Агния Арро
Не смей меня любить
ЧАСТЬ 1. Глава 1
Камиль
Все совпадения не случайны
Агния Арро
– Куда собралась? – Прислонившись плечом к дверному косяку, лениво интересуюсь у Коротышки.
Она смешная в низко посаженных, широких голубых джинсах, скрывающих ступни под бесформенными штанинами. Волосы светлыми кудряшками лежат на плечах, обтянутых белой тканью топа, спине и концами касаются поясницы. На тонком запястье серебряный браслет с маленькими прозрачными камушками, который я подарил еще пару лет назад на какой-то праздник.
– С Валей в кино. Ты против? – Она оглядывается, взмахнув длинными, пушистыми ресницами. Накрасилась, и теперь ее лицо стало совсем кукольным. Меня бесит, когда она это делает.
Подхожу ближе. Коротышка задирает голову, чтобы смотреть мне в глаза. Строго щурюсь и, слегка надавливая подушечкой большого пальца, стираю блеск с ее пухлых губ. Таська едва дышит, а затем обиженно надувает щеки.
– Умойся, и можешь идти в свое кино, – требую я.
– Прекрати так делать. Это было красиво! – злится Коротышка, чем смешит меня еще сильнее.
– Это было пошло, – вновь включаю строгого старшего брата. – Тебе рассказать, о чем думают мужики, видя такие губы?
– Все девушки красятся, Кам, – не унимается мелочь.
– Все пусть хоть голыми ходят, мне насрать. Ты либо умываешься, либо остаешься дома.
– Я, я…
– Я все сказал, – пресекаю возражения и собираюсь уйти в свою комнату.
– Ну Камиль…
Оглядываюсь. Коротышка плюхается на свою кровать, складывает руки на груди и отворачивается к окну. Вздохнув, подхожу к ней, присаживаюсь на корточки и беру ее ладони в свои, чувствуя, как по предплечьям разливается приятное тепло.
У нас с ней разница в возрасте меньше года, но она с детства была Коротышкой – маленькой, смешной девчонкой. Сиротой, которую я прятал под своей кроватью от матери, чтобы ее не вернули в детский дом, где мелкую блондинку постоянно обижали. Она всегда была моей персональной ответственностью. Коротышку могу защитить только я, и она это знает, но все равно иногда дуется.
– Ты красивая, – тихо говорю приемной сестренке, – без всей этой дряни на лице.
В ее ясных голубых глазах появляется теплый свет. Щеки розовеют, а язык медленно проходит по верхней губе, словно на автомате пытаясь стереть эту мерзкую блестящую химию.
– Просто сделай, как я сказал, ладно? И иди, а то опоздаешь на сеанс.
– Хорошо, – вздыхает Тася. Она знает, что спорить со мной бесполезно. В нашей семье нет другого мужчины, только я, и решения принимаю я.
Из прихожей раздаются щелчки замка. Затем хлопает входная дверь. Выхожу встречать мать.
– Ты рано, – забираю у нее пакет с продуктами.
– Я не была на смене сегодня. – Она устало присаживается на обувницу и, надавливая на задники, снимает обувь с уставших ног.
– А где ты была тогда? – не понимаю я.
– Встречалась с одним человеком, которого очень долго искала. Я сейчас приготовлю обед, и мы поговорим. Тася дома? – Мать поднимается и снимает с себя легкую кофту.
– Пока да. В кино собирается с Валькой.
– Скажи ей, пожалуйста, что кино сегодня придется отменить. У нас есть другие дела.
– О-кей. – В непонятках несу пакет с продуктами на кухню.
Смотрю на часы и надеюсь, что моя подработка сегодня не накроется. Деньги семье позарез нужны. Мать работает медсестрой в поликлинике, там платят копейки, и ей приходится брать смены в стационаре. Когда мне подворачивается возможность заработать, выходит неплохо и покрывает наши с Тасей «хотелки». А если не покрывает, я знаю, как это исправить.
Ухмыляюсь под тяжелым взглядом матери. Она знает меня как никто и неодобрительно качает головой.
– Я еще ничего не сделал, – смеюсь, направляясь в комнату Коротышки. Сообщаю ей, что с кино все же придется обломаться, и ухожу к себе.
На мониторе старенького компа с утра открыт файл с лекцией, которую надо прочитать перед зачетом, но у меня были другие дела, гораздо интереснее, и я забил. Мне скучно учиться, я больше люблю двигаться, работать руками. В колледже меня держит только мечта матери увидеть диплом в моих руках. Она верит, что эта бумажка может повлиять на мою жизнь, я с этим в корне не согласен, но мой долг делать ее хотя бы немного счастливее.
