– Фух, – Марьяна плюхается на табуретку в углу. – Ноги гудят. Лиза сказала, ещё пару часов и народ начнёт разъезжаться.
– Хорошо. Ты отдыхай. Я пойду посмотрю, что там ещё надо сделать.
Во дворе всё хорошо. Дохожу до бассейна и нарываюсь на знакомую стайку гламурных девиц.
– О, какие люди! – пьяно восклицает одна из них. – Слышь, убери-ка здесь.
– Так чисто же, – обвожу взглядом площадку с шезлонгами.
– Ты охренела со мной спорить? Если я сказала «убери», значит здесь грязно! – повизгивает она и под дикий гогот подружек переворачивает стакан с цветным коктейлем, выливая всё содержимое на деревянный пол.
Что-то внутри меня лопается. Наверное, это нервы. Проклятый тяжёлый день даёт о себе знать, и завтра я обязательно об этом пожалею. Так мне эта стерва напомнила тётку, брызгающую с утра слюной мне в спину, пока я собирала вещи.
На ногах у девушки лежит влажное полотенце. Сдёргиваю его и бросаю на лужу. Наступаю подошвой своих стареньких кедов и тщательно всё вытираю.
– Ты! – глушит её вопль. – Да я же тебя … Да я… – её красивое лицо идёт красными пятнами. Подружки продолжают ржать, а я подбираю мокрое полотенце и спешу уйти, стараясь не показать им, как меня колотит. В носу щиплет, в глазах появилась влага.
«Нельзя плакать!» – ругаю себя.
На кухне долго умываюсь холодной водой. Щёки горят, пальцы подрагивают, и пара непослушных слезинок всё же срывается с ресниц. Весь день себя уговаривала, что всё будет хорошо. Подработке этой обрадовалась. У меня есть работа, а тут просто что-то вроде подарка на день рождения. Не бывает лишних денег. Я хорошо это знаю. И, честно говоря, надо было отвлечься. За суетой дня не было времени погрузиться в случившуюся со мной реальность. Теперь накрывает.
– Ну ты чего? – Марьяна поглаживает меня по плечам. – Мажоры обидели?
– Нет. Это я так. Не обращай внимание.
Ещё раз умывшись, для убедительности кручу головой. Вытираю руки и отправляюсь снова работать. Пьяная толпа редеет. Как и говорила Лиза, ребята начинают разъезжаться по домам. Мы снова убираем мусор, посуду, бутылки.
Несу очередной плотный пузатый пакет к большому баку. Из тени высоких хвойных деревьев, как истинный демон, бесшумно появляется Грановский. Молча открывает мне крышку бака, забирает пакет и сам его выбрасывает.
– Извинение за ствол, – отвечает на мой удивлённый взгляд и, покачиваясь, уходит в сторону входа в дом.
Выждав пару минут, чтобы больше с ним не сталкиваться, тоже иду туда. Надо забрать личные вещи. Нам уже пора ехать. Есть ещё крохотная надежда, что мы успеем поспать хотя бы пару часов перед занятиями.
Крыльцо занято Лизой и Назаром. Они сидят на ступеньках. Мило улыбаясь, девушка что-то говорит ему. По-хулигански наводит бардак на его голове. Грановский резковатым движением убирает волосы, упавшие на глаза. Со стороны выглядит так, будто у них отношения. А днём у Назара был секс в нашей душевой. И как-то это всё очень печально выглядит. Но кто знает, может в их мире так принято.
– Закончили? – заметив меня, спрашивает Лиза. Назар пьяно изучает мои ноги, обтянутые старенькими джинсами. Судя по тому, что его шатает даже в сидячем положении, поднять взгляд выше он уже просто не в состоянии.
– Да. У меня там рюкзачок остался. Я заберу?
– Конечно, – кивает Лиза. – Минут через десять поедем.
– Ты не останешься? – поворачивается к ней Назар.
– И ты тоже, Грановский, – фыркает, наверное, всё же его девушка. – Иначе завтра пропустишь пары. Твой отец будет недоволен. Ты ему обещал.
– Я не настолько бухой. Помню. Надо, чтобы моя тачка поехала с нами.
– Как ты себе это представляешь? – хмурится Лиза.
Я осторожно обхожу их, стараясь случайно не зацепить. Нахожу рюкзачок на кухне, а заодно и Марьяну, тоже уже готовую ехать.
Выходим на улицу. Ворота открыты. На дороге паровозиком стоят две машины. Чёрная матовая сливается с темнотой ночи и жёлтый, как витаминка, четырёхместный кабриолет, на переднем сиденье которого, зажав губами сигарету, развалился Назар.
Глава 4
Назар
С диким воплем резко сажусь на кровати. Тут же начинает мутить, и пространство вокруг раскручивается на диких скоростях. Впившись пальцами в матрас, дышу, как после пробежки. Не вижу ни хрена, только силуэты, а так хочется заглянуть в глаза тому бессмертному, что окатил меня ледяной водой.
