Что может быть лучше выходных на природе в деревне? Это время, когда можно забыть о городской суете, насладиться покоем и провести время с близкими.
Мы с сыном катались на велосипедах по живописной тропинке в лесу. Воздух был свежим, солнце грело, а вокруг пели птицы. Сын радостно смеялся и обгонял меня, показывая свои навыки велосипедиста. Мы остановились у озера, чтобы полюбоваться им и покормить уток.
Вечером Антон с дедом жарили сосиски на костре. На поляне горел уютный огонь, над которым поднимался ароматный дымок. Дед рассказывал сыну интересные истории из своего детства, а тот внимательно слушал, иногда задавая вопросы. Они сидели на бревне, смеялись и наслаждались моментом.
Я вернулась к маме, которая устроилась на лавочке в тени деревьев. Мы обсуждали изменения на работе, и хотя я чувствовала напряжение, мама оставалась спокойной и уверенной. Она сказала, что нашу семью нельзя недооценивать, особенно когда с нами бабушка. Ее мудрость и поддержка всегда помогали нам справляться с трудностями. Мама улыбнулась и добавила, что пока она жива, у нас все будет в порядке. Эти слова придали мне сил и уверенности в завтрашнем дне.
Мы вернулись домой в воскресенье вечером. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Сын радостно выбежал из машины. Я быстро взяла его за руку и повела в квартиру, где нас уже ждала бабушка.
Она стояла в коридоре, опираясь на трость, и улыбалась. Я заметила, как в ее глазах мелькнула тень беспокойства, но она тут же перевела взгляд на внука.
– Привет, бабуля! – воскликнул сын, обнимая ее. – Как ты?
– Хорошо, мой дорогой, – ответила она, гладя его по голове. – Как прошли твои выходные?
– Отлично! Мы с мамой катались на велосипедах, а с дедом ели вкусные сосиски!
Бабушка кивнула, но ее взгляд снова стал задумчивым. Она отошла в сторону, словно хотела что-то сказать, но потом передумала и ушла к себе в комнату.
Я решила не тревожить ее. Знала, что она сама расскажет все, когда будет готова. Поставила чайник и начала готовить сыну форму на завтра.
В доме было тихо, только изредка доносился шум из комнаты бабушки. Я думала о том, как быстро летит время и как много изменений происходит вокруг нас. Сын растет, становится взрослее, а бабушка все больше погружается в свои мысли.
Когда чай был готов, я пошла к ней. Постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Бабушка сидела на кровати, держа в руках старую фотографию. На ней были изображены они с дедушкой, молодые и счастливые.
– Можно? – спросила я, присаживаясь рядом.
Бабушка кивнула, не отрывая взгляда от фотографии.
– Знаешь, я вспоминала сегодня его день рождения, – сказала она тихо. – Как мы все вместе собирались, смеялись, делились новостями.
Я обняла ее, чувствуя, как сильно бьется мое сердце.
– Бабуля, ты всегда будешь для нас самым важным человеком. Мы тебя очень любим.
Она закрыла глаза, и на ее лице появилась слабая улыбка.
– Спасибо, моя дорогая!
Меня больше беспокоил завтрашний день. Внутри все сжималось от тревоги, как будто что-то страшное должно было произойти. Московских гостей не было с тех пор, как Артем уехал. Только менялись директора… Они приезжали из столицы. Это были люди с передовых производств, которые должны были что-то внедрять, но их присутствие не приносило облегчения.
Я откровенно боялась увидеть Артема. Даже не знаю почему. Может, это были воспоминания о том, как он уезжал, и я не могла понять, почему он не вернулся. Или, может, это было предчувствие чего-то нехорошего, неизбежного.
Опять были эти странные ощущения, как будто что-то нависло над головой. Они были как тень, которая не давала покоя. И это пугало меня до дрожи.
