Открыл отделение, где должно храниться постельное бельё, на одной из полок стояла дорогая косметика и небольшая шкатулка с драгоценностями. На видном месте валялся паспорт, я открыл его. Елизавета Сергеевна Грау. Странно, паспорт новенький, поменяла два года назад. Свидетельство о рождении сына тоже тут. Максим Маркович Грау. В графе родители были указаны мы с Лизой. Почему она, убегая, не взяла самые важные документы? Положил всё в карман пиджака, жене они ни к чему.
Чемодан был почти полон, но я заметил маленький альбом. Первая же страница заставила меня замереть: Лиза, ещё с короткими волосами, держала на руках новорождённого Максимку. Кто делал этот снимок, её подруга или любовник? Жаль, меня не было в тот момент.
Закрыл альбом, сунул его в чемодан. Не время горевать о прошлом, которое промелькнуло мимо. Поставил вещи в коридоре, потом зашёл на кухню. Максимка копошился на полу, пытался дотянуться до игрушки, которая укатилась под стол. Лиза всё ещё сидела на стуле, её голова была опущена, волосы скрывали лицо. Один из охранников доложил, что ввёл инъекцию. Отлично, какое-то время жена будет безвольная, как кукла, действие лёгкого снотворного должно было уже закончиться.
– Всё, хватит отдыхать, – я щёлкнул пальцами перед её носом. – Вставай, поехали.
Она медленно подняла голову, глаза красные, но сухие.
– Куда? – промямлила Лиза.
– Домой, – сказал я резко.
Лиза замерла, потом тихо спросила:
– А разве это не мой дом?
Я усмехнулся.
– Твой дом там, где я скажу.
Максимка забормотал что-то невнятное. Лиза потянулась к нему, но я был быстрее. Подхватил ребёнка одной рукой, другой – схватил жену за запястье и сдёрнул со стула.
– Пошла в коридор! – рявкнул я и добавил для охраны: – Ребята, тащите её, напяливайте верхнюю одежду и уходим.
Она попыталась вырваться, но слабо.
– Вы с ума сошли… – жена недоговорила.
– Нет, Лиза, – я наклонился к её уху, бесило, что она обращается ко мне на «вы»: – Сошла с ума ты, когда решила, что сможешь от меня сбежать.
Один из охранников забрал девушку, другой достал маленькую машинку из-под стола и подал ребёнку, тот захныкал, потянулся к зайцу на полу, пришлось взять и его.
Вскоре дверь захлопнулась за нами, внизу ждала машина с водителем, которую арендовали на время. Лизу посадили в салон, она не сопротивлялась, выглядела странно, но водитель ничего не сказал. Вещи закинули в багажник, я уместился рядом с женой и одним из охранников на заднем сидении, малыша взял на руки.
Через какое-то время автомобиль резко остановился у взлётной полосы, небольшого аэроклуба. Мы вышли, охрана крепко держала Лизу за руки и вела вперёд. Максимку я прижимал к себе, он тихо хныкал, испуганный шумом пропеллеров.
– Вы совсем рехнулись? – спросила Лиза заплетающимся языком.
Она попыталась вырваться, но не смогла, руки и ноги плохо слушались
– Замолчи и заходи в салон, – холодно ответил я.
Перед нами стоял небольшой частный самолёт, который я приобрёл пару лет назад для деловых поездок. Пилот – проверенный человек, уже ждал у трапа.
– Всё готово, Марк Альбертович, – кивнул он, бросая бесстрастный взгляд на Лизу и ребёнка. – Нам разрешили вылет, через пять минут взлетаем.
– Ребята, в салон её тащите.
Лиза замерла, её глаза метались между мной и самолётом.
– Вы… Вы не можете просто так увезти нас, – тихо промямлила она.
– Уже везу, – усмехнулся я и толкнул её вперёд.
Она споткнулась, но охрана не дала ей упасть. Максимка заплакал громче.
– Тише, сынок, – я провёл ладонью по его спинке, но это не помогло.
Мы поднялись по трапу. В салоне было тесно, но уютно: кожаные кресла, мини-бар.
– Садись и пристегнись, – резким тоном сказал я, усаживая Максимку в кресло.
Снял с малыша куртку и шапку, потом пристегнул. Охранник сунул ему в руку зайца, сын обнял его и затих. Я подошёл к Лизе, сдёрнул с неё дурацкую шаль и куртку, потом усадил и тоже пристегнул. Она пыталась дотянуться до ребёнка, погладила его по руке.
– Куда мы летим? – её голос дрожал.
– Домой, место моего сына рядом со мной, твоё тоже.
Пилот запустил двигатели, гул заполнил салон. Лиза сжалась в кресле, её пальцы впились в подлокотники. В специальной нише была бутылка и два низких стакана. Налил себе виски, сделал глоток.
– Расслабься, Лиза, ты же любила летать, – произнёс с усмешкой.
Она не ответила, смотрела в окно, где земля уже отдалялась, а облака становились ближе. Максимка заснул, всё так же прижимая к себе плюшевого зайца.
