Булочки были теплыми и мягкими, с легким ароматом ванили. Я откусила кусочек, наслаждаясь вкусом и чувствуя, как бодрость разливается по телу. Кофе тоже был идеальным – крепким, с легкой горчинкой, как я люблю.
За окном снова застучал дождь, и в кабинете стало уютнее. В такие моменты я чувствовала, что даже самые серые дни могут быть наполнены теплом и заботой. И пусть за окном льет дождь, а на работе много дел, я знала, что справлюсь, ведь у меня есть поддержка близких и вера в себя.
Едва я закончила перекусывать, как звякнул зуммер на внутреннем телефоне. Этот звук всегда вызывал у меня легкую дрожь и чувство беспокойства, даже если я была уверена, что ничего серьезного не происходит. Но сегодня, в пятницу, когда я предвкушала долгожданный выходной, этот звонок казался особенно неуместным.
Я быстро подняла трубку и услышала голос секретаря, который, как всегда, был вежлив, но немного напряжен:
– Извините, что отвлекаю, но у нас внеплановое совещание. Нужно собраться в конференц-зале через десять минут.
Я удивленно нахмурилась. Совещания у нас были только по понедельникам, и то не всегда. Обычно это были плановые встречи, где мы обсуждали текущие проекты, делились отчетами и планировали дальнейшие шаги. Но сегодня? В пятницу? Что могло случиться такого, что понадобилось срочно собирать начальников отделов?
Настроение мгновенно испортилось, как будто кто-то вылил на меня ведро холодной воды. Сердце забилось быстрее, и по спине пробежал неприятный холодок. Странное предчувствие проблем накрыло меня с головой, словно волна, и я не могла от него избавиться.
Я знала, что если мои чувства меня предупреждают, то нужно прислушаться. В последнее время я часто замечала, что интуиция не подводит меня. Она всегда подсказывала, когда что-то идет не так, и сейчас я чувствовала, что впереди нас ждут неприятности.
Вздохнув, я встала из-за стола и направилась к выходу. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышались приглушенные голоса сотрудников. Я ускорила шаг, стараясь не думать о том, что могло произойти. Возможно, это просто недоразумение и ничего серьезного. Но что-то подсказывало мне, что это не так.
До конференц-зала я добралась быстрее, чем ожидала. Войдя внутрь, я увидела, что все уже собрались. Начальники отделов сидели за длинным столом, их лица были серьезными и напряженными. Я заняла свое место в конце, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня.
Секретарь вошел последним и закрыл за собой дверь.
– Прошу всех занять свои места, – сказал он спокойно. – У нас есть важная информация, которую нужно обсудить.
Внутри меня все сжалось. Что-то было не так, и я это знала. Но пока никто не произнес ни слова, я пыталась успокоить себя, убеждая, что это всего лишь очередное совещание.
Глава 6
Секретарь, встав на трибуну, обвела нас взглядом и заговорила, стараясь не показывать волнения:
– В понедельник прилетает новый директор.
– А где предыдущий? – задал вопрос начальник отдела разработок, переглянувшись с коллегами.
– Вчера вечером его отозвали. С сегодняшнего дня он официально не работает, – ответила секретарь.
– Чем это нам грозит? Он же был нормальный, предприятие приносит почти триста процентов прибыли, – добавил начальник отдела сбыта, нахмурившись.
– Скоро все равно станет известно. Нас готовят к продаже, запросили годовые отчеты, – ответила секретарь.
– Может, для нас ничего не изменится? – с надеждой спросила Светлана, начальник отдела кадров.
– Все офисы реорганизуют и перенесут в Москву, – ответила секретарь. Ее голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки.
– То есть нас всех уволят? – спросил юрист, глядя на нее с тревогой.
– Вряд ли нас всех заберут в Москву, – сказала я. – Планируется, что наше предприятие станет частью большого холдинга, а нас всех сократят. Но все это будет в рамках закона.
Начальник отдела сбыта вздохнул:
– Значит, мы теряем не только работу, но и стабильность.
Все сначала замолчали, обдумывая услышанное. В воздухе повисло напряжение. Я посмотрела на коллег и в их глазах увидела страх и неуверенность.
Мы не знали, что нас ждет дальше, но одно было ясно: наша жизнь больше никогда не будет прежней.
Зал взорвался возмущением, все заговорили разом, перебивая друг друга. Кто-то нервно сжимал кулаки, кто-то вытирал вспотевший лоб.
Я сидела на краю своего стула, чувствуя, как напряжение нарастает. Мне казалось, что должен быть выход, иначе более сотни людей окажутся на улице, пусть и с выходным пособием. В городе не так много мест, где требуются специалисты такого уровня и в таком количестве.