Глава 8
Утро понедельника было напряженным, как всегда. Сын, сонный и хмурый, неохотно собирался в школу, а я торопилась на работу, стараясь не забыть ничего важного. За окном было пасмурно, словно погода чувствовала мою тревогу.
На работе напряжение не покидало меня. Я даже решилась спросить у охраны, нет ли списка прибывающих москвичей. Они посмотрели на меня с удивлением, но ответили, что никаких списков нет. Пропуска приезжим выдали временные, безымянные, словно обозначая, что они были чужаками.
– Доброе утро, – поприветствовала я сотрудников в отделе, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Но внутри меня все дрожало. Я поспешила спрятаться в кабинете, будто это могло защитить меня от происходящего.
Меня лихорадило, словно я действительно заболевала. Голова кружилась, мысли путались. Я уже подумывала о том, чтобы уйти на больничный и пересидеть этот кошмар дома, но потом отбросила эти трусливые мысли. Я просто обязана справиться. Речь идет не только обо мне, но и о людях, которые зависят от меня.
Утренний ритуал с кофе не принес облегчения. Я механически наливала кипяток в чашку, добавляла сахар и молоко, и все это казалось пустым и бессмысленным. Звонок на внутренний телефон от секретаря заставил меня вздрогнуть.
– Да, Лена… – мой голос был сиплым, словно я не спала всю ночь.
– Собрания пока не будет, – начала она. – Они проверяют документы, сидят в кабинете директора, обсуждают. В общем, тобой интересовался один из москвичей, спрашивал, на месте ли ты, сколько сотрудников под твоим крылом. Боюсь, увольнения начнутся с твоего отдела!
Я положила трубку, чувствуя, как внутри меня все сжалось. Я знала, кто мог спрашивать обо мне. Артем. Он здесь. И теперь мне нужно быть готовой к обороне. Смысла паниковать нет, но и расслабляться тоже. И я должна быть готова ко всему…
В обед, как обычно, я поехала забирать сына из школы. Он ждал меня у ворот, весело махая рукой. Я улыбнулась ему в ответ и, посадив его в машину, отвезла домой, сдав на руки бабушке. Быстро перекусив, я вернулась на работу.
Войдя в здание, я сразу заметила в вестибюле одного из приезжих сотрудников. Он был одет в строгий костюм и держал в руках планшет. Его взгляд был внимательным и холодным, что сразу заставило меня насторожиться. Я была уверена, что это не наш постоянный сотрудник, а, скорее всего, новый, присланный для проверки.
– Причина опоздания? – спросил он, не отрывая глаз от экрана планшета, на котором высветилась моя фамилия.
Мои нервы начали сдавать. Обычно я была спокойна и собрана, но сейчас его тон и холодный взгляд вызвали у меня раздражение.
– Личная, – огрызнулась я, стараясь скрыть свое беспокойство.
Мужчина поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.
– Так и запишем… Идите, – сказал он, возвращаясь к своим записям.
Я кивнула и направилась к лифту, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. Его слова оставили неприятный осадок. Я не знала, что именно он записал, но мне почему-то казалось, что это не сулит ничего хорошего.
В кабинете сотрудники стояли у окна, погруженные в оживленную беседу. Их голоса звучали громко и взволнованно, а лица выражали смесь тревоги и любопытства. Я вошла в комнату, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но их взгляды тут же устремились ко мне. Заметив мое присутствие, они на мгновение замолчали, словно не зная, с чего начать. А потом заговорили разом, перебивая друг друга.
– Так стоп. Ваня, давай ты, – произнесла я, глядя на парня. Его лицо было серьезным, а брови нахмурены, что придавало ему еще более сосредоточенный вид.
– В обед нас по одному отловили перед столовой и опросили, – начал Ваня, делая паузу, чтобы собраться с мыслями. – Спросили, довольны ли мы вами как начальником, кого оставить в отделе, кого нет. И если менять начальницу, то на кого…
Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, будто не был уверен, стоит ли говорить дальше. Его взгляд скользнул по лицам остальных сотрудников, словно ища поддержки. Я заметила, как они переглянулись между собой, и на их лицах промелькнуло что-то похожее на облегчение.
