– Ладно, – решился Валд. – В общем, сначала все было просто отлично.
– Не упускай детали, – сказал Баг. – С женщинами это важно. Ты вошел в комнату…
– Эврика сидела на кровати. Она улыбнулась мне, сказала – наконец-то мы одни, и что у меня хорошее тело.
– Обнадеживающе, – одобрительно кивнул Баг.
– Потом мы выпили вина, и она захотела принять ванну. Я помог ей раздеться, поцеловал. Она была слегка зажата.
– Это нормально, – сказал друг, сосредоточенно глядя куда-то в пространство и будто представляя себе всю картину.
– Она легла в ванну, – продолжил Валд. – Я снял рубашку, опять стал целовать Эврику, она распалилась и активно отвечала на ласки. Она явно хотела!
– Верю. Что еще?
– Мы немного разговаривали, – добавил Валд. – Она вроде как сомневалась – мы совсем не знаем друг друга, да стоит ли это делать…
– Ломалась, короче.
– Да. А потом я снял штаны, разделся, пошел к ней – и бах! Покраснела, на глазах слезы, давай отбиваться. А она такая хрупкая! Я боялся, как бы не сломать чего ненароком. Ручки тоненькие, дрожат… Обнять и плакать. В общем, какой уж тут секс.
– Я понял! – просиял Баг и поднял палец вверх.
– Что?
– Ты снял штаны. С этого все началось.
– И? – не понял Валд. – Как я должен был трахаться? В штанах?
– Подумай сам, – усмехнулся Баг и пригладил усы. – Эврика росла при монастыре. Среди баб. Она и одетого-то мужика вряд ли часто видела. – Друг выдержал многозначительную паузу и, склонившись над столом, шепотом пояснил: – Она испугалась твоего Валидола-младшего.
Валд провел пятерней по голове, с непривычки запутался пальцами в косе.
– Я вообще-то так и подумал, что она испугалась, – признался он. – И что теперь?
– Пусть привыкнет к тебе и к нему заодно, – пожал плечами Баг. – Женщины – они любопытные. Просто ходи голым рядом с ней, ей самой захочется рассмотреть, потрогать… А ты опиши сначала процесс на словах. Может, в монастыре ей даже основ не рассказали. Или наоборот – переврали, нагнав ужасов. Священник, что с ней приехал, скользкий тип.
– Где он, кстати? – поинтересовался Валд, осматриваясь.
– А кто его знает, – ответил Баг, озираясь по сторонам. – Ошивался тут, лез везде со своей потной рожей, да только все молчком. И два бугая, что с невестой приехали, не пили. А это очень подозрительно!
– Ладно. Спасибо. – Валд поднялся с лавки, провел ладонями по выбритым вискам. Голову непривычно холодило, а конец короткой косицы щекотал шею.
– Ты это… Не затягивай, – нахмурился Баг. – Если не консумируешь брак в течение месяца, старый козлина Алистер может потребовать его расторгнуть.
***
Я взяла тонкий розовый ломтик мяса из разложенной веером нарезки, накрыла кусочком сыра и отправила в рот. Прожевав, пригубила вина.
Без балдахина в комнате стало просторнее. Уходя, женщины потушили почти все свечи, наверное, чтобы я снова ничего не подожгла, и теперь свет шел лишь от тлеющих углей в камине, да от канделябра, отставленного от кровати к окну.
Перво-наперво я должна все разведать. Может, потомки экипажа девятого Ковчега не такие отсталые, какими кажутся на первый взгляд. Речь у них вполне развита, пусть некоторые слова они используют и не по назначению, как, к примеру, имена.
Эврика, жена Валидола. Я хмыкнула и сделала себе еще один бутерброд.
Замок, построенный по образцу Ковчега, оказался вполне пригодным для жизни. Электричества в нем не было, зато горячая вода в ванну лилась прямо из крана, а неприметная дверь в углу вела в закуток с унитазом. Вторая дверь, обтянутая той же тканью, что и стены, не поддавалась, как я ее ни дергала.
Встав, я подошла к окну и, распахнув его, выглянула наружу. Уже давно стемнело, и черная, тихо вздыхающая масса воды отражала дорожки трех лун, разбросанных по звездному небу разноцветными шариками. Красный, желтый и синий. На «Арго» мы придумывали спутникам планеты разные имена, в основном в честь популярных актеров и героев древних легенд. Но экипаж, соскучившийся на пайке Фернанды по обычным продуктам, быстро остановился на самых простых: Помидор, Яблоко, Слива. Странно, но имя планете никто так и не придумал. Предлагали разные варианты, но ни один из них не прижился. Интересно было бы узнать, как называют ее сами варвары.