Взгляд упал на Степана Кирилловича, юриста, который сидел рядом. Он был на пенсии, но его присутствие придавало уверенности. Я знала, что он переживает за предприятие, как и все здесь.
– Степан Кириллович, – тихо сказала я, тронув его за плечо, – пойдемте ко мне в кабинет. Нужно обсудить ситуацию.
Он повернулся ко мне с легкой улыбкой, но в его глазах читалась тревога.
– Зная тебя, дорогая, я думаю, у тебя есть идея, как нам остаться на своих местах? – уточнил он.
– Это еще надо обсудить, – я поднялась и вышла из зала, направляясь к своему кабинету.
Вернувшись к себе, села в свое кресло и посмотрела на мужчину. Он устроился поудобнее, пиджак слегка съехал с одного плеча, обнажая воротник рубашки. В комнате повисла напряженная тишина, которую нарушало только тиканье часов на стене. Степан Кириллович внимательно посмотрел на меня, его взгляд был полон ожидания и легкой тревоги.
– Наш разговор должен остаться между нами, – предупредила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
– Даже не сомневайся в этом, – он нахмурил брови и слегка наклонился вперед, словно готовясь к чему-то важному. Его руки нервно сжались в кулаки.
– Семь лет назад хозяин завода пытался скупить акции у нашего города, – напомнила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна воспоминаний.
– Насколько я помню, там было такое малое количество акций, что директор чуть с ума не сошел. Он рвал и метал, кричал, что это просто смешно, – мужчина усмехнулся, но в его голосе звучала легкая горечь.
– Тогда как они могут продать предприятие, если часть акций все еще на руках у людей? – спросила я, стараясь скрыть волнение в своем голосе.
– Достаточно тридцати процентов, и если акционеры не придут на обсуждение продажи, то предприятие уйдет без проблем, – ответил Степан Кириллович, его голос стал более серьезным. Он пристально посмотрел на меня, словно пытаясь понять, что я думаю об этом.
– А если акционеры придут? – спросила я. Сердце забилось быстрее.
– Вот тут вопрос интересный, – он хитро прищурился, и его взгляд стал еще более загадочным. – Помнишь, как твоя бабушка, да хранит ее Господь, моментально распространила весть о продаже нашего предприятия? – продолжил он, слегка усмехнувшись. – И чтобы этого не произошло, она скупила все, что ей принесли!
– Все-то вы знаете… Часть акций просто отдали, считая их бесполезной бумажкой, – я покраснела, к щекам прилила кровь.
– Я, если ты помнишь, являюсь твоим четвероюродным дедом, – он мягко кивнул. – В нашем городе все так или иначе связаны друг с другом. И меня очень просили не выдавать счет получателя дивидендов акций, – он вздохнул, как будто вспоминая о чем-то неприятном. – Каких трудов мне стоило не отображать это в отчетах… А вернее, кто является единственным акционером, имеющим шестьдесят процентов акций.
– Но ведь этого мало? – я нахмурилась, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. – У них есть сорок процентов?
– Отнюдь, – он самодовольно улыбнулся, его глаза заблестели. – Пять есть у меня, – он поднял руку, демонстрируя пять пальцев.
– Отдадите? – я сглотнула. – Я куплю!
– Отдам… – он махнул рукой, как будто это было пустяком. – Но этого тоже мало. Надо еще шесть процентов, тогда они ничего не смогут сделать.
– Но где их искать… – я замолчала.
Он усмехнулся и, наклонившись вперед, сказал:
– Я тебе кое-что расскажу, но только если ты пообещаешь, что никому не проболтаешься.
Я кивнула.
– Ради интереса копался в архивах, когда и кому их выдавали, – Степан Кириллович сделал паузу, будто собираясь с мыслями. – И знаешь, нашел кое-что интересное. Видишь ли, – продолжил он, глядя на меня поверх очков, – когда-то у нашей семьи было больше акций. Но часть из них была продана еще в те времена, когда я был совсем молод.
Он замолчал, глядя на меня с хитрой улыбкой, его глаза блестели, как два маленьких озера, полных тайн и загадок.
– Они живы? – спросила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
– Он… Жив, но непреклонен, – сказал он, растягивая слова, словно смакуя каждое из них. – В деньгах он не нуждается, считая эти бумаги бесценной памятью.
– И кто же это? Кто этот инкогнито? – спросила я, не в силах сдержать любопытство.
– А это ты спроси у бабули, – ответил он. – А мои акции получишь чуть позже. Зайди ко мне перед обедом, – Степан Кириллович поднялся, словно поставив точку в разговоре.
