За то время, пока там шумит вода, я успеваю натянуть на себя лифчик дрожащими руками и начинаю застегивать пуговицы на блузке.
Я двигаюсь по комнате, как шаровая молния.
Он выскакивает из ванной голый, когда я уже натягиваю на себя куртку, стоя в коридоре. Натягиваю прямо поверх застегнутой на одну пуговицу блузки…
– Куда ты?! – он ловит меня за локоть.
– Я… ухожу… – выдыхаю хрипло. – Всего… всего хорошего…
– Пиздец…
Я дергаю за дверную ручку, высвободив локоть.
Замираю на пороге, глядя в лицо, на котором настоящий шторм.
Шагнув ко мне, он вскидывает руку и тянет ее к моему лицу, будто хочет коснуться щеки. И тут же руку роняет…
Шагнув назад, я выскакиваю в коридор и скрываюсь за дверью пожарной лестницы, чтобы не ждать лифт…
Глава 4
Расул
– Проходи, садись, – родственница указывает мне рукой на большой обеденный стол.
На кухне пахнет едой. В последнюю неделю это единственное, что в моей жизни стабильно, – завтрак, обед и ужин. Кормят меня здесь как по часам, хорошо хоть, поссать под запись не выпускают.
– Спасибо, – бормочу я.
Выдвигаю стул и сажусь.
На столе передо мной появляются тарелки.
– Спасибо… – повторяю я.
Набрасываюсь на еду. Голодный.
За окном во дворе дома истошно лает собака. Это ретривер Тайсон. Кобель моего двоюродного дядьки. Сейчас пес в вольере, я пять минут назад закрыл его там, а до этого час гонял по двору, но он все никак не угомонится.
– Кофе тебе сварить?
– Да. Если можно.
В этом доме я живу уже неделю, до этого еще пару дней провел у других родственников и пару дней пожил у Дениса – хозяина Тайсона, а это дом его родителей.
Людмила Сергеевна – его мать. Я до приезда в город виделся с ней лет десять назад, еще пацаном был. Она меня, собственно, и не узнала. В пятнадцать я глистом был, могло и ветром сдуть.
Меня передают с рук на руки как обязанность, а я, заткнувшись, это принимаю.
– Вещи твои я постирала, – машет родственница головой себе за плечо.
– Я мог бы и сам. Спасибо.
Я на спортивных сборах столько лет провел, что трусы сам в состоянии постирать. Да и вообще, привык сам подтираться.
– Как видишь, я внуками не обременена, – сухо замечает хозяйка дома. – Может, и дождусь когда-нибудь.
Отвечать за Дениса я как-то не вправе, поэтому молчу.
На подоконнике стопкой сложена моя одежда: спортивный костюм, трусы и носки. Вещей с собой у меня – как у беженца. Помимо тех, что на подоконнике, в сумке наверху еще пара футболок, джинсы и так, по мелочи: трусы, носки и щетка зубная.
Неделю назад в Дагестане состоялась свадьба девушки, за которой я четыре года ухаживал. Я ухаживал, потому что влюбился. Сильно так, по-настоящему.
Это ее выбор. Так она сказала. Она мне много чего сказала. В том числе просила принять ее выбор и хуйни не творить, но плохо просила. Я так напылил, что меня взашей выперли сначала в аул к родне, подальше от свадебных мероприятий, а потом и из Дагестана, чтобы уж наверняка.
Я не собирался на эту свадьбу. Ни в качестве гостя, ни в качестве разрушителя. Мне хватило того, что я невесту выкрал аж на целых два часа…
Он на пятнадцать лет старше Динары. Седина и пузо. Бизнесмен, просто, твою мать, курица золотоносная. Уважаемый человек, все ему кланяются, все хотят за его золотые яйца подержаться. Все хотят видеть его зятем. Ее родители тоже хотели.
Злостью своей я уже отожрался. Осталась только дыра в груди. Болючая, сука.
Собачий лай на улице превращается в вой.
– Да что ты будешь делать! – возмущается родственница.
Во дворе через пару минут становится тихо. Такой поворот даже сильнее напрягает, чем вся остальная дурь этой собаки. Тишина в ее случае – это повод пойти проверить.
В глубине дома громко хлопает входная дверь. Шаги долбят по полу. Теперь хотя бы понятно, что собака почуяла хозяина.
Я оборачиваюсь на дверь, когда Денис Алиев, мой дядька, в нее заходит. Влетает практически, причем неожиданно. Он был в командировке, на это время отдал в мое распоряжение свою машину, за что ему спасибо. Вернуться должен был завтра, видимо, планы изменились.
Мой дядька – прокурор с выслугой чуть больше десятка лет. Ему тридцать пять, по идее, внуков его матери ждать не так уж и долго, хотя, опять же, не факт.
Я не доношу ложку до рта, потому что он сюда ворвался явно по мою душу.
Я так привык к вот таким взглядам в свой адрес в последнее время, что сейчас готов ложку погнуть.
– Ты уже вернулся? – удивляется его мать. – Раздевайся…
– Нам поговорить надо, – кивает он на меня. – Минуту нам дай, пожалуйста.
Медленно жую.
– Ну, поговорите… – покидает она кухню.
Дверь за собой прикрывает. На улице опять вой.
Денис снимает с себя куртку. Бросает ее на диван.
– Вот скажи мне, ты дебил? – спрашивает с расстановкой.
Я бы так не сказал, но решаю не распыляться.
