«Думай, милашка. Думай» – довольно посмеиваясь, ухожу достаточно далеко, и дальнейший их разговор до меня уже не долетает.
Дожив до конца занятий, вместе с парнями выходим на улицу. Достаю вейп, затягиваюсь грейпфрутовым паром. Миха толкает меня в рёбра, кивая на только что подъехавшую тачку отца.
Чёрт. Он же вечером собирался приехать.
Махнув рукой, что увидел, жму руки парням и сбегаю по ступенькам вниз. Прохожу через плац перед корпусом. Дёргаю дверь машины, сажусь на заднее. Руслан Аркадьевич Грановский смотрит на меня хмурым взглядом.
Ну да, выгляжу я так себе, уже в курсе.
– Поехали, – даёт команду водителю. – Как самочувствие? – с издёвкой интересуется у меня.
– Можешь сразу приступать к следующей части, – откинувшись на удобную спинку, прикрываю глаза.
– Что, я не могу поинтересоваться, как чувствует себя мой сын после опустошения моего личного бара?
– Хреново, пап. По мне не видно? – кошу на него взгляд, сползая по спинке ниже. Очень хочется лечь и отрубиться часов на десять, а не слушать его нотации.
– Ты вчера целился в человека, – он всё же переходит к делу.
– Это была случайность. Никто не пострадал.
– Ты осознаешь, что мог убить девушку? – его тон становится тяжелее от накапливающегося в нём льда.
Отец лезет в карман пиджака и на сиденье между нами высыпает собранные им гильзы.
– Боевые, Назар! Да что с тобой?! – срывается на крик, что бывает ещё реже. – Пьяный в дрова. Палец сорвался и на твоих руках была бы чужая кровь! Ты мог убить человека! Я многое тебе позволяю. На многое закрываю глаза, но это перебор.
– Да я извинился перед ней! Чего ещё вы от меня хотите? Говорю же, случайность. Мы по банкам стреляли. Девчонка вошла, я дёрнулся, но не выстрелил.
– По банкам, говоришь?
Отец достаёт телефон и открывает мне видео с камер наблюдения, где очень эпично над моей головой разлетается яблоко.
– Миха меткий, – привожу аргумент в нашу защиту.
– Миха пьяный! – скрипит зубами отец.
Решаю не спорить. Вывести его из себя очень сложно, но, если всё же получается, проще принять и промолчать.
Водитель останавливается у моего подъезда. Поднимаемся с отцом в квартиру.
– Пистолет сюда давай, – требует он с порога.
– Да хорош, пап. Я ж не юзаю его даже. Так, иногда…
– Сюда неси, я сказал! – перебивает он очередную попытку отмазаться.
Сам идёт за мной к сейфу и забирает оружие, подаренное на восемнадцатилетие, коробки с патронами тоже оказываются у него в руках.
Ладно, пусть. Если ему так легче. Потом всё равно заберу.
Папа проходится по квартире, задерживается у моего мини-бара, расположенного в гостиной на случай, если придут друзья или надо угостить девушку.
С подачи отца всё это добро летит в большой мусорный пакет.
– Ну заче-е-ем? – застонав, падаю задницей на диван.
– Потому что ты выходишь из-под контроля! – рявкает отец. – Целиться в человека! Да твою мать, Назар! – психует он.
– Не надо про мать, – огрызаюсь в ответ.
– Извини, – он садится рядом со мной и проводит ладонями по лицу.
– И ты меня, – решаю, что это честно.
– В этот раз так не выйдет, Назар. Я не могу проигнорировать твою выходку. Будут санкции.
– Окей, – пожимаю плечами. – Делай, как считаешь нужным. Мне всё равно.
Глава 6
Ульяна
– А ты уже придумала, как будешь забирать свою заколку? – отвлекая меня от учебника, рядом по-турецки садится Марьяна.
– Я не буду её забирать, – голос начинает дрожать. Делаю глубокий вдох, гася чувство обиды.
– Почему? Она же для тебя много значит. Или ты просто так ревела?
– Значит. Но выкупать её мне всё равно нечем, – пожав плечами, снова открываю учебник, стараясь показать соседке, что говорить на эту тему я не хочу.
Плакать снова, если честно, не хочу тоже. Но в носу ещё щиплет, а после ночного срыва в груди образовалась прожорливая чёрная дыра, питающаяся даже самыми крохотными частичками положительных эмоций.
– Я тут поболтала с девочками со второго курса, – загадочно улыбается соседка. – Говорят, наш Демон питается девственницами, элитным алкоголем и адреналином.