Разваливаюсь в крутящемся кресле и смотрю новое видео в ТикТок1, которое выложил на канале мой друг. Марсель круто танцует на одной из городских крыш. Музыку мы вчера подбирали вместе, переслушав кучу треков. Попали. Алгоритмы сети уже качают видео, а под ним собираются комментарии. Читаю, усмехаюсь.
– Ноги со стола убери. – Мать хлопает меня по ступням. Нехотя спускаю их на пол и вопросительно смотрю на нее.
– Ты объяснишь что-нибудь? – вновь кошусь на часы.
Мама собирается, но телефон, сжатый в руке, начинает настойчиво названивать. Короткий разговор заканчивается тяжелым, задумчивым взглядом.
– Пойдем, я накормлю вас, и надо кое-куда съездить…
– Меня задолбали твои загадки! Объясни, что происходит, или я валю нахрен отсюда. Мне на работу надо, – завожусь я.
– Прекрати! – осаживает мать. – И за языком следи. С мылом бы тебе его вымыть! Если не голодный, можешь собираться.
– Куда?
Но мать уходит, так ничего и не объяснив.
Переодеваюсь, созваниваюсь с фирмой, на которую работаю, и предупреждаю, что могу немного опоздать. Конечно, они недовольны, но надо разобраться, что происходит в голове у этой женщины.
Коротышка взволнованно смотрит на меня. Приобнимаю ее за плечи и подталкиваю к выходу. Спускаемся к подъезду, моя челюсть отъезжает от тачки, которая нас ожидает. Она стоит дороже нашей убитой квартиры.
– Просто сядь в машину, Камиль, – просит мама.
Беру Коротышку за руку и веду за собой. Молча помогаю ей забраться в салон, затем подаю руку матери, а сам сажусь вперед.
Мы выезжаем со двора и мчим по городу в район, где я точно еще ни разу не был. Он больше смахивает на промзону, чем на место, где должны быть дорогие мне женщины. У дверей два вооруженных амбала. Нас пропускают внутрь.
Это хренов клуб! Бойцовский, судя по рингу, обтянутому высокой сеткой по всему периметру. Бойцы здесь будут выглядеть как звери в клетке. Наверное, это зрелищно.
У меня только один вопрос: как моя мать оказалась в этом месте?
Оглядываюсь по сторонам. Столики пустуют, за барной стойкой бармен натирает стаканы. Водитель дорогой тачки ведет нас через зал по коридору и останавливается у темной двери. Коротышка прижимается ко мне, я напряженно жду развития событий.
– Проходите, – разрешают нам.
Я первым шагаю в кабинет и упираюсь взглядом в черные глаза мужчины, сидящего в кресле с высокой спинкой в позе настоящего короля. Весь его вид излучает власть, циничность и холод.
– Еще раз здравствуй, Ильхан. – Мать проходит вперед, я заинтересованно наблюдаю, поймав ладонь Коротышки, и притянув к себе.
– Это он? – без каких-либо эмоций интересуется мужик.
– Да. Это Камиль.
Мужик медленно склоняет голову к плечу. Его рот так же медленно двигается, изображая оскал вместо улыбки.
– Не знает? – еще один странный вопрос.
– У него тяжелый, вспыльчивый характер. Я решила, так лучше. Сразу вас познакомить.
– Ничего, что я здесь? – рыкаю на этих двоих.
– Ничего, – ухмыляется Ильхан. – Ты мне не мешаешь. Пока.
– Да пошел ты!
А он ржет. Просто сидит и откровенно угорает надо мной, запрокинув голову. Меня выносит нахрен его реакцией. Внутри все кипит. Только Таськина ладонь в моей руке тормозит от взрыва.
Смех Ильхана прекращается так же неожиданно, как начинался.
– У меня был только один сын, и теперь он мертв. – Владелец клуба резко поднимается со своего трона и направляется к нам.
– Ильхан, я привезла тебе все доказательства. Ты видел. Послушай. – Мать хватает его за руки, а меня передергивает.
– Прекрати! – подхожу и скидываю ее ладони с этого мужика.
Он смотрит на меня с усмешкой. Я тоже смотрю. Прямо ему в глаза. С вызовом. Что он мне сделает? Нихрена! А я не позволю матери унижаться.
– Сколько тебе лет? – спрашивает Ильхан.
– Какая тебе разница? Объясните, какого хера тут происходит!
– Ему восемнадцать, я тебе говорила. Камиль, – мама разворачивается ко мне, – я нашла твоего отца.
– Чо?!.
– Я вынуждена уехать. Далеко. Надолго. Оставить тебя одного здесь я не могу. Ты обязательно натворишь беды. Ильхан присмотрит за тобой.
