Вернее, то, что Андрас знал, кто я.
Знал с самого начала. Прислала его, конечно, маменька — неподражаемая, всевидящая и крайне назойливая, как и полагается матерям. Открываться мне он не планировал, но ситуация вышла из-под контроля и дабы защитить мою венценосную голову, он решил дать клятву, которую обычно дают воины личной охраны правящей семьи. Теперь у меня есть демон-телохранитель с официальной печатью и хроническим инстинктом защитника.
С Тианой потом тоже началась целая эпопея. Ей, оказывается, нужно было объяснить, откуда я знаю ш’энкарский. Я лично считала, что не нужно. Но Андрас настаивал: мол, люди склонны объяснять. Пусть объясняют. Я — нет.
Отчитываться, оправдываться, объяснять — всё это демон делает только перед повелителем.
Но вернёмся к одиночеству, которое внезапно растворилось. Мы почти всё время проводим втроём: на лекциях — рядом, на практиках — вместе, и нас ставят в пары будто специально. Даже на выходные выбираться стали как трио сомнительных приключений. Признаю, я начала привыкать.
Не то чтобы меня от этого радость обуяла, но факты — упрямая штука.
Желание убить Тиану всё ещё случается. Иногда весьма ярко и с живописными образами. Но я с этим справляюсь. Ночью уже не просыпаюсь с огненным шаром в руке и готовностью перезапустить её жизненный цикл. Это прогресс.
Да и она теперь моя соседка.
После того как Элеймистину перевели на факультет зельеварения, Тиана весело въехала в мою личную зону комфорта с вещами и подушками. С тех пор терпение моё переживает ежедневные испытания. Порой я забываю, что она полукровка. Иногда — слишком хорошо помню. Чистокровного дракона я бы не пощадила. Ни за что. Но наполовину — это почти не враг. Почти.
Теперь про щеночков. Рианс и Никлас будто бы специально появляются там, где оказываемся мы. В библиотеке, в коридорах, в столовой, у ворот. Случайные встречи каждый раз заканчиваются перепалками. Я не помню, чтобы хоть одна наша встреча прошла спокойно. Всегда взаимные уколы и странное напряжение.
Так что я со всеми подробностями продумала около четырнадцати вариантов расправы с ними. Андрас, кстати, ни разу не возражал. С азартом поддержал почти все мои планы, особенно те, где применялись горящие клинки и токсичная жижа из болот Глархна́ра.
Как выяснилось, демон сталкивался с недооборотнем лично. Говорит, пообщались очень «тепло». Раны заживляли оба. Но рассказывать, что именно они не поделили, Андрас отказался. Даже после того, как я напомнила ему, кто я такая и на чьей голове в будущем будет корона. Наверное, что-то личное. Или позорное. Или одновременно и то, и другое — с этим у них всегда сложно.
В общем, одиночества нет. Есть странный круг общения, куча вопросов без ответов и необъяснимое чувство, будто всё только начинается.
А пока я снова торжественно хоронила остатки своего терпения на очередной лекции мистера Гло́бу — ходячего примера того, как не стоит преподавать. Мы с ним, скажем так, нашли общий язык только в моих кошмарах, где он молча тонет в лаве. С первого занятия он умудрился так переврать историю демонов, что у меня зачесались руки и запульсировала магия.
— Адептка Веленская, люди вашего возраста не могут иметь и малейшего понятия о сути демонов. Благодарите судьбу, что вы не сталкивались с ними, — надменно изрёк он, будто вещал с вершины пьедестала.
Андрас тогда на законных основаниях поднял шум на всю академию. Лично следил, чтобы я не устроила профессору экскурсию в тёмные переулки с элементами портала и случайной амнезии. Глобу в итоге отделался академическим выговором и парой ночей, полных ужаса, — спасибо мне и моему богатому воображению. Демоны в их истинной ипостаси — завораживающее зрелище. Особенно когда нависают над тобой ночью, шепчут на ухо и тянут за ногу под кровать. С тех пор Андраса на занятия Глобу больше не ждёт, мол, «знает предмет на уровне преподавателя». Ну, ещё бы.
Вообще, зрелище демона в ипостаси не всякий выдержит. В учебниках её скромно называют «олицетворением зла и разрушения».
Боги, ну кто так описывает?!
