– Рефлексы, – прошипела Тиана, пытаясь вырваться, но уже понимала, что это бесполезно.
– Тиана, я ведь на тех же рефлексах мог бы тебя убить, – голос понизился, стал почти ласковым. – Просто потому, что ты – дракон.
Мир на мгновение накренился.
– Что ты сказал? – я села, потом снова встала. – Она кто?
– Наполовину, – Тиана выскользнула из ослабленного захвата, нервно разгладила помявшуюся рубашку. – Мама человек. Папа был драконом. И да, жива-здорова, спасибо, – обиженно буркнула она.
– Но на демона реагируешь как чистокровная, – Андрас уже снова занимал своё место напротив неё. Непринужденно, будто ничего не случилось.
А у меня в голове звенело.
Она – дракон!
Живой отпрыск тех, кого мой род будет ненавидеть до конца времен. И жить с желанием жечь, уничтожать, стирать их из памяти мира.
Во мне стучал пульс ярости, инстинктов, сущности. Каждая клеточка требовала действий: вспомнить Долину, пепел, кровь, крики, уничтожить мирное выражение её лица!
Я – демон. Наследница повелителя. Я не прощаю!
Но… Место. Время. Проклята печать. Мы в центре Акрона. Устрой я бойню, да ещё и с печатью на второй ипостаси, живой мне не выбраться. Да и неожиданно вспыхнувшая мысль притушила мою ярость.
Драконы своих детей не отдают на воспитание вне клана, – подумала я в замешательстве, но дальше поразмышлять не успела.
Андрас, по-видимому, заметил, как я застыла, и небрежно спросил:
– Астрид, ты чего не садишься?
Вопрос звучал просто. Но голос… Голос был слишком мягким, чтобы не быть предупреждением. «Борюсь с желанием вскрыть ей горло», – чуть не сорвалось с языка. Вместо этого я глубоко вдохнула, села и как можно нейтральнее произнесла:
– Такие новости немного выбивают из равновесия.
– Это ожидаемо, – кивнул Андрас. – Не каждый день сидишь за столом с демоном и полудраконом.
– Но не переживай, это временно, – подхватила Тиана, немного нервничая, но уже приободрившись. – Я знаю достаточно людей, которые общаются с моими родителями, бывают у нас в клане, отмечают праздники и…
Она не успела договорить.
Голос, раздавшийся почти у самого уха, был слишком узнаваем. С тянущейся ленцой, с лёгким оттенком насмешки, от которой хотелось сразу приложить руку к лицу его обладателя, желательно кулаком вперёд.
– Не ожидал тебя здесь встретить, золотце. Познакомишь с подружкой?
И за какой тьмой он сюда пришёл?!
Никлас стоял с видом «я просто мимо проходил», слегка покачиваясь с пяток на носки. Рубашка небрежно расстёгнута, волосы взъерошены так, будто его только что с кровати подняли (возможно, так и было), и на лице та самая наглая улыбка, которую хочется стереть кинжалом.
– Астрид, это твой знакомый? – Андрас перевёл взгляд с Никласа на меня.
– К несчастью, – сквозь зубы процедила я. – Один раз наткнулась. Думала, что всё, миновало. А оно, видимо, не поняло слово «исчезни».
– Мы провели чудесный вечер, а после был завтрак, – двусмысленно промурлыкал Никлас.
От первого клинка он ловко увернулся. От огненного шара тоже, с этой своей возмутительной грацией. Но от залпа огненного вихря не успел. Его отшвырнуло в сторону, впечатав в стену так, что посыпалась штукатурка.
Я усмехнулась. Довольно, почти блаженно. И кинула в него пару клинков – не убить, нет, просто чтобы понял. Чтобы запомнил.
Но они рухнули на пол, не долетев каких-то миллиметров.
Как? Он не успел бы. Только если…
Я резко обернулась, скрежеща зубами.
– Хозяин песика, как неожиданно, – мой голос сочился ядом.
Передо мной стоял второй гость.
– Видимо, вас не учили хорошим манерам, – голос Рианса звучал спокойно, но от него несло холодом вечных льдов. – Не знаю, как у людей, а у нас не принято кидаться клинками и огненными шарами.
– Ты видел, что она устроила?! – Никлас, отлипая от стены, смахнул с плеч кусочек штукатурки. – Это же покушение! Ещё бы дуэль устроила посреди зала!
