Открывает дверь, впуская в салон морозный воздух. Он тут же пробирается мне за шиворот и поднимает дыбом волосы на затылке. Поля усаживается на пассажирское, даже не пытаясь сделать вид, что ей стыдно за такое дикое опоздание. Щёки горят, а губы припухли, будто они там сосались с этим парнем, а не занимались спортом.
Завожу движок и агрессивно срываю Феррари с места. Полина успела пристегнуться, но её всё равно сначала кидает вперёд, а затем вдавливает в спинку сиденья.
– Что ты делаешь?! Дурак, что ли? – ругается на меня.
А я бешусь, потому что этой упрямой девчонке абсолютно плевать на всё, что я говорю. И до самой квартиры мы с ней не разговариваем, потому что я сейчас могу только матом.
Мне вот это на хрена всё? А? За ручку её везде водить? На лбу написать, что она несовершеннолетняя?
Психуя, иду на кухню, чтобы попить воды. Встаю как вкопанный, поймав посторонний запах. Поворачиваюсь в сторону плиты. На одной из конфорок стоит небольшая кастрюлька, закрытая непрозрачной крышкой.
Открываю. Борщ…
Швырнув крышку обратно, ухожу к себе в комнату. Переодеваюсь и заваливаюсь на кровать с ноутом. Запускаю рандомайзер, запись видео с экрана и жму на кнопку «Вперёд!». Выпадает число «151».
– Надеюсь, это не твой вес, – усмехнувшись, выкладываю на канал результаты розыгрыша и пишу время и место, откуда заберу победительницу. Фотки специально заранее не смотрю. Пусть будет сюрприз. Желательно приятный.
Немного остыв, выхожу покурить. Полина на кухне делает себе чай.
– Ты завтра остаёшься дома, – выдыхая дым в приоткрытое окно, сообщаю ей.
– Я сегодня правда случайно задержалась. Выучить надо было много, а потом Дамир позвонил и напомнил, что ждёт меня на тренировку.
– Ты завтра дома. Наказана, – повторяю я.
– Ваня, хватит разговаривать со мной как с десятилеткой. Меня даже отец не наказывал! Если ты волновался, извини. Тренировка должна была закончиться в десять, но Дамир предложил попробовать йогу на таких, знаешь, подвесных штуках. Это так круто оказалось. Я там ещё на час зависла на пробном занятии.
– Дамир позвонил, Дамир предложил. Не до хера ли Дамира за последние пять минут разговора? – раздражённо тушу сигарету в пепельнице. – Ключи от квартиры на базу. Завтра ты дома. И борщ свой в холодильник убери. Прокиснет, будет вонять.
– Я тебе вообще-то оставила, – тихо отвечает она. – Ты завтрак готовил, я обед решила… – поднимает выше подбородок. Красивые глаза наполнены обидой и гневом. – Но, если ты не хочешь, надо выбросить, чтобы точно не воняло! – с грохотом скидывает крышку, хватает кастрюлю с плиты.
Насыщенный красный бульон выплёскивается, попадая на гарнитур.
– Криворукая, – шагаю к ней.
– Придурок и эгоист, – парирует Поля.
– Дай сюда, пока всю кухню не заляпала, – берусь за кастрюлю ближе к центру.
– Не утруждайся. Сама готовила, сама выброшу, – дурочка дёргает кастрюлю на себя, я рефлекторно делаю то же самое. Полина отпускает ручки и за долю секунды холодный борщ оказывается на мне, на полу, на всей ближайшей мебели.
– Мама, – пищит эта зараза, а я стою и в прямом смысле обтекаю, как идиот, продолжая держать в руках эту дурацкую кастрюлю.
С ещё недавно белой футболки на пол шмякаются разваренные овощи. По всей кухне насыщенно пахнет супом.
– Пиздец, – произношу одними губами.
– Я это… пойду, – пятится Полина.
– Стоять! – рявкаю на неё, роняя кастрюлю на пол. Она переворачивается на бок. Остатки бульона расползаются по мегадорогим полам сочным алым пятном.
– Ты успокоишься, я потом помогу убрать, – кричит сводная из коридора. – Если ты меня завтра отпустишь на каток, – ещё и торгуется.
– Спрячься, – рычу, смахивая с себя остатки капусты. – Бля-а-а, как противно, – передёргиваю плечами и осторожно снимаю с себя грязную футболку.
Ухожу за полотенцем. Полина выглядывает из своей комнаты. Хихикает и захлопывает дверь.
– Я честно помогу тебе убраться, – кричит оттуда. – Но ты сам виноват. Не надо было дёргать за кастрюлю.
– Не надо было меня бесить, – отвечаю ей.
– Я извинилась, – напоминает Поля.
– Это ничего не меняет, – ударяю ладонью по двери и ухожу в душ.
Мне кажется, меня никогда не трясло от людей. Я в принципе добрый и адекватный. Милашка, млять! Но сейчас мне хочется сделать что-то очень жесткое. Какого хрена? У неё там Дамир, а я в борще!