Я осталась сидеть в кресле, пытаясь осмыслить его слова. Бабуля? Какие акции?
– Сколько я вам должна? – спросила я, все еще не веря в его бескорыстность. Даже пять процентов акций приносили приличную сумму в год.
Он усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра.
– Помнишь, ты два года назад приняла в свой отдел Юрку? – спросил он, его голос стал мягче.
– Помню, – кивнула я. – Вы просили ему помочь.
– Правнук он мой, бестолочь и лентяй! Был… – сказал он с горечью. – Благодаря тебе, твоему терпению, он работает. И, как я знаю, хорошо. Нигде не задерживался больше месяца или двух. Ты сделала из него специалиста. Так что мы в расчете. Да и на пенсию выходить я не планирую, хочу еще поработать.
Мои щеки вспыхнули. Я даже не знала, что сказать.
– Спасибо, – пробормотала, чувствуя, как слова застревают в горле.
– Этого уже достаточно, – кивнул он, его улыбка стала теплее. – Жду.
Он степенно поднялся и вышел из моего кабинета, оставив меня одну. Я сидела, все еще пытаясь осмыслить его слова, и чувствовала, как внутри меня что-то изменилось.
Получится?
Откинула сомнения. Только надо еще немного попытать бабулю.
Возьму сегодня после обеда отгул. Заберу сына из школы и останусь дома.
Чувствую, намечается серьезный разговор!
Глава 7
Домой я приехала, волнуясь, как никогда. Разговор предстоял непростой, и я не знала, как его начать. В голове крутились мысли о том, что я узнала сегодня. Это могло изменить все.
Сын, радостно болтая о школьных новостях, быстро переоделся и выбежал на улицу. Его беззаботность контрастировала с моим тревожным состоянием. Я посмотрела ему вслед, чувствуя укол вины. Он не должен был переживать из-за моих проблем.
Родители давно были на пенсии и переехали на дачу. В городе появлялись редко, только по особым случаям. Мы с сыном сами ездили к ним на выходные, если не было других планов. Но сегодня все изменилось.
В квартире остались только мы с сыном и бабуля. Она всегда была для меня опорой, мудрой советчицей и другом. Я знала, что она не оставит меня в беде.
Пришлось поесть, чтобы немного успокоить нервы. Только после этого я решилась рассказать ей о том, что узнала. Она слушала молча, кивала и вздыхала. Я видела, как ей тяжело, но понимала, что она справится.
– Ба… у кого оставшиеся шесть процентов акций? – спросила я напрямую. – Это важно. Без них у нас могут уволить больше сотни людей. Ты знаешь, кто ими владеет?
Она нахмурилась, будто пытаясь что-то вспомнить. Ее взгляд стал задумчивым.
– Так не хочется ворошить прошлое… – вздохнула она. – Сколько у нас есть времени?
– Неделя, может, месяц. Они сейчас объявят о новой скупке акций, поставят хорошую цену, чтобы наверняка выманить того, кто ими владеет!
Бабуля тяжело поднялась со стула и ушла к себе в комнату. Я осталась одна, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Но торопить ее было нельзя. Она всегда думала долго, но ее решения неизменно были верными. Благодаря ей моя жизнь наладилась, и мой сын был рядом со мной.
В голове прокручивались возможные сценарии развития событий. Но я даже не сомневалась: вместе мы справимся. Мы всегда справлялись.
Сын вернулся домой через пару часов. Я накормила его вкусным обедом, который он с аппетитом съел, и помогла с уроками. Он был рад, что может отдохнуть и провести время с семьей.
После обеда мы собрались на дачу. Антон надел удобные джинсы, футболку и кепку, а я взяла с собой легкую куртку, корзину с продуктами.
Когда мы уже были готовы, я постучала в дверь комнаты бабушки, приоткрывая ее.
– Ба, ты едешь? – спросила я.
Она выглянула и ответила:
– Нет. Поеду, когда у Антона начнутся каникулы. Вместе и будем там.
Бабушка тяжело вздохнула и добавила:
– Езжайте!
Я кивнула и села в машину. Дорога до дачи была приятной. Мы слушали музыку, болтали о планах на выходные и любовались весенним ярким пейзажем за окном.
– Долго еще?
– Немного, – ответила я, посмотрев на него в зеркало.
Через полчаса мы подъехали к дому моих родителей. Мама стояла на крыльце и махала нам рукой. Мы вышли из машины и направились к ней.
– Ну, наконец-то! – сказала она, обнимая нас. – Я уже соскучилась.
Мама пригласила нас в дом, и мы начали разбирать вещи. Антон сразу побежал к своему велосипеду, а я пошла на кухню, чтобы помочь ей с ужином.