– Не ной. Цел – уже праздник, – бросила я, не сводя глаз с Рианса. – За языком своим пусть следит. Или ты решил выступить спасителем бродячих псов?
– Если бы он обернулся, у тебя не осталось бы ни шанса. И со стен соскребали бы уже тебя, – голос чернявого стал тише.
– Угрожать девушке? И кто здесь говорил о хороших манерах? – Андрас встал из-за стола. Медленно, плавно, угрожающе.
– Констатация факта, – недооборотень не шелохнулся. – Не думаю, что в твоей компании она находится в лучшем положении, Андрас.
– Правильно делаешь, что не думаешь. Это не твое, – Андрасу явно не нравился его собеседник.
Хм, вот и общие интересы.
– Твоя подружка напала на моего друга и чуть его не убила, – отреагировал Рианс ответной провокацией.
– Во-первых, я – не подружка. Во-вторых, максимум покалечила бы, – я демонстративно опустилась на подушки. – Пока что.
– Пускай твой друг сначала научится общаться с девушками. Иначе ему помогу я, – сурово предупредил Андрас, глядя на синеглазого.
– Это официальное заявление? – тот издевательски выгнул бровь.
– Eshkraan morgul, vakthul nar’shar tor’kaan[7 - В переводе с ш’энкарского (языка демонов) звучит как «клянусь тьмой, что отныне она под моей защитой». Eshkraan – я клянусь (букв. «клятва произнесена»), morgul – тьма (воплощение мрака), vakthul – зов / провозглашение, nar’shar – «отныне она», nar – время перемен / «отныне», shar —«она» (женское «это», как существо/сущность), tor – защита, 'kaan – принадлежность, как «под моей».], – звучно произнёс Андрас, смыкая руки в магическом жесте.
Красная дымка скользнула по его ладоням, по плечам, осела за спиной, принимая клятву. Недооборотень чуть склонил голову.
– Любопытно, – только и сказал он, развернулся и направился к выходу. – Никлас, нам здесь больше делать нечего.
– Да-да, иду, иду. Здесь всё равно слишком жарко от страстей, – блондин весело подмигнул мне. – Увидимся, золотце. Соскучишься – зови.
И почему взглядом нельзя убивать? Мне бы пригодилось.
Когда они ушли, тишина повисла плотным куполом.
– Вот и повеселились, – пробормотала Тиана, постукивая пальцами по столу. – Лучше бы остались в парке… Что вообще сейчас произошло?
Я откинулась на спинку дивана, глядя в потолок.
– Только что Андрас поклялся Калире?т, что отныне я под его покровительством.
Глава 4
Астрид Веленская
Я продолжала отбывать наказание в академии. Прошло уже два месяца, а ощущение – будто попала в дурной сон, от которого никак не очнуться. Лекции, практики, зачёты, тренировки и постоянная необходимость быть кем-то другим – всё это давило и утомляло. Большинство преподавателей, казалось, соревновались в умении говорить много, но не по существу. Магию не выучить по книжкам, как и убивать нельзя по методичке.
Однако пара положительных моментов все же имелась.
Магистр Салтон и мистер Вернер были редким исключением из этого унылого парада. Они не вели пустых разговоров и не пытались набить себе цену. На их занятиях адепты учились выживать. Особенно у Вернера: если после его тренировок ты ещё мог ходить – значит, ты схалтурил. Он не щадил никого, не делал поблажек ни девушкам, ни аристократам. Его интересовало только одно: на что ты способен, когда не осталось ни сил, ни магии, ни воздуха в лёгких. Ему был важен дух. И за это я его уважала.
А на тёмных искусствах… Там всё иначе.
Салтон не просто преподавал, он раскрывал ткань мира слой за слоем. Его уроки были похожи на разговор с тьмой: древней, живой, разумной. Он не говорил, что бояться тьму глупо. Он показывал, как с ней договариваться. Как слушать её дыхание. Как чувствовать, когда она смотрит на тебя в ответ.
Среди демонов в совершенстве ею владеют только мрачные, из доме?на[8 - Доме?н – территориальное объединение демонов по стихии и происхождению. Каждый домен имеет собственные традиции, символ, магическую принадлежность и родовую иерархию.] У?мбракс. Это особый вид демонов. Они единственные, кому неподвластны другие стихии, – только тьма. Почему? А Хаос его знает. Мрачных демонов создаёт сама Калире?т, богиня тьмы. Ими невозможно родиться, у них нет потомства. Никогда не будет.
