– Ну, смотри. Как говорится, моё дело предложить, – забирает ключи от заведения.
Кафе закрываем сами. Ден ставит его на сигнализацию и, оседлав свой спортивный велосипед, стремительно исчезает из виду, а я не спеша иду в общежитие, глядя то себе под ноги, то на чистое небо, усыпанное звёздами. В голову лезут разные мысли:
А если бы мама не заболела, как бы мы с ней сейчас жили?
Осилю ли я работу и сложную программу университета?
А может всё же подойти ещё раз к Назару и спросить про заколку?
Поднимаю взгляд от тротуара. На ступеньках общежития, натянув тунику на согнутые колени, сиди уже знакомая мне девочка.
– Привет, Уля, – здоровается, заметив меня.
– Привет…?
– Аиша, – представляется она.
– Очень приятно. Как ты? – устало присаживаюсь рядом с ней на прохладные ступеньки. Выглядит она определённо лучше, чем вчера после душа с Назаром.
– Странно, – поднимает взгляд к небу. – Чувствовать себя свободной впервые за всю свою жизнь очень-очень странно. И немножко страшно.
– Вот и мне страшно, – признаюсь Аише.
Глава 7
Ульяна
С утра наша комната больше всего напоминает парфюмерный магазин. Глаза режет от духов Марьяны. Чихнув, прячусь с головой под подушку, надеясь урвать ещё хотя бы час сна, но всё тщетно.
– Ну как тебе? – увидев, что я открыла глаза, Мара крутится передо мной в узких джинсах с завышенной талией и кроп-топе с длинным рукавом и игривым замочком в зоне декольте.
– Красиво, – ни грамма не лукавлю. У неё отличная фигура для такого стиля.
Пока я жду очереди в туалет, потом в ванную, чтобы умыться, Марьяна успевает поменять макияж и уложить волосы. У меня всё проще. Вчерашние джинсы, белая футболка, кеды, две косички и рюкзак.
Немного подвожу глаза и наношу лёгкий блеск на губы. Заработанные за вчерашний вечер деньги прячу в кармашек внутри чемодана. Будет у меня теперь там копилка.
Марьяна берёт меня под руку и тянет за собой по коридору в сторону выхода. Нас догоняет Аиша. Знакомлю девочек, и в учебный корпус мы идём втроём.
Разительные перемены происходят с Марьяной, стоит нам подойти к нижним ступенькам. Она поднимает выше подбородок, выпячивает вперёд грудь, хотя ей это делать совсем не обязательно.
Поднимаю взгляд, и всё становится ясно. На крыльце, в стороне от входа в корпус собралась вся компания Назара вместе с предводителем, восседающим с вейпом на перилах. За тёмными очками не видно его глаз. Выдыхает никотиновый пар, улыбается, слушая шумных друзей.
Лиза приветливо машет нам рукой. Среди высоких парней я её сразу не заметила. Что-то спрашивает у Назара. Он отрицательно качает головой и, опустив очки ниже на переносицу, смотрит на нас поверх стёкол.
– Ааа, у меня мурашки, – пищит Марьяна, задирая рукав топа и демонстрируя предплечье. – С ума сойти, какая у него энергетика.
Мы с Аишей только улыбнулись. Взяв Мару под руки, все вместе пошли в аудиторию.
Устраиваемся там же, где сидели вчера. Не далеко и не близко от преподавательской трибуны. Я берусь перечитывать конспект, а девочки тихо общаются, чуть ближе знакомясь друг с другом.
Мне по затылку что-то прилетает. На всю аудиторию раздаётся громкий смех. Оглядываюсь и не успеваю увернуться. Скомканный тетрадный лист попадает мне прямо в лицо. Щёки вспыхивают от возмущения. Подобрав бумажку, собираюсь вернуть её обнаглевшей Стрельцовой, но смех в аудитории резко прекращается, и я безошибочно поворачиваю голову к причине наступившей тишины.
Грановский.
Тёмные очки подняты на голову. Большие пальцы вдеты в петли для ремня, остальные спрятаны в карманах. Пружинящей походкой матёрого хищника, вошедшего на свою территорию, Назар проходит мимо преподавательской трибуны и приближается к нам. Точнее ко мне, потому что остальные сидят. Мне вдруг тоже очень хочется сесть. Чем ближе он подходит, тем беззащитнее я себя ощущаю. Такое отвратительное, парализующее чувство.
Он подходит слишком близко, бесцеремонно нарушая личные границы. Мне приходится немного отклониться назад, но запах его одеколона всё равно проникает в ноздри и липнет к коже.
– Забавные косички, – улыбается чудовище, дёрнув за кончик одной из них. – Давай сюда, – протягивает раскрытую ладонь.