Нет, серьёзно. Даже у бездны больше поэтического таланта. Истинная ипостась демона — это безупречное воплощение силы. Хитиновая кожа как скальная порода, вышедшая из глубин пещер. Цвет в зависимости от доминирующей стихии: тёмно-алый, чёрный, аметистовый... За спиной раскрыты огромные крылья, словно ночные тени. Перья, окаймлённые шипами, дают возможность использовать их не только для полётов, но и для атаки. Один мощный взмах крыльев способен вызвать вихрь, сбивающий врага с ног. Покрытый чешуей гибкий хвост позволяет легко маневрировать в полете, а во время боя является оружием, способным сокрушить камень.
Как жаль, что мне сейчас она недоступна.
На этой мысли я огорчённо вздохнула. Неприятно быть тем, кого боятся, но не иметь возможности выпустить когти наружу. Чувствовать, как сила шевелится внутри, ждёт, напоминает. И быть не в силах ею воспользоваться.
Тем временем мистер Глобу вещал о войне между демонами и драконами с невыносимо напыщенным выражением лица, будто сам был одним из героев сражений. Я почти не слушала эту очередную трактовку событий, выверенную под удобный нарратив, где демоны — хищники, а драконы — жертвы. Ложь, завёрнутая в шёлк слов.
Но когда он произнёс дату начала конфликта, память будто ударила. Всё потемнело, я словно вернулась туда, обрывки воспоминаний калейдоскопом замелькали в голове.
…Горит всё. Камень, трава, плоть. Воздух дрожит от магии, пропитан пеплом и гарью. Чёрное от дыма небо. Я стою в грязи и крови по колено. Под ногами — тела своих и чужих. Где-то кричит демон, залитый собственной кровью. Без крыла. Вокруг него скапливается мрак, мрачный спешит добить раненого, прежде чем его потоки разорвутся и безумие сожрёт разум.
Моей руки касается чужая — раненый демон, которого я едва удерживаю на ногах, пока его хвост волочится по грязной траве.
…Слева — плотная атака драконов. Крылатые силуэты в воздухе, по земле идут в человеческом обличье — клинки, магия, рёв. Один из них кидает пламенный разряд, я успеваю перекрыть щитом, но сила удара отбрасывает меня на спину. Вкус металла во рту. Звон в ушах.
Вскидываю руку, отпускаю в небо огненный круг — он срывается с пальцев, ревёт, как зверь, обрушивается на троих. Кричат. Горят. Падают.
…Боль. Когти.
Кто-то сзади разрывает мне плечо. Хватаю кинжал и вонзаю наотмашь — попадаю в горло. Сбоку подходит мрачный. Плотный туман клубится вокруг него. Он не использует слова, жесты или заклинания. Тьма повинуется ему без звука. Дракон, метящий ему в грудь, не успевает среагировать — мрак поглощает его. И ещё одного. И ещё.
…Яркое пятно — драконесса. Бросается на одного из наших, когти в шею, голова летит в сторону. Я поднимаю руку. Огонь вырывается из ладони, выжигая всё на пути. Она не успевает даже обернуться — сгорает заживо.
…Меч просвистел у виска, срезав прядь волос. Я рванулась вбок, присела и ударила клинком снизу вверх. Металл с хрустом рассёк плоть, но дракон не застонал. Только хрипло выдохнул и снова замахнулся. Наши клинки скрестились, и я увидела его глаза. Жёлтые. С вертикальными зрачками. Ощутила силу, исходящую от него, как гул перед извержением вулкана. Но и моя кровь пылала.
Я отбила его клинок в сторону и ударила ногой в грудь. Он пошатнулся, я тут же обрушила магию, пальцы вспыхнули алым. Пламя врезалось в него, но он поднял щит, рванулся сквозь пламя, и мы вновь сошлись. Сталь гудела в руках, мышцы ныли, дыхание стало рваным. Капли крови, его и мои, падали под ноги.
Он был сильнее физически, но я быстрее. Я знала, куда бить и когда бить. Дракон на миг открыл бок, и я ударила в подмышку, туда, где доспех слаб. Он застонал и снова пошатнулся. Я воспользовалась этим мгновением и развернулась, чтобы нанести решающий удар. Огонь вырвался вихрем, обволакивая его. Вскрик. Он рухнул на колени.
Я подошла вплотную. Он посмотрел на меня снизу вверх.
— Драконы не сдаются, — прохрипел.
— А демоны не щадят, — ответила я и всадила клинок в сердце.
…Мрачные на передовой. Их тьма уже накрыла фланг. Там больше нет криков. Только мрак и разлетающиеся клочья магии.
