Группа, затаив дыхание, следит за каждым шагом местного демона. Грановский небрежно раскрывает ладонь, и снаряд летит на пол к его ногам. Парень упирается обеими ладонями в стол, наклоняется к лицу нашей одногруппницы.
– Подними, – отдаёт приказ. Тихо, холодно, зло.
– Что?! – задыхается от возмущения Стрельцова, но делает это как-то очень тихо. Смеялась надо мной она точно громче. – Назар, я не уборщица! Вон, – кивает в нашу с девочками сторону, – у нас есть обслуживающий персонал. Пусть подбирает.
Она оглядывается на своих подружек в поисках поддержки, но те делают вид, что их вообще тут нет.
– Подними, – в голосе Назара прорезаются рычащие нотки. – Или я заставлю тебя сожрать его прямо с пола.
По аудитории проходит волна удивлённого шёпота. Все почему-то начинают коситься на меня. Я бы и сама на себя покосилась, да это физически невозможно. Совершенно не понимаю, что происходит. С чего вдруг чудовище решило заступиться?
– Я отцу скажу, – недовольно шипит Стрельцова.
– Я тоже, – усмехается Назар. – Твоему. Как ты отвратительно сосёшь.
Группа начинает тихо посмеиваться. Но косятся всё равно на меня. Нервно накручивая на палец кончик косички, сажусь на самый край стула, но взгляды ощущаю, даже через Марьяну и Аишу.
Стрельцова с гордо поднятой головой поднимается со своего места, бросает на меня презрительный, обещающий мучительную смерть взгляд, наклоняется к ногам Грановского и поднимает скомканный лист бумаги.
Выпрямиться Назар ей не даёт. Поймав девушку за волосы, задерживает её в полусогнутом состоянии так, что красивое лицо оказывается аккурат в районе его ширинки.
– Ещё один выпад в ту сторону… – опять кивает на меня.
Да что я сделала-то?
– … и до конца учебного года у местной уборщицы будет ещё одна помощница. А может и не одна, – намекает на её подружек. – Ясно?
– Сволочь ты, Грановский, – всхлипывает Стрельцова.
– Обижать невинных девочек здесь могу только я, – ухмыляется он. – Надеюсь, мы друг друга поняли, – отпускает девушку. Она разгибается, поправляет одежду, поднимает выше голову. Откинув за спину ухоженные длинные волосы, садится на своё место.
Назар, как ни в чём не бывало, разворачивается на пятках и снова идёт к нам.
– Грановский, вы закончили разборки? Мы можем начинать занятие? – по аудитории эхом разносится строгий голос преподавателя.
Никто не заметил, как он появился. Мне кажется, все просто забыли, что у нас вообще-то лекция. Назар целиком и полностью забрал себе всё внимание группы первого курса будущих реставраторов.
– Не совсем, – спокойно отвечает Назар, останавливаясь возле меня. – Уля… Ульяна… – произносит моё имя так, словно пытается его распробовать. – Если ты всё ещё хочешь вернуть свою заколку, жду в своей тачке сразу после занятий.
– З-зачем? – нервно сцепляю пальцы в замок.
– Придёшь и всё узнаешь. А нет, – берёт и снова дёргает меня за кончик косички, – я этот хлам выкину. Мне он ни к чему. Только место в бардачке занимает.
Глава 8
Назар
Выхожу из аудитории. На меня недовольно сопя смотрит Лиза.
– Что не так?
– Грановский, вот мне иногда так хочется тебе врезать! Я тебя попросила девочкам помочь. А ты что сделал?
– И что я сделал? – затягиваюсь из вейпа.
Задерживаю горьковатый пар в лёгких. Выпускаю его тонкой струйкой. Облако поднимается вверх и растворяется, не долетев до потолка. Запах грейпфрута наполняет пространство.
Забавно. Я ведь его даже не люблю. Но последние пару месяцев покупаю именно этот вкус. И зависимости от никотина у меня нет. Есть потребность чем-то себя занимать. Если я загружен, могу не курить сутки-двое спокойно и даже не вспоминать об этом.
– Теперь ещё хуже будет, Назар! Надо было сделать всё тихо. А ты Стрельцову публично унизил. И всем указал, кто именно стал поводом для этого унижения. Ааа!!! – смешно злится Лизка.
– Сдались они тебе, – фыркаю я, в этот раз выпуская дым из ноздрей. – Чего ты так за них впрягаешься?
– Да потому что, Грановский! – Лиза резко тормозит и отходит к окну. – Я всегда себя на их место ставлю. Меня тоже могли бы так унижать и гнобить, если бы папа с мамой в пять лет не удочерили. Ты знаешь, – улыбчивая, смешливая девчонка начинает всхлипывать.
Ненавижу женские слёзы.
– Извини, – кладу ладони ей на плечи.
– Ничего, – она разворачивается и снова улыбается. – Помни, мы в ответе за тех, кого приручили. Это была не помощь, а очередной косяк, Назар. Ты натворил. Тебе и отвечать.