– Что давать? – кулак с бумажкой как-то сам сжимается крепче.
– То, что у тебя в руке.
Моргнув, разжимаю пальцы, и бумажный комок падает ему в ладонь.
– Никуда не уходи. Мы не закончили, – заявляет мне.
Обходит. Сворачивает в ряд, на котором сидит Стрельцова с подружками.
Группа, затаив дыхание, следит за каждым шагом местного демона. Грановский небрежно раскрывает ладонь, и снаряд летит на пол к его ногам. Парень упирается обеими ладонями в стол, наклоняется к лицу нашей одногруппницы.
– Подними, – отдаёт приказ. Тихо, холодно, зло.
– Что?! – задыхается от возмущения Стрельцова, но делает это как-то очень тихо. Смеялась надо мной она точно громче. – Назар, я не уборщица! Вон, – кивает в нашу с девочками сторону, – у нас есть обслуживающий персонал. Пусть подбирает.
Она оглядывается на своих подружек в поисках поддержки, но те делают вид, что их вообще тут нет.
– Подними, – в голосе Назара прорезаются рычащие нотки. – Или я заставлю тебя сожрать его прямо с пола.
По аудитории проходит волна удивлённого шёпота. Все почему-то начинают коситься на меня. Я бы и сама на себя покосилась, да это физически невозможно. Совершенно не понимаю, что происходит. С чего вдруг чудовище решило заступиться?
– Я отцу скажу, – недовольно шипит Стрельцова.
– Я тоже, – усмехается Назар. – Твоему. Как ты отвратительно сосёшь.
Группа начинает тихо посмеиваться. Но косятся всё равно на меня. Нервно накручивая на палец кончик косички, сажусь на самый край стула, но взгляды ощущаю, даже через Марьяну и Аишу.
Стрельцова с гордо поднятой головой поднимается со своего места, бросает на меня презрительный, обещающий мучительную смерть взгляд, наклоняется к ногам Грановского и поднимает скомканный лист бумаги.
Выпрямиться Назар ей не даёт. Поймав девушку за волосы, задерживает её в полусогнутом состоянии так, что красивое лицо оказывается аккурат в районе его ширинки.
– Ещё один выпад в ту сторону… – опять кивает на меня.
Да что я сделала-то?
– … и до конца учебного года у местной уборщицы будет ещё одна помощница. А может и не одна, – намекает на её подружек. – Ясно?
– Сволочь ты, Грановский, – всхлипывает Стрельцова.
– Обижать невинных девочек здесь могу только я, – ухмыляется он. – Надеюсь, мы друг друга поняли, – отпускает девушку. Она разгибается, поправляет одежду, поднимает выше голову. Откинув за спину ухоженные длинные волосы, садится на своё место.
Назар, как ни в чём не бывало, разворачивается на пятках и снова идёт к нам.
– Грановский, вы закончили разборки? Мы можем начинать занятие? – по аудитории эхом разносится строгий голос преподавателя.
Никто не заметил, как он появился. Мне кажется, все просто забыли, что у нас вообще-то лекция. Назар целиком и полностью забрал себе всё внимание группы первого курса будущих реставраторов.
– Не совсем, – спокойно отвечает Назар, останавливаясь возле меня. – Уля… Ульяна… – произносит моё имя так, словно пытается его распробовать. – Если ты всё ещё хочешь вернуть свою заколку, жду в своей тачке сразу после занятий.
– З-зачем? – нервно сцепляю пальцы в замок.
– Придёшь и всё узнаешь. А нет, – берёт и снова дёргает меня за кончик косички, – я этот хлам выкину. Мне он ни к чему. Только место в бардачке занимает.
Глава 8
Назар
Выхожу из аудитории. На меня недовольно сопя смотрит Лиза.
– Что не так?
– Грановский, вот мне иногда так хочется тебе врезать! Я тебя попросила девочкам помочь. А ты что сделал?
– И что я сделал? – затягиваюсь из вейпа.
Задерживаю горьковатый пар в лёгких. Выпускаю его тонкой струйкой. Облако поднимается вверх и растворяется, не долетев до потолка. Запах грейпфрута наполняет пространство.
Забавно. Я ведь его даже не люблю. Но последние пару месяцев покупаю именно этот вкус. И зависимости от никотина у меня нет. Есть потребность чем-то себя занимать. Если я загружен, могу не курить сутки-двое спокойно и даже не вспоминать об этом.
– Теперь ещё хуже будет, Назар! Надо было сделать всё тихо. А ты Стрельцову публично унизил. И всем указал, кто именно стал поводом для этого унижения. Ааа!!! – смешно злится Лизка.