Я откинулся в кресле, наблюдая за женой. Самолёт набрал высоту, и через иллюминаторы было видно только бескрайнее море облаков. Лиза сидела, стиснув зубы, её ногти впились в обивку подлокотников. Она явно боялась, что было странно. Её напугало моё появление – это нормально, но жена действительно в своё время много летала.
Странностей оказалось много, и это настораживало. Лиза ненавидела длинные волосы и всегда стриглась. Никакие уговоры отрастить локоны до талии, как мне нравится, на неё не действовали. Жена никогда бы не позволила себе ходить с короткими ногтями, испорченный маникюр был целой катастрофой. Она бы не одела эти убогие вещи, Лиза их ненавидела с детства. И всё же это была она, никаких сомнений.
– Выпьешь? – я протянул ей стакан с виски.
Она молча отвернулась, на щеке блеснула дорожка слёз
– Как хочешь, я не настаиваю.
Я допил остатки янтарной жидкости, почувствовал тепло, разливающееся внутри. В баре была её любимая текила, которую мы пили в нашу первую совместную поездку. Она знает, что я всегда её покупал, но вместо того, чтобы попросить, Лиза посмотрела на меня со страхом в глазах, и это было прекрасно.
Самолёт летел домой, где-то внизу, за толщей облаков, оставалась её старая жизнь – съёмная квартира, жалкие попытки спрятаться. Теперь у неё буду только я, навсегда.
Четыре года назад.
Я не знал, зачем согласился посетить показ мод. Приглашение от старого друга, который теперь работал в модельном бизнесе, выглядело как повод выпить после мероприятия. Сидел в первом ряду, окружённый людьми, чьи лица выражали либо скуку, либо преувеличенный восторг. Освещение было резким, музыка – монотонной, а воздух пах дорогими духами и чем-то ещё, что я не мог определить.
«Чёрт, надо было отказаться», – подумал я, но уходить было неловко.
И тут вышла она, красивая нимфа со светлыми волосами, которые переливались под софитами словно золото. Её походка была лёгкой, почти невесомой. Взгляд холодный, отстранённый, как и положено модели. Когда она повернулась, мелькнула едва уловимая улыбка.
Я даже не заметил, как перестал дышать, глядя на неё, такое было со мной впервые. Тридцать один год, куча бывших любовниц, а запал с первого взгляда на какую-то модельку.
Вечер стал тянуться мучительно долго. Я почти не смотрел на остальных, ждал только её выхода. Каждый раз, когда блондинка появлялась, мой взгляд прилипал к её стройным ногам, изгибу талии, губам, которые созданы для того, чтобы их целовать.
В голове уже рисовались картины: как я подхожу к ней, говорю что-то дерзкое, а она в ответ лишь улыбается. Как её пальцы скользят по моей груди, когда я прижимаю её к стене. Как она стонет, когда я вхожу в неё, медленно, растягивая удовольствие. Фантазии прервали аплодисменты, на подиум вышел дизайнер и все модели.
После гости направились в зал для фуршета. Приятель догнал меня, стал спрашивать, понравилось ли мне.
– Странные ощущения, Олег, я же никогда не ходил на такие мероприятия. Мне понравилась одна модель, блондинка с коротким каре. Ты можешь нас познакомить? – ответил я с улыбкой.
– Для тебя, друг, нет ничего невозможного, почти.
Олег попросил подождать, и сам пошёл за девушкой. Я взял стакан с виски у пробегающего мимо официанта с подносом. Ко мне подходили знакомые бизнесмены, мы здоровались, перекидывались парой фраз. Вскоре появилась моя нимфа под руку с Олегом. На ней было длинное бирюзовое платье с вырезом до середины бедра. Девушка не шла, казалось, плыла как лебёдушка.
– Знакомьтесь. Мой друг – Марк Альбертович Грау. А это наша юная звёздочка – Елизавета Юнгферн. Ей сегодня девятнадцать лет исполнилось, а тут показ.
– Приятно познакомиться. С меня подарок на день рождения, такая красивая девушка достойна золота.
– И мне приятно познакомиться, – девушка мило улыбнулась.
– Ладно, голубки, оставлю вас. Мне нужно пообщаться с гостями.
Друг удалился, я взял у официанта бокал шампанского и подал ей. Лиза задержала взгляд на моих дорогих часах и только потом приняла угощение.
Глава 3
Ярослава
Мои мысли путались, голова была тяжёлой, словно налитой свинцом. Сквозь туман в сознании я слышала голоса, но не могла разобрать слова. Тело не слушалось, руки и ноги будто онемели. Я пыталась пошевелиться, но смогла лишь слабо дёрнуться. Меня чем-то усыпили, и сейчас сознание медленно возвращалось.
– Всё, хватит отдыхать, вставай, поехали!
Голос мужчины прозвучал прямо передо мной, резкий, как удар хлыста. Я медленно подняла голову. Перед глазами плыло, но я разглядела его лицо – холодное, с едва заметной усмешкой.
– Куда? – мой собственный голос показался мне чужим, хриплым.