– Ты опять говоришь как мой отец. Ходячая совесть!
Подруга детства смеётся. Подтянувшись на носочках, взъерошивает мне чёлку и убегает на свои лекции. Я тоже иду учиться.
Парни активно планируют вечером залететь в один модный бар, выпить пива, может компанию на ночь себе найти. Присоединяюсь. Карту отец не заблокировал и даже не выставил лимит. Становится ещё интереснее, чем он собрался меня наказать.
Мой телефон упрямо плюётся сообщениями. Достаю. Спам, ещё спам. Мачеха.
«Приезжай в выходные на семейный обед. У нас с отцом есть новости»
«Окей» – пишу в ответ.
Не то, чтобы я горел желанием туда тащиться. Особенно с учётом того, что семейный обед – это ещё и младшая сестра, с которой я видеться не хочу. Но и отказать Люси не могу. Она до хрена хорошего для меня сделала, ещё когда я был мелким. Даже моя сволочная натура не может такое игнорировать.
После лекций беру себе кофе и иду в тачку. Выгоняю её на видное место перед плацем. Постукивая татуированными пальцами по колену, откидываюсь на спинку сиденья и медленно потягиваю из бумажного стаканчика чёрный бодрящий без сахара.
Мысли крутятся вокруг этой Ульяны. Я когда в аудиторию зашёл, девчонка выглядела очень забавно. Мелкая, боится, но не сдаётся. Надо было подождать, когда этот комок бумаги полетит обратно в Стрельцову. Рановато вмешался.
Поворачиваю голову в сторону пассажирского окна. По ступенькам курсируют студенты. А Ульяны не видно. Пора валить, наверное. Я её предупредил. Не придёт – выкину на хуй эту заколку! И для верности тачкой перееду. Была бы так нужна, она бы прибежала. Значит цирк, а девку я переоцениваю. Такая же, как и все. Просто внимания добивается вот таким способом.
Три минуты и сваливаю. А потом ещё и накажу за такую херню. Она кто, чтобы я её ждал?
Достаю заколку из бардачка. Сжимаю в кулаке. Дешёвый пластик жалобно трещит. Один из зубчиков ломается.
Насрать. Под колёсами моего Авентадора будет не видно.
Завожу движок, открываю окно. И как по заказу из корпуса выходит комичная компашка: размалёванная, но симпатичная провинциалка, которая знает, что у неё неплохие сиськи, скромная мусульманка, подарившая мне свою девственность на день рождения, и милашка Ульяна с соломенными волосами, в которых путаются лучи сентябрьского солнца, делая её косички золотыми.
Взгляд серо-голубых глаз застывает на моей машине. Бью по клаксону, намекая, что я заебался её тут ждать. Вздрагивает. Что-то говорит своим подружкам и всё же идёт в мою сторону.
Да неужели!
Наклонившись к пассажирскому сиденью, сам открываю девчонке дверь, а то так и будет там стоять. Моё терпение на грани уже. Я её точно накажу! Для профилактики.
Ульяна садится в салон моего Авентадора и смотрится в нём в своих убогих, потасканных шмотках как-то уж совсем печально. Прижимает к себе рюкзак. Уставилась на меня, как на зверя, который хочет её сожрать.
Не хочу. Жрать там особо нечего.
Взглядом залипаю на губах. Ладно. Их можно было бы применить. Косички вот эти оставить и … Члену моя идея нравится. Он напрягся, давит на ширинку.
– Что ты хочешь за заколку? – Уля смотрит на неё грустными глазами.
– Минет, – отвечаю совершенно серьёзно. – Умеешь?
– Да пошёл ты! – психанув, хватается за ручку, чтобы открыть дверь. Блокирую. Девчонка тут же сжимается в нервный комок.
Завожу двигатель. Разворачиваюсь и стартую по прямой с превышением. Её вжимает в кресло. Думал, завизжит. Нет. Только рюкзак крепче прижала и глаза дикие.
– Выпусти меня, – хрипло требует милашка. – Немедленно! Слышишь? Ты не можешь так со мной поступать!
– Я? – ухмыляюсь, продолжая гнать по улице, игнорируя часть ПДД. – Детка, ты даже не представляешь, что я могу.
– Остановись и выпусти меня! Я не буду делать то, что ты просишь!
– Слабо называть вещи своими именами? – смешно наблюдать за тем, как она краснеет.
– Смотри на дорогу! – взвизгивает.
Увожу тачку на пустую встречку, уходя от столкновения с чьим-то мерсом. Получаю недовольный сигнал в задницу и возвращаюсь на свою полосу, всё же сбавляя скорость.
– Ненормальный, – выдыхает Уля, прикрыв глаза.
Ещё раз бросаю взгляд на её губы. Облизывала. Они влажные теперь. Сексуально, но не даст ведь.
– Сейчас найдём уголок потише, отсосёшь и я отдам тебе эту безделушку, – швыряю заколку на панель.