Это была месть. За семью. За имя. За кровь.
…— Адептка Веленская, — донёсся будто сквозь толщу воды голос мистера Глобу. — Расскажите нам условия перемирия после пятилетней войны.
— Демоны отказались от кровной мести. Драконы не нападают на демонов. При покушении на члена семьи повелителя перемирие считается нарушенным. Межрасовые союзы под запретом, — я говорила без запинки, но удары сердца ещё отдавались гулом в ушах.
— Верно. Что стало с детьми от союзов между расами?
— Их изгнали в другие миры.
— По чьей вине началась война?
— Драконов.
— Неверно, — равнодушно бросил преподаватель. — Продолжим.
— Видимо, вы плохо изучали историю, — горло сжалось от злости. — Во время визита в Небесный град был убит наследник Долины.
— Адептка Веленская, прежде чем голословно заявлять о недостаточности моих знаний, следует проверить достоверность своих или чужих домыслов. Демоны сами совершили убийство, чтобы иметь повод напасть на драконов и забрать их территории себе, — назидательно проскрипел его голос, и Глобу снова отвернулся к доске.
Так вот что рассказывают в человеческих землях о войне?! Мы сами убили наследника? САМИ?
Пламя медленно начинает просачиваться сквозь сжатые пальцы.
— По-вашему мнению, повелитель приказал убить собственного сына и наследника? — мой голос показался мне сталью, готовой сорваться в бой.
— Именно, — Глобу отвечал, продолжая что-то писать на доске. — Эти политические игры иногда заходят слишком далеко и даже сильнейшие теряют рассудок и совершают необдуманные действия.
На последних словах этого ублюдка меня трясло, как в лихорадке. Пламя вспыхнуло в пятках и живой змеёй поползло вверх, обвивая ноги, сжимая талию, взрывая грудную клетку. Ярость разрывала изнутри, требуя выхода, я должна была вот-вот сменить ипостась, но… печать не пускала. Силы были заперты, как зверь в клетке, и теперь этот зверь терзал меня изнутри.
В следующую секунду волосы занялись алыми языками, я чувствовала каждый миллиметр пламени. Оно причиняло невыносимую боль, все тело буквально сводило от боли, зрение теряло четкость.
Чьи-то крики донеслись как будто издалека. Я различила искажённый паникой голос Тианы. Потом ещё один. Треск ткани. Запах палёной кожи. Моей кожи.
Я… горю?
Мир куда-то уплывал. Все цвета сливались в один — огненно-багровый. Но ноги отказывались повиноваться. Колени подломились, ладони шлёпнулись в каменный пол, оставляя на нём обугленные следы. Попыталась заглушить магию — не вышло. Пламя не слушалось. Оно било из меня, как кровь из артерии, и с каждым вдохом боль становилась сильнее.
Где-то в этом пекле прозвучал голос. Мужской. Знакомый. Андрас? Может быть. Может, я это придумала, потому что больше не выдерживала.
Мир вспыхнул — и исчез.
Андрас Калести
— Нет, я не успокоюсь! — голосом хлестнул так, что затрещали магические светильники в углах. — На занятии у этого… преподавателя... — рукой указал на виновника, — чуть не погибла адептка. Ещё пара минут и от неё осталась бы только горстка пепла! А он ничего не сделал!
— Лорд Калести, я понимаю ваше негодование, но попрошу заметить… — ректор академии, высокий мужчина с непроницаемым взглядом и в безупречно выглаженной мантии, осторожно приподнял ладонь в примиряющем жесте.
— Я уже заметил, лорд Берг! — я буквально зарычал. — Заметил, как устроено обучение в этой академии! Да вы хоть понимаете, что, если об этом узнают в Долине, войны не избежать. Только на этот раз мы и камня на камне не оставим. Она — наследница! Будущее нашего народа! Вам было поручено обеспечить её безопасность, а вы… — я шагнул вперёд, — с этим не справились.
— Наследница... — мистер Глобу, стоявший в стороне, стал белее мела. — Я не знал… Лорд Берг, вы мне ничего не говорили! Я не знал! — он бросился к столу ректора, голос дрожал. — Помилуйте, я даже не думал…
— Здесь никто не думает, как я вижу, — ядовито заметил я. Желание отдать этого «преподавателя» на съедение дворцовым амаро́кам9 слабее не стало.
Ректор всё так же бесстрастно подошёл к Глобу.