– Это перестало быть новостью ещё вчера, – раздражаюсь на Марьяну, пытаясь ещё раз прочитать последний абзац.
– Угу. А ещё говорят, у него везде зелёный свет. Чтобы Назар не натворил, ему за это ничего не сделают. В прошлом году прямо на плацу перед универом он избил парня до полусмерти. На второй день родители пострадавшего забрали заявление из полиции. Ещё двоих отчислили по его слову. Девчонки говорят, тут им либо восхищаются и мечтают попасть в его окружение, либо боятся. Тех, с кем он дружит, никто не трогает. Даже преподаватели относятся лояльнее. А ещё, – Марьяна начинает шептать, будто мы в комнате не одни, – у него нет постоянной девушки. Представляешь? Летом он встречался со Стрельцовой из нашей группы, той самой, крутой, – ещё тише шепчет соседка. – А в универе делает вид, что они едва знакомы. Что у них произошло, интересно, – вздыхает она.
– Я думала, он с Лизой, – захлопываю учебник. Сосредоточиться всё равно больше не выходит. – В любом случае, я пока не понимаю, как вся эта информация поможет мне вернуть заколку, – слезаю с кровати и топаю к шкафу. Пора собираться на работу.
– Уль, не тупи. Грановскому надо понравиться! Понимаешь? Это тебе и защита от вылета, и крутая компания, и сексуальный парень, если повезёт. Чем мы с тобой хуже этих расфуфыренных мажорок?
Рассматривая свой гардероб, грустно улыбаюсь словам Марьяны. Ничем мы не хуже. Мы просто из другого мира. И как по мне, лучше бы нам поменьше пересекаться. Назар непредсказуем, а мне очень нужно моё место в этом университете. Это мой шанс на нормальную жизнь и пока единственная крыша над головой.
Заколку очень жалко. Я не раз ещё поплачу в подушку о её потере, но уверена, мама бы поняла и простила меня за такое решение. Я не пойду к Назару.
Быстро собравшись, машу Марьяне рукой. Предупреждаю коменданта, что вернусь поздно по уважительной причине. До кафе решаю прогуляться пешком. Тут идти-то минут двадцать, и это ещё один плюсик к скудному списку положительных моментов в моей нынешней ситуации.
Я нашла это место летом, когда подавала документы в университет. На двери висело объявление:
«Требуются официанты с опытом работы».
И меня взяли. Даже если бы я осталась жить с тёткой, выходить на смены сюда мне было бы удобнее, чем ездить в кафе, где я работала весь выпускной класс.
Приветливо кивнув Денису, натирающему барную стойку, ухожу в комнату для персонала. Переодеваюсь в белую блузку с длинным рукавом, чёрную юбку-карандаш буквально на сантиметр выше колена и удобные мягкие балетки. Волосы заплетаю в тугую косу. Завязываю фартук. В специально отведённый кармашек прячу маленький блокнотик и карандаш. Поправляю бейджик и, выдохнув, выхожу в зал.
К постоянным посетителям из ближайшего к нам офисного здания добавились местные студенты. Некоторых я уже видела в универе и даже на дне рождения Назара, с кем-то ещё предстоит познакомиться.
Разношу заказы, игнорируя пошлые или откровенно хамские реплики. Улыбаюсь благодарным гостям. И так по кругу до позднего вечера.
Столики начинают пустеть ближе к одиннадцати. Протираю их, поправляю стулья, уже мечтая побыстрее добраться до своей кровати и лечь спать.
– Устала? – улыбается Денис, вручая мне мой сегодняшний заработок вместе с небольшими чаевыми.
– Не больше, чем обычно, – улыбаюсь в ответ.
– Ты сегодня грустная какая-то, Уль, – он закрывает кассу и накидывает на плечи джинсовую куртку. – Колись, что стряслось?
– Всё нормально. Честно, – отвечаю преувеличенно бодро.
Дэн достаёт из холодильника пирожное, кладёт его в коробочку с логотипом кафе и вручает мне.
– Не возражать! Это лекарство от плохого настроения, – подмигивает он. – Тебя проводить?
– Нет. Тут недалеко, я сама. А тебя дома ждут, – напоминаю бармену.
– Ну, смотри. Как говорится, моё дело предложить, – забирает ключи от заведения.
Кафе закрываем сами. Ден ставит его на сигнализацию и, оседлав свой спортивный велосипед, стремительно исчезает из виду, а я не спеша иду в общежитие, глядя то себе под ноги, то на чистое небо, усыпанное звёздами. В голову лезут разные мысли:
А если бы мама не заболела, как бы мы с ней сейчас жили?
Осилю ли я работу и сложную программу университета?