– Сдались они тебе, – фыркаю я, в этот раз выпуская дым из ноздрей. – Чего ты так за них впрягаешься?
– Да потому что, Грановский! – Лиза резко тормозит и отходит к окну. – Я всегда себя на их место ставлю. Меня тоже могли бы так унижать и гнобить, если бы папа с мамой в пять лет не удочерили. Ты знаешь, – улыбчивая, смешливая девчонка начинает всхлипывать.
Ненавижу женские слёзы.
– Извини, – кладу ладони ей на плечи.
– Ничего, – она разворачивается и снова улыбается. – Помни, мы в ответе за тех, кого приручили. Это была не помощь, а очередной косяк, Назар. Ты натворил. Тебе и отвечать.
– Ты опять говоришь как мой отец. Ходячая совесть!
Подруга детства смеётся. Подтянувшись на носочках, взъерошивает мне чёлку и убегает на свои лекции. Я тоже иду учиться.
Парни активно планируют вечером залететь в один модный бар, выпить пива, может компанию на ночь себе найти. Присоединяюсь. Карту отец не заблокировал и даже не выставил лимит. Становится ещё интереснее, чем он собрался меня наказать.
Мой телефон упрямо плюётся сообщениями. Достаю. Спам, ещё спам. Мачеха.
«Приезжай в выходные на семейный обед. У нас с отцом есть новости»
«Окей» – пишу в ответ.
Не то, чтобы я горел желанием туда тащиться. Особенно с учётом того, что семейный обед – это ещё и младшая сестра, с которой я видеться не хочу. Но и отказать Люси не могу. Она до хрена хорошего для меня сделала, ещё когда я был мелким. Даже моя сволочная натура не может такое игнорировать.
После лекций беру себе кофе и иду в тачку. Выгоняю её на видное место перед плацем. Постукивая татуированными пальцами по колену, откидываюсь на спинку сиденья и медленно потягиваю из бумажного стаканчика чёрный бодрящий без сахара.
Мысли крутятся вокруг этой Ульяны. Я когда в аудиторию зашёл, девчонка выглядела очень забавно. Мелкая, боится, но не сдаётся. Надо было подождать, когда этот комок бумаги полетит обратно в Стрельцову. Рановато вмешался.
Поворачиваю голову в сторону пассажирского окна. По ступенькам курсируют студенты. А Ульяны не видно. Пора валить, наверное. Я её предупредил. Не придёт – выкину на хуй эту заколку! И для верности тачкой перееду. Была бы так нужна, она бы прибежала. Значит цирк, а девку я переоцениваю. Такая же, как и все. Просто внимания добивается вот таким способом.
Три минуты и сваливаю. А потом ещё и накажу за такую херню. Она кто, чтобы я её ждал?
Достаю заколку из бардачка. Сжимаю в кулаке. Дешёвый пластик жалобно трещит. Один из зубчиков ломается.
Насрать. Под колёсами моего Авентадора будет не видно.
Завожу движок, открываю окно. И как по заказу из корпуса выходит комичная компашка: размалёванная, но симпатичная провинциалка, которая знает, что у неё неплохие сиськи, скромная мусульманка, подарившая мне свою девственность на день рождения, и милашка Ульяна с соломенными волосами, в которых путаются лучи сентябрьского солнца, делая её косички золотыми.
Взгляд серо-голубых глаз застывает на моей машине. Бью по клаксону, намекая, что я заебался её тут ждать. Вздрагивает. Что-то говорит своим подружкам и всё же идёт в мою сторону.
Да неужели!
Наклонившись к пассажирскому сиденью, сам открываю девчонке дверь, а то так и будет там стоять. Моё терпение на грани уже. Я её точно накажу! Для профилактики.
Ульяна садится в салон моего Авентадора и смотрится в нём в своих убогих, потасканных шмотках как-то уж совсем печально. Прижимает к себе рюкзак. Уставилась на меня, как на зверя, который хочет её сожрать.
Не хочу. Жрать там особо нечего.
Взглядом залипаю на губах. Ладно. Их можно было бы применить. Косички вот эти оставить и … Члену моя идея нравится. Он напрягся, давит на ширинку.
– Что ты хочешь за заколку? – Уля смотрит на неё грустными глазами.
– Минет, – отвечаю совершенно серьёзно. – Умеешь?
– Да пошёл ты! – психанув, хватается за ручку, чтобы открыть дверь. Блокирую. Девчонка тут же сжимается в нервный комок.
Завожу двигатель. Разворачиваюсь и стартую по прямой с превышением. Её вжимает в кресло. Думал, завизжит. Нет. Только рюкзак крепче прижала и глаза дикие.