Я молчу. Меня довольно сложно вогнать в такое состояние. Сейчас внутри атомный реактор грозится разнести к хренам собачьим этот клуб и меня вместе с ним. В моей башке просто перестало укладываться все, что тут происходит. Еще сегодня утром у меня был четкий план на день и жизнь была подчинена мне, а сейчас меня словно в живот ударили с колена и выбили весь кислород из легких, а я не успел прикрыться и теперь не могу дышать.
Циничная ухмылка этого урода бесит меня еще сильнее.
– Кам… – Мама касается моей напряженной руки. Коротышка рядом молчит, испуганно глядя на меня. Она хорошо знает, каким я могу быть, поэтому боится. И думаю, у нее тоже шок, но пока я не могу никого защищать.
– Мне лучше уйти отсюда сейчас, – произношу максимально ровно, но сам чувствую, как голос звенит и вибрирует.
Ловлю изменения во взгляде Ильхана. В черных глазах появляется заинтересованность.
– Пожалуй, я возьму его себе, – говорит он матери. – Мальчишка будет неплохо смотреться на ринге.
Глава 2
Камиль
Меня от этих слов передергивает, мама бледнеет еще сильнее и, очевидно, не рада, что притащила меня сюда. Где-то на краю сознания болтается мысль, что я сложный и характер у меня дерьмо, но она никогда не поступила бы так со мной. А Тася? Что будет с Тасей?
Под усмешку Ильхана последняя адекватная мысль летит в пропасть, оставляя мне лишь злость.
– Что ты сейчас сказал? – кипя, как проснувшийся вулкан, с неприкрытой яростью смотрю ему в глаза.
– Ты меня слышал. – Ильхан пожимает плечами и неспешно отходит к столу, беря бокал с крепким алкоголем и делая медленный глоток. Облизывает губы, наблюдает. – Ты будешь неплохо смотреться на ринге, – медленно повторяет он.
– Кто ты такой, чтобы решать, что мне делать и где мне быть?!
– Твоя мать утверждает, что я твой отец. Не нравлюсь? – хмыкает чудовище.
– Это полная чушь. Мой отец мертв. Мама? – разворачиваюсь к ней.
– Мой сын тоже. Такая вот ирония жизни. – Ильхан смеется, и его смех напоминает мне смех сумасшедшего из какого-нибудь триллера. Дальше по сюжету должна появиться бензопила, перепачканная кровью, и зазвучать дебильная музыка.
– Я не думала, что когда-нибудь мне придется разыскивать его. Прости, Камиль. – По щекам матери вдруг начинают течь слезы. Мне становится больно видеть это, но я все еще слишком зол, чтобы хотя бы попытаться уложить в своей закипевшей башке эту информацию. – Если бы не обстоятельства, я бы никогда не пришла сюда, и вы никогда не узнали бы о существовании друг друга. Это было бы правильно, но так распорядилась жизнь. Она не оставила мне выбора. Наверное, так меня наказывают за то, что случилось много лет назад. – Мама подходит ближе и берет меня за руку. – Только я не жалею. Ты всегда должен помнить об этом. Ни дня не жалела, что ты появился на свет. Я люблю тебя, Камиль. И из любви к тебе делаю то, что делаю. Ты должен остаться с Ильханом. Пожалуйста. Никакого ринга, конечно, не будет. – Теперь мать смотрит на хозяина клуба.
– Куда ты хочешь уехать? Почему мы не можем поехать с тобой? – пытаюсь выяснить у нее и, если честно, понимаю, почему этот разговор состоялся в этом месте. Будь мы в квартире, я бы давно ушел, даже не стал бы слушать весь этот бред, но сейчас я все еще на месте и даже задаю вопросы.
– Я поеду на родину. Там у меня дела. Тебе нельзя со мной, Камиль.
– Почему?! – Меня снова взрывает.
– Ты должен остаться и защищать Тасю. Ты справишься с этим? Ты ведь настоящий мужчина, ты присмотришь за нашей девочкой? – Она давит на больное. Знает, что за Тасю я загрызу кого угодно. Коротышке нет восемнадцати, ее нельзя оставить одну. А я… Я никому не позволю забрать ее у меня. Это только моя младшая сестренка, только моя Коротышка.
– Я должен это переварить. Я пойду. – Не глядя больше ни на кого, выхожу из кабинета в темный коридор. Тасе приходится бежать, чтобы успеть за мной, но идти медленнее я сейчас просто не способен.
– Кам. Кам, остановись, – просит она.
На улице делаю глубокий вдох и притормаживаю в конце серой стены, за которой начинается проезжая часть. Смотрю на мелочь сверху вниз, а она на меня, задрав голову. Голубые глаза наполнены волнением. Она успела искусать пухлые губы, а ресницы влажные, будто плакала, но слез нет, это хорошо.
– Отдышалась? – Нахожу для нее улыбку в полыхающем внутри пожаре.