Мрачные – щит и меч Долины. Их не призывают к бою, они сами приходят первыми. И с ними тьма. Огромный туман, чёрный, как обсидиан, окутывает ряды противников. Крики, стоны, мольбы, хруст костей… а когда туман рассеивался, оставались лишь мечи и кровь. Очень много крови.
Мрачного демона можно убить. Их убивали. Но именно мрачных боятся больше всего. Потому что они – одиночки, которые верны только повелителю. У них нет семей. Нет любимых. Нет причины спасать свою жизнь. А значит – нет страха. Нет слабости. Нет жалости.
Не самая счастливая участь. И мы бессильны им помочь, как бы ни пытались. А попыток было много. Повелитель приложил немало усилий, чтобы у мрачных появились семьи. Но все дети умирали ещё до рождения, а вместе с ними погибали их матери. Демонессы сознательно шли на риск, потому что любили и хотели семью, но в итоге находили смерть. Тьма изнутри уничтожала мать и дитя, словно утверждая: «Только я могу дать мрачному жизнь».
Однажды нам показалось, что мы нашли выход: одна девушка из домена Вента?рис смогла выносить ребенка дольше, чем остальные. Мы уже думали «получилось», но в день родов… то, что осталось от неё, заставило отвернуться даже самых стойких. А мрачный молча стоял у её ложа трое суток, потом шагнул в собственную тьму и исчез навсегда.
Тяжелый удел этих демонов – вечное одиночество.
Кстати, об одиночестве.
В последнее время оно куда-то исчезло из моей жизни. И я пока до конца не определилась, устраивает меня это или нет. После вечера в «Золотом драконе» мы с Андрасом остались наедине, отправив Тиану в академию под предлогом срочного обсуждения магических трактатов. На самом деле мы обсуждали меня.
Вернее, то, что Андрас знал, кто я.
Знал с самого начала. Прислала его, конечно, маменька – неподражаемая, всевидящая и крайне назойливая, как и полагается матерям. Открываться мне он не планировал, но ситуация вышла из-под контроля и дабы защитить мою венценосную голову, он решил дать клятву, которую обычно дают воины личной охраны правящей семьи. Теперь у меня есть демон-телохранитель с официальной печатью и хроническим инстинктом защитника.
С Тианой потом тоже началась целая эпопея. Ей, оказывается, нужно было объяснить, откуда я знаю ш’энкарский. Я лично считала, что не нужно. Но Андрас настаивал: мол, люди склонны объяснять. Пусть объясняют. Я – нет.
Отчитываться, оправдываться, объяснять – всё это демон делает только перед повелителем.
Но вернёмся к одиночеству, которое внезапно растворилось. Мы почти всё время проводим втроём: на лекциях – рядом, на практиках – вместе, и нас ставят в пары будто специально. Даже на выходные выбираться стали как трио сомнительных приключений. Признаю, я начала привыкать.
Не то чтобы меня от этого радость обуяла, но факты – упрямая штука.
Желание убить Тиану всё ещё случается. Иногда весьма ярко и с живописными образами. Но я с этим справляюсь. Ночью уже не просыпаюсь с огненным шаром в руке и готовностью перезапустить её жизненный цикл. Это прогресс.
Да и она теперь моя соседка.
После того как Элеймистину перевели на факультет зельеварения, Тиана весело въехала в мою личную зону комфорта с вещами и подушками. С тех пор терпение моё переживает ежедневные испытания. Порой я забываю, что она полукровка. Иногда – слишком хорошо помню. Чистокровного дракона я бы не пощадила. Ни за что. Но наполовину – это почти не враг. Почти.
Теперь про щеночков. Рианс и Никлас будто бы специально появляются там, где оказываемся мы. В библиотеке, в коридорах, в столовой, у ворот. Случайные встречи каждый раз заканчиваются перепалками. Я не помню, чтобы хоть одна наша встреча прошла спокойно. Всегда взаимные уколы и странное напряжение.
Так что я со всеми подробностями продумала около четырнадцати вариантов расправы с ними. Андрас, кстати, ни разу не возражал. С азартом поддержал почти все мои планы, особенно те, где применялись горящие клинки и токсичная жижа из болот Глархна?ра.