А может всё же подойти ещё раз к Назару и спросить про заколку?
Поднимаю взгляд от тротуара. На ступеньках общежития, натянув тунику на согнутые колени, сиди уже знакомая мне девочка.
– Привет, Уля, – здоровается, заметив меня.
– Привет…?
– Аиша, – представляется она.
– Очень приятно. Как ты? – устало присаживаюсь рядом с ней на прохладные ступеньки. Выглядит она определённо лучше, чем вчера после душа с Назаром.
– Странно, – поднимает взгляд к небу. – Чувствовать себя свободной впервые за всю свою жизнь очень-очень странно. И немножко страшно.
– Вот и мне страшно, – признаюсь Аише.
Глава 7
Ульяна
С утра наша комната больше всего напоминает парфюмерный магазин. Глаза режет от духов Марьяны. Чихнув, прячусь с головой под подушку, надеясь урвать ещё хотя бы час сна, но всё тщетно.
– Ну как тебе? – увидев, что я открыла глаза, Мара крутится передо мной в узких джинсах с завышенной талией и кроп-топе с длинным рукавом и игривым замочком в зоне декольте.
– Красиво, – ни грамма не лукавлю. У неё отличная фигура для такого стиля.
Пока я жду очереди в туалет, потом в ванную, чтобы умыться, Марьяна успевает поменять макияж и уложить волосы. У меня всё проще. Вчерашние джинсы, белая футболка, кеды, две косички и рюкзак.
Немного подвожу глаза и наношу лёгкий блеск на губы. Заработанные за вчерашний вечер деньги прячу в кармашек внутри чемодана. Будет у меня теперь там копилка.
Марьяна берёт меня под руку и тянет за собой по коридору в сторону выхода. Нас догоняет Аиша. Знакомлю девочек, и в учебный корпус мы идём втроём.
Разительные перемены происходят с Марьяной, стоит нам подойти к нижним ступенькам. Она поднимает выше подбородок, выпячивает вперёд грудь, хотя ей это делать совсем не обязательно.
Поднимаю взгляд, и всё становится ясно. На крыльце, в стороне от входа в корпус собралась вся компания Назара вместе с предводителем, восседающим с вейпом на перилах. За тёмными очками не видно его глаз. Выдыхает никотиновый пар, улыбается, слушая шумных друзей.
Лиза приветливо машет нам рукой. Среди высоких парней я её сразу не заметила. Что-то спрашивает у Назара. Он отрицательно качает головой и, опустив очки ниже на переносицу, смотрит на нас поверх стёкол.
– Ааа, у меня мурашки, – пищит Марьяна, задирая рукав топа и демонстрируя предплечье. – С ума сойти, какая у него энергетика.
Мы с Аишей только улыбнулись. Взяв Мару под руки, все вместе пошли в аудиторию.
Устраиваемся там же, где сидели вчера. Не далеко и не близко от преподавательской трибуны. Я берусь перечитывать конспект, а девочки тихо общаются, чуть ближе знакомясь друг с другом.
Мне по затылку что-то прилетает. На всю аудиторию раздаётся громкий смех. Оглядываюсь и не успеваю увернуться. Скомканный тетрадный лист попадает мне прямо в лицо. Щёки вспыхивают от возмущения. Подобрав бумажку, собираюсь вернуть её обнаглевшей Стрельцовой, но смех в аудитории резко прекращается, и я безошибочно поворачиваю голову к причине наступившей тишины.
Грановский.
Тёмные очки подняты на голову. Большие пальцы вдеты в петли для ремня, остальные спрятаны в карманах. Пружинящей походкой матёрого хищника, вошедшего на свою территорию, Назар проходит мимо преподавательской трибуны и приближается к нам. Точнее ко мне, потому что остальные сидят. Мне вдруг тоже очень хочется сесть. Чем ближе он подходит, тем беззащитнее я себя ощущаю. Такое отвратительное, парализующее чувство.
Он подходит слишком близко, бесцеремонно нарушая личные границы. Мне приходится немного отклониться назад, но запах его одеколона всё равно проникает в ноздри и липнет к коже.
– Забавные косички, – улыбается чудовище, дёрнув за кончик одной из них. – Давай сюда, – протягивает раскрытую ладонь.
– Что давать? – кулак с бумажкой как-то сам сжимается крепче.
– То, что у тебя в руке.
Моргнув, разжимаю пальцы, и бумажный комок падает ему в ладонь.
– Никуда не уходи. Мы не закончили, – заявляет мне.
Обходит. Сворачивает в ряд, на котором сидит Стрельцова с подружками.