– Домой.
– А разве это не мой дом?
Он усмехнулся, и от этого стало ещё страшнее.
– Твой дом там, где я скажу.
Я услышала бормотание Максимки и инстинктивно потянулась к нему, но незнакомец был быстрее. Его пальцы впились в моё запястье, боль пронзила руку, когда он резко дёрнул меня со стула.
Я попыталась вырваться, руки не слушались, тело было слабым, будто ватным. Сердце бешено колотилось, в горле стоял ком. Охранники схватили меня под руки, их пальцы впились в кожу. Я пыталась сопротивляться, но мои движения были вялыми.
Я не знала, чем меня накачали, пока я спала, плечо немного ныло, как после укола. Препарат был странного действия, руки и ноги едва работали, но я всё же шла туда, куда меня вели. В голове была путаница, я не могла сообразить, что сказать, будто из здоровой девушки вмиг превратилась в больную из психиатрической лечебницы.
Меня одевала охрана, а Макса тот, кто назвал себя его отцом. Сестра никогда не говорила, от кого родила. На вопрос об этом она ответила резко: «Тебе не всё равно, сестрёнка?»
Мы вышли на улицу и меня затолкали внутрь автомобиля, я не сопротивлялась, не было сил. Водитель глянул в мою сторону, но даже слова не проронил. Как назло, соседи не гуляли в это время, и мне даже на помощь позвать некого.
Через какое-то время машина остановилась у самолёта.
На мой слабый протест незнакомец ответил резко:
– Замолчи и заходи в салон.
Охранники потащили меня к трапу, ноги подкашивались, земля уходила из-под ног. Я оглянулась на Максимку – он плакал, прижимая к себе игрушечного зайца.
«Я не могу его защитить», – сердце разрывалось от бессилия.
В салоне пахло кожей и дорогим алкоголем. Мужчина пристегнул Максимку, потом подошёл ко мне. Его пальцы грубо сдёрнули с меня шаль, потом куртку.
– Куда мы летим? – я едва узнала свой голос.
– Домой, место моего сына рядом со мной, твоё тоже.
Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.
Двигатели взревели, самолёт задрожал, я впилась пальцами в подлокотники, сердце бешено колотилось. Никогда не летала, было страшно до трясучки.
Похититель сел напротив меня, налил себе виски, сделал глоток, предложил выпить мне, но я отказалась. Никогда ничего крепче кефира не употребляла, ложка кагора во время причастия не в счёт. Он не стал настаивать, и это радовало, сидел и изучал меня, будто хотел для себя что-то прояснить. Я опять не смогла сформулировать мысль и сказать, что я не Лиза, надеялась, что та дрянь, которую мне вкололи, будет действовать не всегда. Хорошо, что Максим успокоился и уснул.
Я собирала документы Лизы в свой специальный кейс. Пришлось проверять всё, что-то выкидывать. Сестра аккуратностью не отличалась, у неё всё было разбросано в шкафу. Тут позвонили по телефону, я запаниковала, сунула кейс в спортивную сумку, сверху накидала вещей как попало. Не помню, было ли там свидетельство о рождении племянника.
– Документы, – промямлила я, стараясь не смотреть в чёрные глаза мужчины.
– Что документы, Лиза? Я забрал твой паспорт и свидетельство о рождении Макса, они у меня. Будем дома, уберу их в сейф. Больше не желаю разыскивать тебя по всей стране.
– Как мне к вам обращаться? Как вас зовут? – выдавила из себя нервно, голос дрожал.
– Ха-ха, этот укол так подействовал на тебя, что ты имя собственного мужа забыла? Марк Альбертович Грау.
– Босс, в инструкции нет такого побочного эффекта, – поспешил заверить один из охранников.
Здоровяки сидели через проход от нас. Я скосила на них ошарашенные глаза, значит, меня и вправду чем-то накачали.
«Марк Альбертович Грау» – его имя прозвучало в голове снова, и по спине пробежал холодок. Когда он представился полным именем и отчеством, голос был ровный, почти вежливый, но в этом было и что-то устрашающее. Марк будто напомнил мне: «Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я могу».
Я совсем не знала его, ведь сестра не удосужилась рассказать. Когда я спросила, почему она сменила фамилию, та ответила, что эта звучит стильно, её директор модельного агентства так попросил. Отчество сыну она дала наобум, и отец в свидетельстве о рождении вымышленный герой. Оказалось, не вымышленный, а в моей жизни на одну ложь стало больше. Это странное чувство, когда ты не можешь сформулировать мысли и сказать что-то, но чётко помнишь прошлое.
Семнадцать лет назад.
На мне красивое платье и здоровый белый бант на голове. Волосы забраны в хвост, всё аккуратно, волосок к волоску. Рядом идёт мама и её новый любовник, какой по счёту за год, я даже затрудняюсь сказать. После развода с отцом мать не начала пить, она просто пустилась в разгул. Мужики сменяли один другого, мама таскала их домой, но никто надолго не задерживался. Только дядю Толика она пригласила к себе жить.