Как выяснилось, демон сталкивался с недооборотнем лично. Говорит, пообщались очень «тепло». Раны заживляли оба. Но рассказывать, что именно они не поделили, Андрас отказался. Даже после того, как я напомнила ему, кто я такая и на чьей голове в будущем будет корона. Наверное, что-то личное. Или позорное. Или одновременно и то, и другое – с этим у них всегда сложно.
В общем, одиночества нет. Есть странный круг общения, куча вопросов без ответов и необъяснимое чувство, будто всё только начинается.
А пока я снова торжественно хоронила остатки своего терпения на очередной лекции мистера Гло?бу – ходячего примера того, как не стоит преподавать. Мы с ним, скажем так, нашли общий язык только в моих кошмарах, где он молча тонет в лаве. С первого занятия он умудрился так переврать историю демонов, что у меня зачесались руки и запульсировала магия.
– Адептка Веленская, люди вашего возраста не могут иметь и малейшего понятия о сути демонов. Благодарите судьбу, что вы не сталкивались с ними, – надменно изрёк он, будто вещал с вершины пьедестала.
Андрас тогда на законных основаниях поднял шум на всю академию. Лично следил, чтобы я не устроила профессору экскурсию в тёмные переулки с элементами портала и случайной амнезии. Глобу в итоге отделался академическим выговором и парой ночей, полных ужаса, – спасибо мне и моему богатому воображению. Демоны в их истинной ипостаси – завораживающее зрелище. Особенно когда нависают над тобой ночью, шепчут на ухо и тянут за ногу под кровать. С тех пор Андраса на занятия Глобу больше не ждет, мол, «знает предмет на уровне преподавателя». Ну, ещё бы.
Вообще, зрелище демона в ипостаси не всякий выдержит. В учебниках её скромно называют «олицетворением зла и разрушения».
Боги, ну кто так описывает?!
Нет, серьёзно. Даже у бездны больше поэтического таланта. Истинная ипостась демона – это безупречное воплощение силы. Хитиновая кожа как скальная порода, вышедшая из глубин пещер. Цвет в зависимости от доминирующей стихии: тёмно-алый, чёрный, аметистовый… За спиной раскрыты огромные крылья, словно ночные тени. Перья, окаймленные шипами, дают возможность использовать их не только для полётов, но и для атаки. Один мощный взмах крыльев способен вызвать вихрь, сбивающий врага с ног. Покрытый чешуей гибкий хвост позволяет легко маневрировать в полете, а во время боя является оружием, способным сокрушить камень.
Как жаль, что мне сейчас она недоступна.
На этой мысли я огорчённо вздохнула. Неприятно быть тем, кого боятся, но не иметь возможности выпустить когти наружу. Чувствовать, как сила шевелится внутри, ждёт, напоминает. И быть не в силах ею воспользоваться.
Тем временем мистер Глобу вещал о войне между демонами и драконами с невыносимо напыщенным выражением лица, будто сам был одним из героев сражений. Я почти не слушала эту очередную трактовку событий, выверенную под удобный нарратив, где демоны – хищники, а драконы – жертвы. Ложь, завернутая в шёлк слов.
Но когда он произнёс дату начала конфликта, память будто ударила. Всё потемнело, я словно вернулась туда, обрывки воспоминаний калейдоскопом замелькали в голове.
…Горит всё. Камень, трава, плоть. Воздух дрожит от магии, пропитан пеплом и гарью. Чёрное от дыма небо. Я стою в грязи и крови по колено. Под ногами – тела своих и чужих. Где-то кричит демон, залитый собственной кровью. Без крыла. Вокруг него скапливается мрак, мрачный спешит добить раненого, прежде чем его потоки разорвутся и безумие сожрёт разум.
Моей руки касается чужая – раненый демон, которого я едва удерживаю на ногах, пока его хвост волочится по грязной траве.
…Слева – плотная атака драконов. Крылатые силуэты в воздухе, по земле идут в человеческом обличье – клинки, магия, рёв. Один из них кидает пламенный разряд, я успеваю перекрыть щитом, но сила удара отбрасывает меня на спину. Вкус металла во рту. Звон в ушах.
Вскидываю руку, отпускаю в небо огненный круг – он срывается с пальцев, ревёт, как зверь, обрушивается на троих. Кричат. Горят. Падают.
…Боль. Когти.