– Доброе утро, – звенит в ушах.
– Лиза, твою мать… – узнаю по голосу и падаю спиной на мокрую постель. – Ты чего творишь? – язык еле ворочается. Я, похоже, ещё не протрезвел.
От момента, когда садились в тачку у родительского особняка, до данной секунды я ни хрена не помню. Во рту сахара, тело ватное. Нормально так я проснулся. И точно не у себя, потому что я даже в пьяном угаре не стал бы застилать кровать постельным бельём в цветочек.
– Что я у тебя делаю? – осторожно моргаю и снова ловлю вертолёты.
– Все ещё лежишь в кровати. Поднимай свою задницу и вали в душ. Кофе тебе сейчас сделаю, – недовольно ворчит подруга.
Второй раз сажусь уже нормально. Фокусирую на ней взгляд. Хотелось бы чуть больше подробностей о том, как завершился наш вечер.
– Мы же не переспали? – уточняю на всякий случай.
– Закатай губу, Грановский, – смеётся Лиза. – Это мы с тобой ещё в школе прошли и поняли, что дружить у нас получается точно лучше.
О, да! Вернувшись из Штатов в десятый класс родного лицея, я охренел от того, как повзрослела и изменилась моя первая детская влюблённость. Она обрела очень интересные формы, улыбка стала ярче, пацанов вокруг больше. Выяснилось, что Лизка всё ещё хранит кота, которого я подарил ей на днюху в пятом классе, ну и что-то у нас завертелось, а потом переросло в горизонтальную плоскость.
Неловко было обоим, несмотря на то, что я уже успел чуть поднабраться опыта в этом деле. Мы стали морозиться друг от друга. Я долго не понимал, что не так, а потом дошло. У меня не получалось воспринимать Лизу как свою девушку. Было ощущение, что как будто у меня ещё одна сестра. И от секса с ней были именно такие, очень странные ощущения, с лёгким привкусом инцеста.
Зато дружба у нас была классная. Я с парнями так не дружил, как с ней. Даже когда уехал, мы общались, фотки она мне присылала, но ничего в моей голове не включалось. А тут вживую увидел. Эмоции, какая-то ревность дурацкая. Вроде только моя подруга была, а тут другие парни. Ну и кот. Он определённо тоже виноват.
Поговорили. Выяснили, что у Лизы всё примерно также, и решили, что наши отношения идеальны именно в дружеской форме. Теперь вот учимся в одном универе. И выручает она меня часто. А я в ответ гоняю от неё всяких ублюдков.
– В душ, чудовище! – указывает пальцем в сторону ванной комнаты.
– Да иду я… – сползаю с кровати.
Поправив трусы на заднице, пошатываясь, шлёпаю босыми ногами по паркету.
– Лиз, а тачка жива? – оглядываюсь и цепляю плечом стену. Повело. Хороший у папы вискарь. Я вчера прилично его бар опустошил. Расстроится.
– Жива твоя новая игрушка. Пришлось просить одного из ваших охранников, чтобы за руль сел. Иди уже, а. Я пока проветрю комнату. Всю перегаром провонял.
После душа вроде становится чуть полегче. По крайней мере стены перестают искажаться.
Выхожу, обмотав бёдра полотенцем.
Едой пахнет и крепким зерновым кофе. Лиза уже ест, листая что-то в телефоне. Увидев меня, кивает на тарелку с горячими бутербродами.
– Ты чудо, – впиваюсь зубами в один из них.
– А ты придурок, – фыркает подруга. – Слушай, Назар, можешь угомонить Стрельцову и её подпевал? – откладывает мобильник и быстро доедает остатки своего бутера.
– Ты перестала справляться со стервами? – хмыкаю, принимаясь за кофе. Желудок всё ещё бунтует, но мне всё равно становится ещё немного легче.
– Они тиранят девочек с первого курса. Я вчера не успела вмешаться. По Ульяне жёстко прошлись прямо на празднике.
– Ульяна? – хмурюсь. – Кто это?
– Девочка, которую ты чуть не пристрелил, – с упрёком.
– Ну не пристрелил же, – равнодушно откидываюсь на спинку стула. – Весело было. Мне понравился праздник. Спасибо, кстати. Забыл вчера сказать.
– Перегнул, Назар. Ты пипец как перегнул. Мне иногда тебя побить хочется!
– Лиз, давай без морали. Я такой, какой есть. Что там с этой Ульяной? Я вроде извинился вчера. Этого недостаточно? Пусть сами учатся выживать в нашем серпентарии.
– Грановский, то, что ты помог девушке выбросить мусор, не тянет на извинение. И заметь, девочка тебя не сдала и в полицию писать заявление не побежала. Так что можно хоть раз побыть нормальным парнем в ответ?
– Бля, что ты нудная такая с утра? – роняю больную голову на свои руки.
– Это тебе ещё отец не звонил. А мне звонил, – ехидно добивает Лиза.
Голова резко дёргается обратно.