Яростно оттираю тело от жира и запаха супа. Смываю с волос капусту и тёртую свеклу, с футболки попало, пока раздевался. Шмотки теперь на выброс, я даже не буду насиловать ими стиралку. Уборки на половину ночи. И ещё бы эта заноза мне не помогала.
Сплошные проблемы от неё. Ни минуты спокойствия. Башкой всё время где-то рядом. Вдруг что случится? Это большой и жестокий город.
Чёрт, да я даже потрахаться нормально не смог из-за неё!
Случайно…
Дамир позвонил…
Сгоняю с утра, поинтересуюсь, кто такой смелый.
Выдохнув, подставляю лицо под тёплую воду. Интересно, а можно привязать сводную сестру к батарее до приезда родителей? Обещаю вкусно кормить три раза в день и водить в туалет при необходимости. Надо спросить у Грановского. Это его методы. Я ржал и не понимал друга, а сейчас мне ни разу не весело. Только поводы у нас с ним разные. Там любовь, а мне бы квартиру сберечь. И нервные клетки тоже было бы неплохо окончательно не растерять.
Глава 15
Полина
Коптель часов до семи утра гремел на кухне. Я честно хотела помочь, но на меня нарычали и отправили спать. Ну и ладно, может, остыл заодно.
Потянувшись на кровати, заглядываю в телефон. Одиннадцать. Зевнув, устраиваюсь поудобнее, лениво листаю короткие ролики, иногда улыбаясь. Вроде пережили первую неделю совместного проживания. И даже все живы. Из пострадавших только кухня, но это поправимо.
Решив ещё немного поваляться, набираю папу, сразу выставив повторный набор. Где-то на третьем круге он всё же отвечает.
– Да, – хриплый голос то ли потому, что спал, то ли…
– Привет, пап. Ты как там? – сердечко сжимается.
– Полинка, – с теплом и сожалением. – Всё нормально у меня. Работу вот ищу, – это я уже слышала.
– Молодец. Пьёшь? – жую губы и шмыгаю носом, натягивая одеяло по самую макушку, будто это как-то мне поможет.
– Я брошу. Клянусь, дочка. Здоровье поправлю сегодня, а завтра ни-ни, – и это я тоже уже слышала.
Ему надо капаться, кодироваться, но он ничего не хочет. Его будто подменили. Моего папу вымыло количеством спиртного. Он превратился в слабого человека, который только и может давать пустые обещания.
– Ты вернёшься ко мне? – спрашивает отец.
Зачем? Чтобы убирать бардак и каждый день смотреть, как он себя уничтожает? Нет. Не могу и не хочу так больше.
– Бросай пить, пап, и я приеду в гости, а дальше посмотрим.
– Я брошу, – повторяет он. – Ты мне веришь?
– Конечно, – голос вздрагивает. – Мне пора, пап. Я ещё позвоню. И ты звони мне, пожалуйста. Я скучаю.
Сбрасываю и крепко зажмуриваюсь, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сжав зубы, утыкаюсь лицом в подушку. Так тяжело каждый раз. И не звонить не могу. Я его и так бросила там одного с его вредными привычками.
– Тихо, тихо, всё, – шепчу сама себе, стараясь дышать ровнее и вытирая слёзы ладонями.
Выбираюсь из-под одеяла. Закрыв глаза, сижу ещё пару минут на краю кровати и отправляюсь умываться. Чем ближе к ванной, тем холоднее полы. Подогрев не справляется или выключен?
Заглядываю на кухню, и всё становится ясно. Мой чокнутый педантичный сводный эстет оставил приоткрытым окно, чтобы выветрился запах чистящих средств и разлитого борща. Видимо, уснул и забыл закрыть.
Вздохнув, пробегаю босыми ступнями через кухню, закрываю окно, ставлю чайник и всё же дохожу до ванной комнаты.
Пока я умывалась, в квартире ощутимо потеплело, пахнет очень приятно: свежестью, морозом. Делаю себе вкусный чай и замечаю приклеенный к столу цветной стикер. На нём аккуратным почерком написано:
«Разбуди меня в двенадцать, если не встану сам, и тогда, так уж и быть, я возьму тебя на каток»
С улыбкой рассматриваю ровные закруглённые буквы.
Коптель, вот если бы ты не был таким козлом, я бы сказала, что ты идеален во всём.
Ладно, так уж и быть, я тебя разбужу. И не потому, что ты попросил. Я просто хочу на этот каток. Погода на улице прекрасная даже из окна. Нет у меня ни малейшего желания сидеть здесь в ожидании непонятно чего.
Глянув на часы, заправляю кофемашину и иду в сторону Ванькиной комнаты. В ладошке зажата кружка с остатками чая. Поймав себя на лёгком волнении, свободной рукой открываю дверь.
Картина маслом: Ваня в чёрных спортивных штанах, бессовестно съехавших и оголивших копчик, без футболки, сопит поперёк кровати, уткнувшись носом в скомканный край покрывала.
Скульптурный засранец! Ничего лишнего, идеальные контуры проработанного тела. Тёмные ресницы дрожат, губы слегка приоткрыты.