– И что вы ответили? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно.
– Сказали, что менять вас не на кого, и держится все только на вашей работе, – ответил Ваня, глядя мне прямо в глаза. Его голос звучал твердо, но в нем все же проскользнула нотка неуверенности.
Внутри меня все сжалось. Слова Вани прозвучали как приговор, но в то же время они давали мне шанс. Я знала, что мои сотрудники ценят мою работу, и это придавало мне сил.
– Спасибо. Обещаю, что сделаю все возможное, чтобы все остались на своих местах, – сказала я, стараясь, чтобы мои слова звучали искренне.
– Спасибо, – ответили они, но в их голосах не было радости. Их лица оставались напряженными, а взгляды – настороженными.
Я вошла в свой кабинет и направилась к столу. Задумалась о том, что только что услышала. Увольнять из-за трехминутного опоздания? Это казалось мне абсурдом. Но в то же время я понимала, что должна действовать быстро и решительно, чтобы сохранить свою команду. Ведь я не могла позволить себе потерять тех, кто верил в меня.
Но еще я не дождалась ответа от бабушки, и очень надеюсь, время у меня есть…
Дверь кабинета открылась без стука, и на пороге появился Артем. Он выглядел немного иначе, чем я помнила. Его волосы, когда-то коротко стриженные, теперь были чуть длиннее, с легкой проседью на висках. Лицо приобрело более резкие черты, словно годы добавили ему твердости и уверенности.
На его лице застыла легкая тень усталости, а в глазах читалась смесь разочарования и раздражения. Темные круги под глазами выдавали недостаток сна, а волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь выглядели растрепанными и небрежными. Костюм, когда-то стильный, висел на нем, словно с чужого плеча, подчеркивая все недостатки фигуры, особенно живот. Легкая небритость больше не придавала ему шарма, а только добавляла ощущение неопрятности.
Губы были сжаты в тонкую линию, а уголки рта едва заметно опустились вниз, выдавая внутреннее напряжение.
Вот теперь точно могу сказать, он принес мне большие проблемы.
Глава 9
Мы молча стояли друг напротив друга, изучая друг друга. Его взгляд был полон интереса, как будто он давно ждал этой встречи и теперь наслаждался каждой секундой. Внутри же меня бушевал ураган эмоций. Сомнение, что это действительно он, боролось с узнаванием. Сердце билось быстрее, а ладони предательски вспотели.
– Артем… – наконец произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Он улыбнулся, и эта улыбка была такой же теплой и искренней, как и прежде.
– Привет, Лиза, – сказал он, делая шаг вперед.
Его голос звучал так знакомо, что я на мгновение закрыла глаза, пытаясь справиться с волнением.
– Давно не виделись, – добавил он, присаживаясь в кресло напротив.
– Да, – кивнула я, стараясь не отводить глаз. – Кажется, лет семь?
– Восемь, если быть точным, – усмехнулся он, закрывая за собой дверь и уверенно проходя в мой кабинет.
– Чем обязана? – спросила я, чувствуя, как мои сомнения усиливаются.
– Соскучился! – ответил он, глядя мне прямо в глаза. – Могу узнать, как наш сын?
Его слова, как ледяной душ, обрушились на меня. Я замерла, не зная, как реагировать. «Наш сын?» – пронеслось в голове. Эти слова резали, как нож.
– Мой сын, – холодно ответила я, пытаясь вернуть самообладание. – Нормально. Мы на работе, и поэтому давай ближе к делу…
Я села в свое кресло, стараясь выглядеть собранной, но внутри меня все кипело. Этот разговор был словно удар под дых. Сердце колотилось так сильно, что я едва могла дышать.
