Илья, закинув ноги на второй стул, рисует на специальном планшете. За его спиной стоит Беркут. Они что-то тихо обсуждают и сразу правят. Я, Миха и Назар сосредотачиваемся на чертежах. Набросок сделан. Проект в специальном софте практически просчитан, но корректировки ещё обязательно будут и от нас, и от опытного куратора.
Пока я катался, пацаны успели внести некоторые изменения в наш черновик. Присоединяюсь, уходя с головой в работу. Останавливаюсь, увидев тень, упавшую на плотные белые листы и экран ноутбука.
– Идите все сюда, – зовёт нас куратор от самого Руслана Грановского. – Вот здесь, – проводит пальцами по линиям чертежа, – чего не хватает?
Внимательно смотрим на свой черновик, на экран ноута, снова на чертежи.
– Нужно ещё усилить конструкцию, – доходит до меня.
– Именно. Смотрите, – он забирает у Назара его планшет и быстро корректирует цифры. Забирает у меня карандаш, штрихами вносит правки и пишет короткие заметки. – Вот теперь всё отлично.
– Спасибо, – жму руку специалисту.
– Не за что. В остальном у вас всё верно. Отличная смена выросла, – хлопает меня по плечу. – Заканчивайте на сегодня. Время, – стучит пальцем по циферблату.
– Гоу по пиву, – предлагаю парням.
– Я бы не отказался, – быстро соглашается Беркут.
– Да, погнали. Чёт мозг закипает уже к вечеру, – присоединяется Назар.
Забираем куртки, спускаемся на паркинг и рассаживаемся по тачкам. Я реально устал за сегодня. Зевая, медленно двигаюсь за машиной Назара в сторону паба, где мы решили упасть.
Уютное заведение, удобные диваны, много дерева и пахнет классно, зимними специями: кардамон, корица, чёрный перец, цитрус.
Заказываем себе по кружке тёмного пива, сухариков, которые готовят на местной кухне.
– Ты же за рулём, – напоминает мне Полина, косясь на плотную пену с коричневыми разводами.
– Не нравится, можешь пойти домой пешком, – лениво огрызаюсь я, делая пару глотков из кружки.
– У тебя появилась персональная совесть? – лыбится Беркут.
– Могу отдать. Недорого, – возвращаю ему язвительную ухмылку.
– Мальчики, – неожиданно для всех Полина ставит на стол ту самую коробку в чёрной плёнке. – А хотите конфетки?
Глава 8
Полина
Знал бы Ваня, как у меня внутри сейчас всё вибрирует. Чёртово дежавю продолжается. И в каждом из них я с огромным трудом узнаю тех самых друзей детства своего сводного. По деталям, по манере общения. Компания, в которой и тогда, и сейчас я – лишняя деталь. Они даже общаются весь вечер так, будто меня здесь нет. Но ведь видят! Они меня видят! Бросают заинтересованные взгляды, потом насмешливые на Ивана, словно общаются ещё и мысленно. Жутковатый татуированный парень сидит наискосок от меня и смотрит как на муху, ползающую по лобовому стеклу его тачки.
Будто у заносчивого сводного эгоиста могли быть какие-то другие друзья. Только такие же, как он сам, поэтому конфетки приехали очень кстати.
Очаровательно улыбнувшись всей компании, вскрываю упаковочную плёнку, но не до конца, чтобы не портить сюрприз. Ногтями отклеиваю прозрачный скотч от крышки картонной коробки. Вынимаю из неё хрустящий пакетик, разрываю и высыпаю на стол леденцы в форме мужского члена с некоторыми деталями анатомии, прямо как было на картинке.
– Сосите с удовольствием, – моя улыбка становится шире, а внутренности обваривает кипятком.
У Вани вытягивается лицо и заметно дёргается глаз, у татуированного парня, которого все зовут Назаром, голубые глаза становятся синими. Коротко стриженый, спортивный, кажется, Миша, клацает зубами о свою кружку с пивом и фыркает прямо в густую белую пену. Ещё двое, Беркут и Илья, странно переглядываются и практически одновременно начинают ржать.
– Мля-а-а, – Беркут хлопает ладонью по столу и забирает один леденец себе. Внимательно рассматривает, засовывает в карман. – Ванёк, походу, тебя только что сделали, – продолжает угорать он.
Веселье быстро резонирует на всех остальных. Даже жуткий Назар берёт один леденец и с ухмылкой крутит его пальцами. Ваня залпом допивает своё пиво, заказывает ещё.
– Посмотрим, – коварно улыбается мне и достаёт телефон.
Включает фронтальную камеру, и его улыбка становится кошачьей.
– Всем привет, – в его тембр добавляется лёгкая хрипотца. – Мне сегодня жаловались, что давно не было прямых эфиров, – говорит сводный. – Мы вот стаей в бар забрели и подумали, а чего бы не устроить аукцион? Есть у нас тут очень вкусные леденцы, – переключает камеру и снимает разбросанные по столу члены. – Беркут, покажи, – просит друга и переводит камеру на него.