Звезды на небе, рассыпанные густо, как манка, мерцали. Волны шипели, накатывая на берег. Свежий ветер погладил мои щеки, задул за ворот синего балахона. Похоже, как жена Валидола, я теперь обязана носить одежду синего цветы, который здесь полагался людям высокого ранга. В белом щеголял лишь капитан Рутгер, коричневые рясы носили священники, а за праздничным столом я приметила еще зеленые и желтые одежды. Слуги ходили в сером, прямо как мышки на «Арго».
Основная часть экипажа жила в замке. Насколько я поняла, чем выше этажом – тем круче статус. Меня отвели на четвертый, предпоследний. Третий этаж, более широкий, был прямо под нами: можно выпрыгнуть из окна и прогуляться по крыше, как по балкону. Судя по перилам, многие так и делали. Я бы, пожалуй, могла так сбежать – прыгая с этажа на этаж до самого низа пирамиды. А значит, почти так же легко можно забраться и наверх. Особенно если у тебя есть восемь цепких лап и липкая паутина, крепкая, как веревки.
Поежившись и прикрыв окно – не хватало еще простудить нежную Эврику, – я провела ладонью по задней поверхности шеи и нащупала шрамы, о которых говорил Валд. Три продольные выступающие полосы. Как будто когда-то девушке пытались отпилить голову. Память Эврики молчала, и я снова посмотрела на океан. Три лунные дорожки были совсем близко друг от друга, точно шрамы на моей шее.
Отпив еще вина, я посмотрела на свадебный браслет, надетый на мое запястье Валидолом. Металл тускло блестел, отражая свет трех лун, и украшение, несмотря на свою простоту, а может, именно поэтому, показалось очень старым. Я провела кончиками пальцев по поверхности браслета и нащупала выступающую вязь. Поднесла руку ближе к глазам, щурясь и пытаясь разобрать полустертую надпись, и дверь скрипнула.
Мэйн Кастор остановился у порога, пропуская хмурых бородачей, которые внесли сундук с приданым, исчезли на какое-то время и появились вновь с еще одним. Священник безмолвствовал, лишь смотрел на меня, брезгливо оттопырив нижнюю губу. Дождавшись, когда бородачи уйдут, он плотно прикрыл за ними дверь и подошел ко мне.
Я одним махом допила вино и поставила пустой бокал на подоконник. Почему они все просто не могут оставить меня в покое?
– Как он это сделал? – спросил мэйн Кастор свистящим шепотом. Я непонимающе на него посмотрела. – Он распластал тебя на этой кровати, чтобы видеть страдание и слезы на твоем лице, или взял сзади, как животное? – Блестящие глазки Кастора обшарили меня, прилипли к вырезу балахона, под которым больше ничего не было.
Нет, я расквасила мужу нос, а потом он ушел.
Поразмыслив над ситуацией, я осознала, что Валд не так уж плох. Его можно понять: я цеплялась за него, как за опору, думая, что рядом со мной Влад Увейро. Я целовала его и даже была готова на большее, пока не поняла, что рядом со мной незнакомец. И он не виноват в том, что миссия провалилась. Это ошибка рыжего. А Валидолу повезло: он получил шанс на долгую и счастливую жизнь, раз уж невеста теперь его не убьет.
– Расскажи, что он заставлял тебя делать? Какие непотребства? – спросил мэйн Кастор, шагнув так близко, что я почувствовала кислый запах его пота.
– Пожалуй, воздержусь, – ответила я. – Это личное. Я устала и хочу спать.
Надеюсь, намеки он понимает.
– Устала, – задумчиво повторил мэйн Кастор, а потом вдруг влепил мне пощечину, так что голова моя мотнулась, а щеку запекло, будто от огня. – Шлюха! – взвизгнул он. – Ты забыла, что твоя душа и тело принадлежат богине? Ты дала себя опорочить, обесчестить, а теперь собираешься спокойно спать?
Он схватил меня за волосы и резко дернул вниз. Я рухнула, ударившись коленями о каменный пол, вскрикнула от боли, на глаза навернулись слезы.
– Молись, потаскуха, – прошипел он, а сам отошел и положил на прикроватный столик уже знакомый мне кинжал, вынув его из чехла.
Я отдышалась, встала. В голове гудело, рот наполнялся кровью. Эта паскуда разбила мне губу!
– Посмотри на себя, – продолжил он, глядя на меня с отвращением. – Грязная, опороченная девка. В твоем испоганенном чреве семя чужака. Он попользовал тебя и пошел хвастаться твоей девственной кровью.
– Он теперь мой муж, – возразила я. И кровь – его, а не моя. Но об этом я решила умолчать.
– Ты должна смыть свой позор, – приказал Кастор, уперев руки в бока. – Убьешь Валда и себя, и тогда, быть может, богиня простит тебя. А иначе… ты знаешь, что тебя ждет. Думаешь, здесь ты скроешься от меня и от всевидящего ока богини?