– Сломалась… – неожиданно рвётся её голос.
Пожав плечами, сворачиваю в арку, глушу движок.
– Сделаешь всё на пятерку, не как Стрельцова, я тебе десять таких куплю, – цепляю пальцами косичку, тяну на себя.
– Нет-нет, не надо! – пугается и смотрит на меня полными слёз глазами. – Пожалуйста. Это… Это мамина. А мамы, – капли одна за одной начинают скатываться по щекам. – Мамы нет больше.
– Бля-а-а, – кладу руки на руль, упираюсь в них лбом. – Не смей реветь! – огрызаюсь на неё.
– Я всё равно не стану делать то, что ты просишь, – вытирая ладонями щёки, судорожно дышит, стараясь успокоиться.
– Дура!
Бесит она меня. Невыносимо бесит!
– Это было наказание за то, что мне пришлось тебя ждать. Забери свою заколку. У меня индивидуальный проект по истории архитектуры. Сдать надо в понедельник. Сделаешь, и мы в расчёте.
– Проект? – удивлённо приоткрывает эти проклятые губы, на которые у меня до сих пор стоит. – Но ты же на третьем курсе. А я только на первом. Я пока даже не знаю, как он должен выглядеть.
– Ко мне сейчас заедем, я покажу.
– Не…
– Не буду я тебя трогать! – рявкаю на неё. – Не ной. Просто покажу, что конкретно надо.
Глава 9
Ульяна
Не хотела я при нём плакать. Совсем-совсем не хотела. Но он же придурок! Довёл! Гонка эта дурацкая. Чуть в аварию не попали. Предложение его. Я в какой-то момент подумала, что Грановский и спрашивать не станет. Просто возьмёт то, что он так хочет, и всё. А потом эта заколка со сломанным зубчиком как последняя капля. Она всё ещё пахнет мамиными духами. Или мне чудится, и просто память так работает, давая фантомное ощущение присутствия единственного близкого человека.
Меня же в детский дом забрали, мама ещё была жива, но заботиться обо мне уже не могла. Потом тётка оформила опеку, и я вернулась домой. Мама ушла в тот же год, словно ждала, когда же её дочка окажется в семье. Разве она знала, что меня ждёт дальше?
Времени прошло уже много, а я так и не смогла её отпустить. Знаю, что это неправильно, но кроме мамы меня никто так не любил. Очень скучаю по её теплу и её улыбкам. За что бы я не бралась, она всегда верила в меня. Живя под одной крышей с тёткой мне пришлось стремительно взрослеть, но в глубине души я, наверное, так и осталась маленькой девочкой, которой не хватает мамы. Хотя бы ещё немножко. Ещё на несколько лет…
Назар паркует машину возле одного из подъездов.
Заходим в лифт. Находиться с Грановским в этой «коробке» очень некомфортно. Она моментально наполнилась концентрированным запахом его одеколона, грейпфрутового дыма и кожи. Жмусь к стене, стараясь удерживать между нами максимально возможное расстояние.
Последний этаж высотки. Металлическая дверь.
Назар проворачивает ключ в замочной скважине и первым проходит внутрь. Я обречённо шагаю следом.
Квартира у Грановского большая и удивительно светлая. Пока мы ехали, я успокаивалась и представляла себе что-то мрачное и жуткое, может даже с паутиной и красноглазыми пауками по углам, как в пещере у настоящего чудовища, но тут всё идеально чисто начиная с прихожей. Только скинутые им кроссовки небрежно валяются у стены, выбиваясь из общей картинки.
На стене висит стильное зеркало в чёрной оправе. В нём отражается моё припухшее от слёз лицо с тёмными следами от туши под глазами. Быстро стираю их пальцами, но «тени», похожие на синяки, всё равно остаются.
Под зеркалом узкий столик. На нём выставлена пара флаконов с одеколонами разных марок, лежит зажигалка, из подставки торчит расчёска.
– Ты так и будешь там стоять? – раздражается Назар.
Я бы, на самом деле, постояла, но он ведь не отвяжется. Чтобы спокойно учиться дальше, мне придётся выполнить выставленное им условие. Проект – это не то, что Грановский требовал в машине.
Сняв обувь, прохожу дальше, невольно поднимая голову и снова осматриваясь. Высокие потолки, большие окна с достаточно широкими подоконниками, чтобы на них можно было сидеть даже ему. Кухонная зона отделена от гостиной парой стеклянных панелей, обрамлённых такими же чёрными рамками, как зеркало в прихожей. Большой, серый, даже с виду мягкий диван, пустой мини-бар, стильные картины на стенах и яркие акценты в виде подушек или мелкого декора.
Мне кажется, чудовищу нравится зелёный цвет. Именно он преобладает в этих ярких акцентах.
На стеклянном столике брошена связка ключей, стоит белая пепельница и пустой стакан. Назар забирает его, уносит на кухню.
– Не стой столбом. Сядь, – проходит мимо меня, бросив к ключам мамину заколку и отломанный зубчик.