Парень с очень необычной, демонической улыбкой берёт со стола одну конфету и крутит её во все стороны.
Они заметно тянут время, набирая народ в эфир.
– Оценили? – улыбается Ваня. – В общем, торги начинаем с десяти рублей. Среди тех, кто в течении следующих суток пришлёт мне сексуальные фоточки с этими самыми леденцами, разыграем дополнительный приз – свидание на самом крутом катке города. Готовы? Тогда погнали!
Я думала, на этом всё и закончится, но парни, заказав себе ещё пива, по очереди начинают активно рекламировать каждый лот. Они обаятельно улыбаются на камеру, заигрывают с подписчицами, по очереди стягивают с себя толстовки, потом и футболки, рисуются красивыми торсами.
Мне кажется, девушки платят за то, чтобы посмотреть именно на это. Ваня озвучивает летящие в чат суммы и особенно интересные комментарии. Кто-то даже просит раздеться до трусов, но парни отшучиваются, что они не стриптизёры, а всего лишь рекламные агенты и не переходят на пошлости.
В баре становится шумно, весело и немного пьяно, а я снова превращаюсь в невидимку.
Плевать. Первая реакция сводного на мой подарок была бесценной. Осторожно стаскиваю со стола несколько леденцов, решив, что они могут мне пригодиться. Забираю пуховик и выхожу на улицу, чтобы с крыльца вызвать такси.
Машина приезжает через двадцать минут. За это время про меня никто не вспоминает. Или делает вид…
Не знаю, что хуже: когда в тебя всё время тыкают тем, что ты лишняя, или когда совсем не видят.
Сажусь в тёплый салон автомобиля и еду домой. Точнее, к Ивану. Дома у меня капец, и жить там стало очень сложно. Как Коптель ещё не стал тыкать в меня этим? Родители не сказали любимому сыну, почему я вдруг приехала именно сейчас?
Вот пусть так и остаётся. Иначе к Хвосту, Чудовищу и другим обидным прозвищам добавятся новые, типа дочери алкаша и так далее. А оправдываться и объяснять ему, что всё совсем не так, у меня нет ни сил, ни желания.
Разуваюсь и сразу ухожу в комнату. Запираюсь изнутри, убираю одежду в шкаф и сажусь искать книги, которые понадобятся для учёбы. Настроение не то что ниже плинтуса, оно пробило дно. Упав на спину, жмурюсь, чтобы не разреветься, но пара жгучих слезинок всё же скатывается по вискам.
Если бы отец не прогорел и не отдал остатки своего бизнеса за долги по кредитам, если бы около двух лет назад он не начал прикладываться к бутылке по этому поводу и это не переросло в зависимость, с которой я перестала справляться. Был бы и одиннадцатый класс, и универ, и потом работа с папой. И жил бы сводный своей привычной жизнью дальше, навсегда забыв о девочке, которую часто обижал в детстве.
Но, наверное, я устала спотыкаться о пустые бутылки и смотреть на то, что стало с нашей когда-то уютной квартирой. Мне очень остро захотелось к маме несмотря на отсутствие близости между нами. Я фактически сбежала к ней, а оказалась тут.
Смахнув слёзы, возвращаюсь к заказу учебной литературы. Пожалели себя и хватит. Поживу с Коптелями до восемнадцати, а там решу, как быть дальше.
Оплатив заказ, достаю конспекты из своего уже бывшего колледжа. Листаю, вспоминая материал, пройденный в начале года. Мне же сессию сдавать на пятёрки.
Дверь в прихожей хлопает, а потом сразу раздаётся очень подозрительный шум, будто что-то упало.
Выхожу посмотреть. Ваня уронил на пол свою куртку, а заодно смёл всё с комода. Прислонился к стене, но даже так его заметно качает.
– Пьяный придурок! – взрывает меня на фоне собственных воспоминаний о папе. – Ты как добрался в таком состоянии?! – кричу на сводного.
– Нормаль-но, – икает он.
– Пошли, – вздохнув, ныряю ему под руку и тяну от стены.
Тяжёлый, пипец просто!
– Я сам, не трогай, – возмущается, пытаясь отстраниться. В итоге нас обоих заносит в бок, и я ударяюсь рукой о дверную ручку.
– Чёрт, – зажмурившись и зашипев, локтем толкаю Коптеля в рёбра, ловлю за футболку, и мы идём дальше. – Это ты так нажрался от радости, что к тебе сестра приехала? – язвлю и ещё раз толкаю его в рёбра, чтобы сильно не наваливался.
По дороге из кармана его штанов выпадает подаренный мной леденец. Улыбнувшись, толкаю дверь и сажаю Ваню на кровать.
– Всё, дальше сам.
– Угу, – кивает он и, закрыв глаза, просто заваливается на бок, засыпая ещё в полёте.