– Вань, – зову, обойдя кровать. – Ва-ня, – громче.
– Ммм, – выдаёт он, смешно натягивая покрывало себе на голову.
– Э, нет. Ты, на свою беду, сам попросил меня тебя разбудить. Вставай! – тяну покрывало на себя.
Ванька впивается в него пальцами и снова бубнит что-то нечленораздельное, поворачивая голову в другую сторону.
Ставлю кружку на тумбочку у кровати и уже двумя руками хватаюсь за покрывало, дёргая его резче.
– Вставай! Потом сам же будешь рычать, что я тебя не подняла.
– Буду, – сонно хрипит он. – Садистка.
Смешной такой сейчас. Взъерошенный, очень открытый и совсем не злой. Залипаю на его губах и тут же выдаю себе мысленный подзатыльник. Не новость же. Ванька всегда был привлекательным. Вот и нехрен его разглядывать!
– Хватит на меня пялиться, – ворчит он.
– Пф! Нужен ты мне сто лет, – закатываю глаза. – Вставай. Последний раз говорю. Уйду сейчас, и проспишь до вечера. А за то, что ты убил мой борщ, я вообще не обязана сегодня подрабатывать твоим будильником.
– Я теперь ещё долго не смогу на него смотреть, – смеётся Коптель. – Ладно, встаю. Спасибо, – открывает один глаз и тут же закрывает.
– Там кофе готов, – забираю свою чашку с тумбочки.
– С цианистым калием? – садится по-турецки и трёт лицо ладонями.
– Если ты очень просишь… – коварно улыбаюсь ему.
– Какая ты всё-таки, – не договаривает. Склонив голову, со своим лисьим прищуром смотрит на меня, задерживая взгляд в районе груди. – Кхм… – прокашливается, тянет покрывало, накрывая бёдра. – Иди отсюда, я сейчас встану. И не трогай ничего на кухне. Умоляю. Я сам приготовлю завтрак.
– Спасибо, я уже, – демонстрирую ему кружку с чаем.
– Как хочешь, – пожимает плечами, глядя теперь куда угодно, только не на меня.
Ухожу из его комнаты. Пока есть время, открываю учебники и пробегаюсь по материалу, который понадобится мне в понедельник. Слышу, как Ванька разговаривает по телефону, шастая туда-сюда между ванной, кухней и комнатой. Сначала в обрывках фраз мелькает имя Назара, потом Беркута, а потом он явно разговаривает с мамой.
Мне становится интересно, хотя подслушивать конечно же нехорошо. Медленно иду в сторону кухни.
– У вас там как? – спрашивает Ванька. – Класс. Да у нас тоже нормально. Вы когда вернётесь? Понятно… – с сожалением. – Ладно, разгребайте, – небольшая пауза, видимо, слушает. – Не дурак, понимаю. Будет круто, если до праздников вернётесь. Мам, что за вопросы дурацкие? – смеётся. – Мне же не пять лет. Полинке сладкий подарок привези. Самое то. Молчу. Ага, пока. Отцу привет передавай. И чего ты там встала? – ехидно интересуется у меня.
Выхожу из своего укрытия. У Вани на тарелке красивый сэндвич с поджаренными краями, яркими овощами, тонким ломтиком ветчины и подплавленным сыром. Выглядит очень вкусно, я так не умею, а у него готовка – это целый ритуал, результат которого можно фотографировать и продавать на стоках.
– Будешь? – кивает мне на свою тарелку и режет сэндвич ровно пополам. – Бери, хватит дуться.
– Спасибо, – не получилось отказаться.
Успокаивая себя тем, что сегодня мы идём на каток и я без спортзала отработаю каждую калорию, впиваюсь зубками в хрустящий хлеб.
– Так, на этом катке по выходным до хрена народу, – рассказывает Ваня. – Там будет вся наша компания. От девчонок ни на шаг не отходить. И постарайся ничего себе не сломать. У меня своя программа. Если ночевать не вернусь, Лиза с Беркутом отвезут тебя домой. Без всяких твоих: «Я сама могу». Просто сядь в тачку и потом пришли мне фотку, что ты дома.
– Это все инструкции или будут ещё? Как дорогу переходить? С посторонними не разговаривать? – дожевав, улыбаюсь я.
– Дорогу переходить там не надо, – усмехается Ваня, – а вот насчёт посторонних ты и без меня всё знаешь. Собирайся, – убирает за нами со стола.
Через час мы выходим из дома, а ещё через полтора оказываемся на месте. Ванина машина встаёт аккуратно между синим Корветом и матовой чёрной, мне совсем незнакомой маркой. Нас встречают его друзья, в этот раз и правда с девочками.
– Поля, – ко мне подходит Лиза, – это Ульяна, невеста Назара. Аиша, жена нашего Мишки. И Тася с Савушкой, семья Ильи. Будем сегодня маленького волчонка на коньки ставить, – очень светло улыбаясь, забавно раскачивает большой помпон на шапке мальчугана. – Идём?
– Да, – киваю ей, немного волнуясь и всё ещё чувствуя на себе странные взгляды друзей Коптеля.
