Страница 3 из 10
- Вот и проверим, насколько ты умеешь держать язык за зубами. Завтра на час раньше закончишь - поедешь со мной.
- Куда?
- Будешь моей плюс один.
- Я? - растерянно смотрю на него, теряясь от того, куда заходит разговор. - Лучше Катерину возьмите.
- Мне понравилась ты, Ма-ша. Так что не дури. Сбежишь - выпорю, - бросает напоследок Медведев и, обойдя меня, скрывается за дверью служебного входа.
Поначалу мне не верится, что он вот так просто поверил мне на слово. Потом до меня доходит, что, вообще-то, не поверил. Игнат же сказал, что я под наблюдением. Получается, парень в той подсобке - кто-то важный?
Пока еду домой, в хостел, где мне удалось снять комнату, все думаю про эту ситуацию. Мысленно ругаю Прохорова - если бы не он, я бы не забежала туда и не стала свидетельницей!
Самое логичное - сбежать. Но я банально боюсь, чем это может обернуться.
Сидеть и ждать - глупо. А уж соглашаться жить у незнакомого опасного мужчины - тем более!
Но и работа сейчас мне очень нужна - денег мало. Я гордо ушла из дома, и не собираюсь туда возвращаться, но оказалось, что выживать без карточки отца не так уж легко.
Мне обязательно нужно дождаться окончания испытательного срока - иначе денег за работу я не увижу. Даже не сомневаюсь, что Катерина воспользуется этой возможностью не платить.
Подходя к хостелу, я все еще размышляю, как поступить, когда буквально в нескольких метрах от входа замечаю знакомую до боли машину.
Замираю, судорожно соображая, что делать.
Пока раздумываю, дверь автомобиля открывается, и на улицу выходит мой отец.
4 Маша
Мы не виделись почти месяц. С того самого дня, когда я ушла из дома.
Слова отца до сих пор отпечатаны у меня в памяти, их не стереть, не выжечь.
“Ты приползешь обратно, Маша. И вот тогда мы поговорим”.
Мне было дико страшно в тот вечер. Я внезапно осталась одна во всем мире. Отец, которого я считала близким, оказался циничным и расчетливым. Прибежав к нему в слезах после того, как застала Виктора с другой, я была уверена - он встанет на мою сторону.
А в ответ папа поморщился недовольно, и я услышала холодное:
- Не обращай внимания. Женится-то он на тебе.
Шок, который я тогда испытала, сложно выразить словами. Я все ждала, что отец скажет: “ Это просто шутка, Машунь. Конечно, я за тебя! Никому не дам тебя в обиду!”.
Но ничего подобного. До этого папа никогда не разговаривал со мной вот так - словно я его подчиненная.
- Я не выйду замуж за Виктора! Отмени свадьбу! - требовала я.
- Свадьба состоится, дочь. Сейчас ты пойдешь к себе, поплачешь, закажешь себе побрякушки, чтобы поднять настроение, а затем забудешь все, что видела. С Прохоровым поговорю - больше тебе на глаза его бабы не попадутся.
Вот так легко я лишилась розовых очков. Тогда я сбежала к себе в комнату и долго сидела, глядя в одну точку.
А затем поняла, что не смогу. Просто не смогу жить в этом мерзком притворстве.
Витя казался мне настоящим - он был немногословным, но очень похожим на моего отца. Тоже в чем-то малоэмоциональный, но производящий впечатление основательного мужчины.
Он не говорил мне красивых слов, но ухаживал. И эти его скупые знаки внимания выглядели очень настоящими, что ли.
Я поддалась его шарму, тем более что папа Виктора одобрил. Сказал, что он - надежный, что с ним я буду в безопасности, как и наши дети.
Наверное, именно это меня и подкупило.
Я так хотела настоящую семью.
Я, муж и дети.
Чтобы не как у меня - когда меня растили только отец да бабушка по материнской линии. Сама мама, увы, решила, что родительство - не ее конек.
Уехала, когда мне было всего восемь лет. Потом несколько раз навещала.
И все.
Я мечтала не просто о принце, я хотела семью.
В тот вечер я собрала вещи, взяла наличность, которая у меня была, и ушла из дома.
Добралась до ближайшей гостиницы. Когда вечером отец начал звонить мне, просто выключила телефон.
А наутро выяснилось, что все мои карты заблокированы.
Чтобы закрыть счет в гостинице, мне с трудом удалось договориться и отработать у них горничной несколько дней.
Так началась моя взрослая жизнь.
Все это время отец изредка писал мне, пытаясь напомнить, что я без его денег никто. И что выбора у меня нет.
Витя тоже приезжал, но ни разу не позволял себе того, что случилось сегодня.
- Нагулялась? - небрежно спрашивает отец, подходя достаточно близко, пока у меня в памяти мелькают события этих недель.
Он, как и всегда, одет с иголочки - идеально сидящий костюм, волосы уложены как надо.
Моему отцу всего пятьдесят, но он тщательно следит за своим внешним видом. У него для этого есть и личный стилист, и даже одна из его пассий тоже занимается модой.
Рядом с ним я выгляжу как замарашка - простые дешевые джинсы, кроссовки, купленные на распродаже, да легкая куртка, в которой, откровенно говоря, прохладно.
И, конечно же, отец все это видит, презрительно кривится, давая понять, насколько низко я пала.
- Я работала, - сдержанно отвечаю. - Зачем ты здесь?
- Ты не отвечаешь на звонки, Маша. Я должен за тобой бегать?