Глазки мэйна Кастора заблестели, и он быстро облизнул губы, красные, как два раздавленных червя. Что он делал с Эврикой? Как он ее наказывал? Бедная девочка предпочла расстаться с жизнью, чем и дальше терпеть измывательства.
– Откуда вы знаете, чего хочет богиня? – спросила я, придвигаясь ближе к канделябру, который мне однажды уже пригодился. – Наш союз важен для мира между экипажами. Вы и сами говорили это жене капитана Рутгера. Вы рассыпались в любезностях перед ними, а теперь хотите уничтожить этот брак. Идите прочь и никогда больше здесь не появляйтесь. Иначе я всем расскажу ваши истинные намерения.
Мэйн Кастор шагнул ко мне и вдруг ударил кулаком в живот. Я согнулась от резкой боли, охнула, хватая воздух, а священник вцепился мне в волосы и, подтащив к кровати, толкнул на нее.
– Я всегда знал, что ты – похотливая сучка. Разок перепихнулась – и забыла все, чему я тебя учил. А ведь я так надеялся, что тебе хватит духу убить Валидола. – Он вздохнул. – Придется ограничиться одной тобой. Надеюсь, Алистеру этого хватит.
Я быстро перевернулась на спину, оттолкнула священника ногой, моя сорочка поднялась, обнажив колени, и я с ужасом увидела, что взгляд Кастора стал еще более масленым.
– Правильно, – сказал он, задирая рясу. – Раздвигай ноги. Тебе ведь уже все равно. Напоследок можно…
Я набрала в грудь воздуха, чтобы завопить, но Кастор навалился на меня всей тушей и зажал рот липкой пятерней. Вторая рука полезла мне между ног. Я вцепилась ногтями ему в щеку, он зашипел и ударил меня по лицу еще раз.
– Помогите! – выкрикнула я, пока он отпустил мой рот.
Кастор сжал мне шею, и мой вопль перешел в хрип.
– Не брыкайся, тварь, – сказал он, ерзая на мне. – Под муженьком тоже так извивалась?
В глазах темнело, я не могла вдохнуть. Почти теряя сознание, пошарила рукой по прикроватному столику, нащупала рукоять и с размаху вонзила кинжал в жирную спину.
Кастор дернулся, вытаращил глаза и посмотрел на меня будто впервые. Его хватка на моем горле ослабла.
– Да кто ты такая… – прохрипел он.
Тонкая струйка крови стекла по его губе на подбородок, горячая капля упала мне на щеку. Я оттолкнула Кастора, и он с грохотом свалился на пол.
Быстро откатившись подальше, я вытерла щеку, одернула задранную сорочку. Отдышавшись и подождав немного, осторожно подползла к краю кровати и посмотрела вниз. Священник лежал на животе, голова повернулась набок. Глаза застыли, уставившись на ножку столика, по которой деловито полз маленький паучок, а кровь, вытекающая изо рта, собралась в глянцевую лужицу. Вокруг кинжала, который я вогнала по самую рукоять, ткань намокла и потемнела.
Кастор мертв.
Я убила его.
Что делать?!
В космосоюзе за убийство дают пожизненный срок. Конечно, если сканеры воспоминаний не покажут, что это было самозащитой, да еще и при попытке изнасилования. Но надеяться на то, что у варваров есть такие сканеры, я никак не могла. И провести этот месяц в тюрьме – тем более. А что, если у них убийства караются смертной казнью? Что, если меня повесят или отрубят голову, или казнят как-то по-другому? Я всхлипнула, обхватила себя руками. Потом слезла с кровати и осторожно толкнула Кастора ногой. Не шевелится, не дышит.
Может, вытолкнуть его из окна и сказать, что он сам? Ага, и случайно напоролся на ножик. А если достать кинжал, то Кастор не разбился бы насмерть – высота небольшая, внизу крыша третьего яруса пирамиды.
А если сказать, что он покончил с собой, не пережив потери девственности своей подопечной? Для варваров это, похоже, важно. Расцарапал рожу от горя и воткнул кинжал себе в спину. Я закрыла рот рукой, давя всхлипы, рвущиеся наружу.
Надо спрятать тело. Нет тела – нет проблем.
Я быстро стащила с кровати одеяло, расстелила его на полу. Выдохнув, выдернула из спины кинжал, оттерла его о рясу и положила на столик. Перекатила тучное тело на одеяло. Кастор уставился в потолок невидящим взором, и я поскорее накрыла его лицо, чтобы не видеть окровавленные губы и остекленевшие глаза. Похлопав себя по щекам и поморщившись – похоже, он сильно мне влепил, левая щека болела даже от легкого прикосновения, – я обшарила взглядом комнату и схватила толстый шнур, которым были подвязаны шторы. Мне надо хорошенько обмотать труп, а потом вытолкнуть из окна. Спрыгну следом и так спущусь до самой земли. Сейчас ночь, все пьяные после свадьбы, может, мне удастся дотащить его до каких-нибудь кустов.