– Ты на хрена Минниханову в морду дал?
– Чего?! – возмущаюсь я.
Я этого бизнесмена всратого не видел с тех пор, как меня в аул погнали. И морду я ему бить не стал осознанно. У меня мастер спорта по боевому самбо, я за пределами спортзала даже в шизе никого пальцем не трону, чтобы потом на нары не отчалить.
– Его вчера на парковке отметелили. Машину поцарапали. Я не пойму, ты хочешь в аул поехать?
– Какая парковка? – цежу я. – Что за дичь?
– Он в городе. По делам приехал. Ты то есть не знал?
– Откуда?! – загораюсь я. – Он мне что, отчитывается?!
– Я не знаю, – качает Денис головой. – Без понятия, кто тебе сказал.
– Не трогал я его! – я зверею. – Я знать не знаю, где у него дела!
– Ладно, – кивает он. – Чем ты вчера вечером занимался?
Чем занимался?!
Отвернувшись, смотрю в свою тарелку.
– Не твое дело, – наконец отвечаю я.
– Алиби у тебя есть?
– Какое, на хрен, алиби?! – В ярости швыряю ложку.
– Обыкновенное. Минниханов на тебя заяву накатал. За нападение с телесными средней тяжести.
– Сука.
Закрыв глаза, вдыхаю.
Алиби у меня есть. Правда, я не знаю, где это «алиби» теперь искать. Я, твою мать, даже имени ее не знаю.
Глава 5
Расул
Уже следующим утром мы заходим в ту гостиницу.
Денис только пожрать успел и кофе выпить. Меня тоже не нужно ускорять, я сам – как очередь пулеметная. Обвинение, которое на меня повесили, несовместимо с моим спортивным званием. Этот дуэт тянет на охеренный срок, а сам факт того, что я прохожу по этому делу, – корежит.
Мой отец был сотрудником полиции. Погиб при исполнении. Мне четырнадцать было, я хоть по его стопам идти не собираюсь, страница с уголовкой мне в биографии не нужна. И пусть повесить на меня это дерьмо вообще никак не получится, я в конкретно плохом настроении.
Главная проблема заключается в том, что самого Минниханова я, может, и не трогал, но вот водителя его, коня тупого, немного по роже стукнул. В тот день, когда Динару увез…
Я его аккуратно стукнул, ни одного следа, но меня по ментовке потаскали. Разумеется, Минниханов мне этот круиз организовал. Повторный привод – это в данном случае повод основательно взять меня в оборот.
Мы с заявлением ознакомились, и временной разброс там достаточно узкий, но вот место моего, сука, нападения – тут недалеко, в центре. В том, что я вчера вечером дома не остался, есть очень жирный плюс – в доме никого не было, родители Дениса в гости ездили.
Я не помню, кто был за стойкой ресепшена вчера, эта девушка или другая. Рассчитывать на то, что она меня узнает, да еще под этим в случае чего официально распишется, – можно, но не на сто процентов. В любом случае, когда мы к стойке подходим, моего дядьку это не особо волнует.
– Кто у вас тут главный? Позовите, – требует он.
Стоя за его спиной, я смотрю на водопад по центру холла. Вчера я это сооружение не заметил даже. Камеру в углу над стойкой – тоже, но это потому, что не пытался. Вообще, я ошалеть какой внимательный.
– Менеджера? – уточняет девушка.
– Давайте попробуем, – соглашается Денис.
Пока она звонит куда-то, мы у стойки плаваем. Я к разговорам не расположен, меня изнутри качает. На родине уже все в курсе. Там даже раньше узнали, потому что Минниханов постарался.
Я бешеный, вообще-то.
Если на самотек все пустить, меня распишут быстрее, чем опомнюсь. У меня мотив есть, а это самое главное. Вот так просто от этого всего не отвяжешься. Это проблема, и ее решить надо. И решить красиво, чтобы без последствий.
Из лифта выходит мужик в костюме. Ведет нас в свой кабинет. Стул для гостей у него только один, и на него садится Денис. Я пристраиваюсь плечом к стене, наблюдая.
– Так чем могу помочь? – складывает мужик руки домиком.
– Нам бы видео с камер ваших посмотреть. Без волокиты всякой, запросов официальных. В частном порядке. Такая у нас просьба.
– Ну… Попросить вы, конечно, можете. Но у нас существует регламент. Есть процедуры для таких случаев. Это все может привести к последствиям – а вдруг на видео попал человек, который не давал согласия…
– Мы ваши риски покроем, – Денис выкладывает на стол две красные купюры. – Они у вас есть, конечно, но не такие высокие. Тут за риски и за экономию нашего времени.
Мужик этот скользкий как червяк и риски свои по-любому не в первый раз оценивает. Деньги не забирает, а говорит:
– За экономию времени еще одной такой же не хватает.
Денис шуршит курткой и докидывает. Мужик забирает деньги и просит, развернув блокнот:
– Так что вам нужно? Время, дата…
Мы видео проматываем уже через двадцать минут. Парковка, стойка, лифты. Везде мое лицо либо полностью, либо наполовину скрыто капюшоном толстовки, начиная с того момента, как вышел из машины, заканчивая тем, как в нее опять сел.
– М-да… – резюмирует Денис.
Стоя за его спиной все в том же кабинете, я провожу рукой по волосам.
– Я бы сильно на это вот не рассчитывал, – рассуждает он. – Придется от нее плясать, – кивает на экран подбородком. – Чтобы наверняка.