– Что сказал? – борюсь с приступом тошноты.
– Гильзы после ваших развлечений собирал лично, – подруга наливает мне в стакан воды и толкает по столешнице. – Сегодня приедет к вечеру.
– Супер, – залпом выпив прохладную воду, кладу голову обратно, в этот раз упираясь лбом в прохладную столешницу. – Хрен с тобой. Поговорю я со Стрельцовой. Но на этом благотворительный фонд имени Назара Грановского закрывается.
– Спасибо, – ерошит мне волосы.
– Цени.
Лизка вздыхает, толкает меня ладонью в затылок и гремит посудой, загружая её в посудомоечную машину. Каждый резкий звук отдаёт болью в виски.
Пока я умираю, раздражающе бодрая подруга меняет постельное бельё на сухое, швыряет в меня моими штанами.
Натягиваю джинсы под полотенце. Ширинка неприятно трёт чувствительную кожу, но моих свежих трусов в этой квартире точно не завалялось. Придётся походить сегодня так.
Футболку нахожу в сушилке. Заглядываю в ванную. Смочив пальцы водой, привожу в порядок волосы. Рожа жуткая. Помятый, будто меня сюда в багажнике везли. Тру небольшую татуировку в виде перевернутого креста под внешним уголком левого глаза. Она относительно свежая. Кожа в этом месте всё ещё иногда зудит. Сейчас это тоже раздражает. Ненавижу похмелье!
Через полчаса спускаемся с Лизой на подземный паркинг. Моя новенькая машинка стоит рядом с её кабриолетом.
– Поехали, – вздыхает подруга, заметив мой тоскливый взгляд, направленный на Авентадор. – Заберёшь после занятий. Хоть протрезвеешь до конца.
Сажусь вперед. Оглядываюсь. На заднем сиденье лежит простенькая коричневая заколка с янтарными вкраплениями. Под возмущённое сопение Лизы, встаю на колени на своё сиденье и дотягиваюсь до находки. Плюхаюсь обратно, сползая в полулежачее, и задумчиво кручу заколку в руке.
– Ой, это, наверное, кто-то из девочек ночью оставил.
– Мы ещё кого-то подвозили? – сжимаю заколку в кулаке.
– Да. Вот как раз Ульяну и Марьяну. Как бы они сами до города ночью добрались?
– Пешком? – усмехаюсь я. – Свежий воздух полезен для здоровья.
– Назар, – вздыхает Лиза, качая головой. – Давай мне, – протягивает раскрытую ладошку. – Я загляну к ним в общагу сегодня. Отдам.
– Пусть у меня побудет, – засовываю заколку в карман штанов.
– Зачем? – хмурится подруга.
– Не знаю пока, – пожимаю плечами. – Пригодится.
Глава 5
Назар
Лекции даются тяжело. На меня давит проклятое обещание отцу, иначе сейчас я бы спал в своей большой, удобной кровати. Всё равно это бесполезно. В голове белый шум. Информация не усваивается. Радует только то, что херово сегодня не только мне. Глеб умирает рядом. У меня за спиной чавкает жвачками и дышит перегаром остальная шобла: Миха Тарасов, сын хозяина оптовой сети стройматериалов. Компания отца с ним работает, а мы типа дружим. Ванька Коптель. Его отец владеет заводом металлоконструкций. Тоже сотрудничает с нами. И Димка Беркутов. У него отец занимается бытовками и быстровозводимыми домами. В общем, тесно работает с моей семьёй. Ну и как-то на этом фоне у нас образовалась компания.
Все сегодня притащились в универ.
В прошлом году был залёт с пропусками. Мы вместо сессии свалили пить карибский ром на его родину. Предки нас быстро отыскали, дали втык и взяли обещание, что такого больше не повторится, а взамен нам так уж и быть не будут обнулять карточки.
Сессию нам дали закрыть. Это было несложно. Я в материале, потому что поступал сюда осознанно, чтобы потом работать с отцом и понимать процессы не только как бизнесмен. Последнему я ещё успею научиться, папа подтянет, а вот узкую специализацию надо развивать сразу. Я технарь. Вот гуманитарные предметы – не моё. В школе спасали либо мачеха, либо Лизка, а потом я уехал в Штаты, в профильный лицей, и ненужные мне предметы были сведены к минимуму.
– Назар, может ну их на хуй, эти лекции? – толкает в плечо Ванька. – Свалим?
– Валите, – отвечаю не оглядываясь. – Ко мне отец сегодня приедет. Я не могу.
– Оу. За вискарь или за ствол? – хрипит Дима.
– За второе. Да не парьтесь. Нормально всё будет. До вас не долетит.
– Да я не парюсь, – хмыкает Димка. – Если что, зови, подтвердим, что ты был вменяем.
– Сам разберусь, – роняю голову себе на руки и закрываю глаза.
Бля, как спать-то хочется. У меня даже почти получается, но лекция заканчивается, и надо двигать дальше.