– Какая важная… – хмыкнул он, его голос звучал холодно и насмешливо. – Замуж тебя зову! Ты же хотела. Вот приехал сказать, что забираю тебя и сына в Москву. Возглавишь главный маркетинговый офис, – он перечислял это все, словно я уже согласилась.
– Нет! – твердо заявила я, но голос дрогнул.
– Я предполагал нечто подобное и перестраховался, – его лицо изменилось, он внезапно преобразился. Стал похож на загнанного зверя, даже его «улыбка» была похожа на оскал.
– И что же это? – с недоверием спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги.
– Я знаю, что это ты скупила тогда акции, – его слова прозвучали как приговор. – Было сложно узнать, но наш человек потратил на это несколько месяцев. Знаю, что у тебя не хватает всего шести процентов, чтобы спасти предприятие…
– Дальше что? – недоумевала я, не понимая, к чему он ведет. Ну, узнал он, все равно это бы выяснилось на ближайшем собрании.
– Оставшиеся акции у меня, – его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я почувствовала, словно между нами пролегла невидимая, но плотная стена недосказанности. Ложь или что-то большее? Я не знала, но понимала: этот разговор изменит все.
– Допустим… Я тебе зачем?
Он не сразу ответил. Его взгляд стал цепким, словно он изучал меня, пытаясь понять, как лучше преподнести свои мысли. Наконец, он заговорил:
– А как же. Мне нужна семья, ребенок… Вышестоящее руководство поставит меня руководителем северного холдинга… – В его голосе появилась мечтательность, но в глазах мелькнула тень расчетливости.
– То есть, ты им солгал, сказав, что у тебя есть семья и ребенок, ради должности? – Я смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает гнев. Он стал еще хуже, чем был. Полностью перестал быть человечным.
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли искренности.
– И что? Мне дадут нужную должность, ты получишь это предприятие… И будем жить дальше, как жили! Ну не считая моментов, когда надо будет появляться вместе…
– Ты предлагаешь сделку? Без физического контакта и чисто на людях, без формального оформления брака? – Я изогнула бровь, стараясь скрыть отвращение.
Мне это показалось слишком простым решением.
Он хмыкнул, его взгляд стал сальным, и он пробежал им по мне, словно оценивая, как товар на рынке. Внутри меня все сжалось от неприязни. Он заметил это и криво улыбнулся.
– Вот тут заковырка, как вы любите говорить в провинции… – Он сделал паузу, наслаждаясь моим напряжением.
Я отвернулась, стараясь не показать, насколько мне противно.
– Я не буду участвовать в твоих грязных играх.
Его улыбка стала шире.
– Знаешь, иногда нужно просто закрыть глаза на некоторые вещи.
Я сжала кулаки.
– Я не та, кого ты можешь купить или обмануть.
Он наклонился ко мне, его дыхание было тяжелым и неприятным.
– А я и не пытаюсь тебя купить. Я просто хочу, чтобы все было так, как нужно мне.
– Ты своим появлением сломаешь мальчику психику… – голос дрожал от отчаяния, но я пыталась держать себя в руках. – Ты не представляешь, как это ранит его, как разрушит его жизнь!
Артем усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, и посмотрел на меня с холодным безразличием.
– Да брось, – отмахнулся он, словно от мухи. – Подарю пару игрушек, свожу в парк аттракционов, что там любят пацаны в семь лет? Разве это сложно?
Внутри все сжалось от боли. Он говорил об этом так легко, будто речь шла о покупке новой машины или выборе подарка. Но это было не просто решение – это была чья-то жизнь, будущее маленького человека, который ни в чем не виноват.
– Он тебе что, игрушка? – мой голос сорвался на крик. – Хочу куплю, хочу стану отцом, хочу перестану им быть… Ты хоть представляешь, что это значит для него? Для меня?
Он нахмурился, но в его глазах не было ни капли раскаяния. Только раздражение.
