухню, я едва не споткнулась и не уронила всё на пол, увидев в проходе статную фигуру Богдана Тихомирова. Наблюдающего за мной со знакомой лёгкой полуулыбкой на губах.
У меня тут же началась паника.
Божечки, зачем я только сказала ему, где работаю!
Весь день из‑за этого нервничала, только недавно успокоилась, решив, что сегодня он не придёт. Ведь уже ночь почти. Да и вообще… Зачем ему это нужно, приходить ко мне?
Поймав мой взгляд, Богдан улыбнулся шире и приветливо помахал мне рукой.
Я смущенно кивнула, чувствуя себя всё хуже.
У меня, наверное, тот ещё видок. Растрёпанная, вся в мыле… Ужас.
Богдан же, как и всегда, выглядел на все сто. Хотя одет был просто в джинсы и белое поло.
Я в своей мятой серой рубашке и длинном чёрном фартуке официантки чувствовала себя на его фоне не просто Золушкой, а настоящий замарашкой.
– Привет, Кира, – поздоровался он, шагая ко мне навстречу.
– Привет, – нервно улыбнулась я и не придумала ничего лучше, чем развернуться и скорее смыться с его глаз.
Отнеся поднос с грязной посудой на кухню, я привалилась спиной к стене, стёрла со лба пот тыльной стороны ладони и глубоко вздохнула.
Ну вот зачем он пришёл сюда? Что мне теперь с этим делать?
– Кира, «Цезарь» и «Карбонара» для пятого столика готовы, забирай! – из дальнего угла кухни крикнул мне Максим, наш повар.
– Иду, – обречённо отозвалась я.
Вынесла заказ для пятого столика, глядя исключительно себе под ноги и дрожа всем телом.
Мысленно моля небеса о чуде – вот бы Богдан уже ушёл. Ведь у нас так удачно не было свободных столиков. Не хотела его обслуживать…
Но Богдан никуда не ушёл. По‑прежнему находился в зале. Сидел у барной стойки и болтал о чём‑то с барменом Костей.
– Девушка, повторите, пожалуйста, коктейль! – помахала мне пустым бокалом гостья из‑за третьего столика, который как раз находился рядом с баром.
– Да, конечно, сейчас, – обречённо отозвалась я.
Подошла к бару, прижимая к груди пустой поднос, и попросила Костю налить ей ещё один коктейль.
Богдан тут же развернулся всем корпусом, и мне ничего не оставалось, как обратить на него внимание.
Он смотрел уже без намёка на улыбку. Серьёзно. Будто хотел сказать что‑то важное.
– Ты выглядишь уставшей, – наконец произнес он. Задев меня за живое. И без того знала, что выгляжу отвратительно.
– Моя напарница сегодня не вышла, а у нас, как видишь, полный зал, – зачем‑то начала оправдываться я.
– Я могу чем‑то помочь? – спросил Богдан.
Я невесело усмехнулась. Ну чем он мог мне помочь?
– Ну можешь собрать грязную посуду со столов, – пошутила я, пытаясь воспроизвести на лице непринуждённую улыбку.
Богдан с прифигевшим видом оглядел зал, рассмешив этим меня. А потом пришла моя очередь удивляться.