В коридоре раздался шум, крики, звуки ударов, а потом дверь распахнулась и в комнату вошел Валд. Он так и не надел рубашку и был в одних штанах, но выглядел немного иначе. Лишь через мгновение я поняла, что у него теперь другая прическа. По обе стороны головы волосы сбрили, а оставшиеся заплели в косу. Над ухом алел свежий порез.
Валд окинул меня быстрым взглядом, а потом посмотрел куда-то ниже, глаза его расширились, и он быстро закрыл за собой дверь.
– Кто это? – спросил он.
Я обернулась и чуть не застонала. Ноги Кастора торчали из-за кровати.
– Священник, который меня сопровождал, – честно ответила я. – Он пытался меня изнасиловать. А потом хотел убить, но обставить так, будто я покончила с собой. По-видимому, это приказ капитана Алистера. Вроде – он отдал вам свою дочь, а она, не выдержав издевательств, самоубилась.
Валд подошел ближе, присев, откинул одеяло и посмотрел на Кастора.
– Я, выходит, еще легко отделался, – фыркнул он.
– Валд, я защищалась! – с отчаянием воскликнула я. – Я не хотела его убивать!
Он выпрямился и, взяв меня за подбородок, повернул лицо к тусклому свету от канделябра, поморщился. Потом осторожно потрогал мою шею, где наверняка тоже остались следы.
– Он… не навредил тебе? – спросил он, и голос его прозвучал глухо.
– Только побил немного, – шмыгнула я носом. – Я честно не хотела…
Я спрятала лицо в ладони и заплакала. Вот и все. Конец миссии. Всему конец. И вдруг почувствовала теплые объятия Валда.
– Тихо, – прошептал он и, прижав меня к себе, поцеловал в макушку. – Все хорошо.
– Что хорошего? – всхлипнула я. – У меня труп в спальне!
– Ну, труп-то не твой и не мой, – ответил он и, отпустив меня, шагнул к столику. – Ты убила его этим? – Он взял кинжал и провел большим пальцем по рукояти. – Я потерял его пару месяцев назад!
– Мне дал его священник.
– Чтобы ты воткнула кинжал ему в спину? – недоверчиво уточнил Валд. – Как-то недальновидно.
– Вообще-то по первоначальному плану я должна была убить тебя, за то, что ты лишил меня девственности, а потом, не выдержав позора брачной ночи, покончить с собой.
– И у Алистера был бы повод начать войну, а наш экипаж лишился бы офицера, – кивнул он, задумавшись. Подбросив кинжал, ловко поймал его и, спрятав в чехол, который лежал тут же, сунул за пояс штанов. – А ты, выходит, не захотела действовать по их плану. Оно и понятно. Сиди тут и ничего не трогай. Я сейчас.
Я посмотрела на дверь, закрывшуюся за ним. Куда он пошел? За полицией? У них вообще есть полиция? Вряд ли. Может, попытаться сбежать? И как тогда я выполню миссию?
Валд вернулся буквально через несколько минут, один, с мотком веревки на локте. Он закрутил тело Кастора в одеяло, хорошенько обмотал. Я помогала ему с одеялом и придерживала узел, пока он его затягивал.
За окном раздался тихий свист, и Валд, подтащив тело Кастора, перевалил его через подоконник и толкнул. Раздался мягкий удар.
– Я скоро вернусь, – пообещал Валд и, забравшись на подоконник, спрыгнул в ночь.
Я высунулась в окно и разглядела желтую рубашку на долговязой фигуре мужчины, который помогал Валду тащить тюк с трупом. Они скинули его на следующий уровень пирамиды и спрыгнули, растаяв во мраке.
Прикрыв окно, я порылась в сундуках с приданым, нашла красную шаль и тщательно вымыла пол, пока на нем не осталось и следа крови. Прополоскав шаль в ванне, спустила воду, окрасившуюся в розовый цвет.
Когда я развешивала шаль на краю ванны, вернулся Валд: толкнул окно, подтянулся на одной руке и поставил на подоконник маленькое жестяное ведерко. Я быстро его забрала, и варвар вскарабкался наверх так ловко, будто делал это далеко не в первый раз. Его штаны, мокрые по колено, облепили ноги. Светлые волоски на руках и груди стояли дыбом. Он взял оставшееся одеяло и, накинув на плечи, сел на кровать.
– Бросил его в море, – сказал он. – Сейчас будет отлив, утащит течением. Не говори никому о том, что произошло. Он был поверенным Алистера, а мир между нашими экипажами такой хрупкий, что достаточно лишь искры для начала войны. Скажем – куда-то уехал. В паломничество.
– Попутного ветра.