– Дрова, – вздыхаю и сваливаю к себе, предчувствуя, что Ванина попойка мне завтра ещё аукнется, и я обязательно пожалею, что не оставила его спать прямо в прихожей.
Глава 9
Иван
Мне кажется, я умираю. Жестокий будильник бьёт по голове тяжёлым металлом, чтобы я наверняка проснулся. Открываю глаза, и комната начинает кружиться. Зашибись мы вчера пивка попили. Маршрут от паба до кровати выпал из памяти напрочь. Я пьяный ещё, и об универе сегодня точно можно забыть.
Пробормотав себе под нос «прости, пап», осторожно отворачиваюсь от окна и снова закрываю глаза. Спа-а-ать…
Второй раз просыпаться ни хрена не легче. Башка болит по всей окружности, сушняк, озноб и ломота во всём теле.
Чё мы там вчера намешали?
Пиво, какой-то прикольный коньяк со вкусом шоколада и, кажется, на спор был ещё абсент. Им меня и добило.
Думать больно, желудок бунтует. «Кайф»!
Но мы реально вот так, чисто мужской компанией не собирались уже давно. Все ж по парам, ещё учёба, проект, работа. Вот и понесло нас вчера во все тяжкие после весёлого аукциона. Надеюсь, пацаны живы. Недостриптиз выдался угарный.
О! Ещё леденцы же эти дебильные вчера курьером рассылали. Пацан поржал, но вроде всё развёз.
Мля, тяжко-то как.
Медленно переворачиваюсь на спину. Жрать охота и тошнит одновременно.
Не, на хер столько пить. Это, конечно, весело, но такие вот последствия не в кайф от слова «совсем».
Натянув на себя покрывало, снова пытаюсь вспомнить, как добрался до кровати. Меня прошибает в холодный пот. Тачка! Не прощу себя, если где-то зацепился.
Надо как-то встать, выйти и посмотреть, что с ней. Но что-то я очень сильно сомневаюсь в своих способностях водить в таком убитом состоянии. Есть надежда, что адекватность просочилась сквозь пьяную пелену и вернулся я всё же на такси.
Телефон снова звонит.
– Мля, что ты громкий такой? – со стоном беру его в руку и смотрю, кто звонит. – Да, Илюх…
– Жив? – хрипло смеётся он.
– Нет, – закрываю глаза. – А ты?
– А я с вами абсент не пил, но башка трещит, – признаётся друг. Он у нас в принципе самый не пьющий, представляю, как ему погано сейчас. – Ты сестру свою нашёл?
– Какую… ? Ой, бля-а-а! Полина! – резко сажусь и понимаю, что это был очень тупой поступок. Комната начинает вертеться с бешеной скоростью. Мне едва удаётся проглотить приступ тошноты.
Впившись пальцами в матрас, тяжело дышу, пережидая эту историю.
– Ты чего там? – напрягается Илья.
– Встал «удачно», – не тороплюсь открывать глаза.
– Ясно. Так что с девочкой?
– Да хер её знает, Илюх. Сейчас пойду в комнате проверю. А мы её искали вчера, да?
– Ты сказал, что всё решишь, и уехал, – напоминает он.
– А на чём я уехал? – в груди неприятно скребётся.
– На такси. Машина твоя у паба осталась. Ты охране денег дал, чтобы присмотрели.
– Отлично. Ладно, Илюх, я пойду дальше искать это недоразумение, – поднимаюсь, ловлю ладонью стену, качнувшись на неё. Бросаю телефон на тумбочку и медленно шлёпаю к выходу из комнаты.
Каждый шаг лупит по вискам и кажется слишком громким.
– Одни проблемы от тебя, Хвост, – рычу, толкая дверь в её комнату.
Постель идеально заправлена, на тумбочке всякие девчачьи мелочи. Духами пахнет, и меня снова начинает сильно тошнить.
– Ну и где ты? Мне больше заняться нечем, как по всему городу за тобой носиться?
Разворачиваюсь, смотрю на дверь, и мне становится тоскливо.
– Садистка, – провожу пальцами по щеколде. – Изверг.
Где её искать-то теперь? Отец убьёт меня на хрен за то, что я потерял это мелкое чудовище.
Заглядываю на кухню. На барной стойке лежит член на деревянной палочке. Блестящий такой, упакованный. Они теперь по всему дому будут разбросаны, что ли? Ладно, пригодится. Оставляю его на месте и иду переодеваться.
Номера телефона этой неадекватной у меня нет. Придётся своими силами искать. Или знакомых ментов дёргать, чего делать очень сильно не хочется. Она потом не отработает.
Сейчас бы в душ и сожрать чё-нить, а ещё как-то покурить, но вместо этого я переодеваюсь в свежие шмотки, пока за мной едет такси.
Сначала к пабу, забираю свою Феррари и уже на ней еду к колледжу. Это первое, что приходит мне в голову. От нервяка всё болит ещё сильнее. Сдавив и помассировав виски пальцами, бросаю тачку недалеко от входа и иду к охране, выяснять, где шляется моя сводная.