— Мистер Глобу, — заговорил он почти ласково, и положил руку на голову преподавателя, — вы сейчас покинете мой кабинет и не вспомните ничего из того, что было здесь сказано. Faagalo.
Глаза Глобу потухли на мгновение, затем прояснились — уже глупо-добродушно.
— Всего доброго, лорды. Мне пора готовиться к занятию, — попрощался он и вышел из комнаты.
— Теперь можем продолжить, — Эи́рик Берг отошел к огромному окну, занимавшему всю стену.
Я оценивающе посмотрел на спину ректора академии. Мало кто может без страха повернуться спиной к демону, а он более чем спокойно стоял и созерцал вид за окном.
Продолжим…
Я бесшумно подошёл ближе, встал по правую руку.
— Я не посвящал весь преподавательский состав в тайну происхождения Астрид.
— Астарта, — поправил я.
— Здесь она Астрид, — он повернул голову, взглянув мне в глаза. — Не будем отвлекаться от главного. Мистер Глобу ничего бы не смог сделать. Ему неподвластна магия демонов, и тем более их истинная сущность.
— Ему не нужно было её провоцировать, — в мой голос вновь прорвались угрожающие оттенки.
— Я не снимаю ответственности с мистера Глобу, но он никак не мог знать, что провоцирует её. Он видит человеческую девушку с хорошим магическим потенциалом, а не наследницу под мо́роком.
Молчание повисло тяжёлым саваном. Я думал, глядя на падающий за стеклом снег — тихий, хрупкий, совершенно противоположный тому, что происходило внутри.
— Вы поняли, что с ней произошло? — от голоса Эирика повеяло тревогой.
— Да, но вас это не касается, — пожалуй, мне больше нечего здесь делать.
Сейчас я нужнее в другом месте.
Я уже был у выхода, когда услышал:
— Как же мы сможем её защитить, не зная того, что может ей навредить?
— Это моя забота, — бросил я не оборачиваясь, и закрыл за собой дверь. Она тихо щёлкнула, ставя точку в этом разговоре.
***
Дверь в её палату была открыта. Я прошёл внутрь, стараясь ступать бесшумно, чтобы не нарушить покой. Она спала. Лежала на боку, уткнувшись лбом в подушку, губы слегка поджаты, брови сведены, словно даже во сне её не отпускала боль.
Что же произошло?
Этот вопрос не отпускал с самого утра. Колол изнутри, как заноза в сердце. Ни в одной записи, ни в одной истории не упоминалось, чтобы демон с запечатанными силами смог призвать истинную стихию.
А она смогла. Стихия отозвалась на зов. И едва не убила её.
Это даже звучит дико. Всё равно что мать, дрожащая от любви, задушит ребёнка в объятиях. Пламя, что должно защищать, обожгло. Огонь, что всегда был её продолжением, обратился против неё.
Я опустился на стул рядом, глядя на неё и продолжая размышлять.
Астарта Ш’эрен, наследница демонов, — последняя из домена Пламени. Все остальные погибли, оставив после себя лишь эхо в памяти стихий.
Никто не может сказать, как именно огонь способен навредить носителю. Как будто сама стихия больше не понимает собственных границ. Как будто огонь опалил сам себя.
Подумать страшно: ещё пара мгновений — и мы могли её потерять, а вместе с ней и мирное небо над головой.
Я осторожно провёл тыльной стороной ладони по её запястью. Кожа была тёплой, гладкой — ни следа от утреннего выброса. Астарта казалась сильной, дерзкой, неуязвимой. Вечно с вызовом, вечно на грани. Но внешнее обманчиво. Я знаю: внутри неё живет та девочка, что осталась одна в мире, где всё, что она любила, сгорело дотла.
Та, что до сих пор проживает боль.
— Ты со всем справишься, Астарта.
Астрид Веленская
Просыпалась я мучительно медленно. Будто из глубин холодной воды пыталась всплыть на поверхность, но каждый раз кто-то тянул обратно в давящую темноту. Сознание то возвращалось, то ускользало. Мелькали тени, голоса — кто-то звал, кто-то задавал вопросы. А я не могла даже шевельнуться.
Когда глаза всё же открылись, я сразу поняла: никогда в жизни не чувствовала себя настолько паршиво. Всё тело ломило, как после затяжной тренировки… или гулянки. Голова пульсировала, будто в ней барабанил разъярённый оркестр, а во рту пустыня, причём с песчаной бурей в придачу. И ведь вроде не пила...