- Ты должен понять, что я не вернусь на тех условиях, которые ты озвучил.
Взгляд отца мгновенно вспыхивает раздражением. Даже черты лица заостряются.
- Хватит дурить, дочь. Терпение заканчивается не только у меня.
Я только усмехаюсь, покачав головой.
- Что, Витя нажаловался? - по выражению лица папы понимаю, что попала в точку. - А он рассказал, что сам сделал? Нет?
- Попытался вернуть бестолковую невесту? - кривится отец.
Его слова болью отдаются в груди. Ну неужели я придумала его любовь ко мне? Я же его дочь! Его ребенок. Разве ему на меня плевать?
- Он угрожал мне, чуть не изнасиловал.
Наверное, это моя последняя надежда достучаться до папы. Но он лишь фыркает в ответ.
- Не ври, Маша. Виктор не настолько придурок, чтобы устроить подобное. Если он тебя припугнул, чтобы ты, наконец, перестала маяться дурью, то это только на пользу.
- А если бы он меня и правда изнасиловал? Тогда что? Ты сказал бы: “Молодец, Витя, воспитывай будущую жену”?!
Отец демонстративно смотрит на часы.
- У меня нет времени на пустую полемику. Раз ты настолько упрямая, что не готова вести себя адекватно, я тебе помогу.
- Как? Отнимешь еще что-то? - огрызаюсь, складывая руки на груди.
Я в курсе, что папа - крупный предприниматель. У него обширный бизнес с разными профилями. В подробности я особо не вдавалась, но знаю, что масштабы у него огромные. И всего этого он добился сам. Так что характер у него трудный и во многом жесткий.
Раньше я надеялась на снисхождение и понимание - я же его дочь. Но сейчас понимаю, что он будет действовать так же, как и с конкурентами, которых готов раздавить.
- Зачем? Наоборот, - ухмыляется он, доставая мобильный. - Я тебе кое-что привез, Машунь.
Интуиция буквально взрывается сиреной - я остро чувствую подвох и готовлюсь бежать в любой момент. Теперь уже и не знаю, чего ждать от отца.
- Ты когда с бабушкой последний раз общалась? - вкрадчиво спрашивает он, а затем включает аудиозапись.
Вздрагиваю, услышав голос бабули. Тихий и, кажется, очень усталый.
- Аркаш, а Машуня как? Пропала что-то совсем. Не звонит.
- Все в порядке, Алевтина Александрова, - это уже отец говорит. - Дочь на отдыхе. Решила немного развеяться. Предсвадебный мандраж у нее. Бывает.
- Совсем взрослая стала, - слышится вздох. - Я соскучилась так. Пусть позвонит мне, когда вернется, ладно?
Запись обрывается, и у меня внутри все болезненно сжимается. Кроме отца у меня была только бабушка по маминой линии. Она всегда была рядом, помогала пережить отъезд матери - отец же постоянно был занят работой. Когда я была помладше, еще подростком, он бывал дома куда чаще. Но чем старше я становилась, тем реже мы виделись. И моей семьей все больше становилась именно бабуля.
Вот только последний год у нее сильно шалило сердце. Незадолго до моего ухода из дома отец положил ее в клинику на обследование.
Я не посмела позвонить ей и рассказать правду. Испугалась, что это скажется на ее самочувствии.
- Как она? - тихо спрашиваю.
- Плохо, Маш. Нужна операция. Лечение не дает нужного результата.
Повисает пауза, которая с каждой секундой становится все более давящей и тяжелой.
Глядя в лицо отца, я понимаю - он завел этот разговор неспроста. Вовсе не для того, чтобы пристыдить меня и напомнить, что, вообще-то, бабуле надо звонить.
- Но там очередь, как ты понимаешь. Она в списках, конечно, но говорят, с ее динамикой может и не дождаться.
Я буквально слышу, как лопаются последние ниточки, связывающие меня с этим человеком.
Слово “папа” в этот момент обугливается, чернеет и превращается в пепел.
Нет больше его.
Нет, и не будет уже.
- Зачем ты это говоришь? - спрашиваю, уже понимая ответ.
Отец снисходительно смотрит на меня.
- Ты ведь умная девочка, Машунь. Понимаешь что к чему. Хочешь помочь бабушке - возвращайся.
- Чтобы ты шантажировал меня и дальше?
- Ты неправильно смотришь на ситуацию, - говорит он таким тоном, словно я несмышленый ребенок. - Перебесишься, и еще спасибо мне скажешь.
- Как ты можешь угрожать бабуле? - качаю головой, понимая, что это черта, за которой не смогу я его простить. Ни за что.
- Ну, раз по-хорошему до тебя не доходит, приходится использовать другие варианты. Собирай вещи - у тебя пять минут.
- Я никуда не поеду, - твердо говорю.
Знаю, что если только поддамся, то больше у меня не будет возможности выбраться из этой паутины лжи.
- Тебе настолько плевать на нее? Подумай, Маш, простишь ли ты себя?
- А ты? Нормально будешь спать, зная, что мог помочь бабуле?
- Я и помогал, пока ты дурить не начала.
- Неужели тебе совсем плевать, что я не хочу замуж за Витю? Ты меня не любишь? - в отчаянии шепчу, судорожно ища правильное решение.
- Он - хороший вариант, - равнодушно отвечает отец. - Брак с ним обеспечит тебя на всю жизнь. Ты слишком молода и наивна, если думаешь, что какие-то чувства важнее практических целей.
