Фрэнки не верила своим ушам. Вчера они работали четырнадцать часов подряд, ни разу даже не присев. Почти все время она провела в операционной. Спина и ноги отваливались. Сегодня их единственный выходной за две недели, а они отправляются в какой-то офицерский клуб на какие-то водные процедуры.
Этель сдернула простыню, и Фрэнки осталась в футболке, трусах и длинных носках. Даже в такую жару носки были обязательным предметом одежды, ночью они защищали ноги от насекомых и разных ползающих тварей. Трусы она не снимала на ночь по той же причине.
Фрэнки через силу слезла с кровати – ноги были ватными, а ступни словно пожевали собаки, – надела красный раздельный купальник с широким поясом, сунула ноги в кроссовки и побрела в уборную.
На полпути ее догнал жуткий запах. Дым и человеческое дерьмо. У какого-то бедного новобранца выдалось дерьмовое дежурство. В буквальном смысле. Он выгребал переполненные отхожие места и сжигал их содержимое в больших металлических бочках.
По деревянному настилу она зашла в душевые. В это время дня вода всегда была почти горячей – солнце успевало ее нагреть. Нежиться под горячим душем Фрэнки не стала, только быстро ополоснулась и вытерлась полотенцем, хотя в такую жару это было необязательно.
– Наконец-то, – сказала Этель, когда Фрэнки вернулась в барак. – Дебютантка и та собирается быстрее.
– Что ты знаешь о дебютантках? – Фрэнки застегнула штаны и зашнуровала кроссовки. Затем взяла ножницы и стала подрезать волосы, которые лезли в глаза. Зеркала в бараке не было, но это даже к лучшему.
Барб подвязала свое короткое афро небольшим платком, потом молча отобрала у Фрэнки ножницы и стала ровнять ей волосы. Фрэнки полностью ей доверилась. Такова была природа их дружбы. Она бы запросто доверила Барб и Этель свою жизнь.
– Пошли, сельская дебютантка, – сказала Барб, бросая ножницы на тумбочку. – Мальчики ждут.
– Мальчики? – Фрэнки сунула в рюкзак сменную одежду, и трое медсестер вышли из барака.
В Тридцать шестом сегодня было удивительно тихо. Обстрелы, конечно, продолжались (за колючей проволокой в джунглях гремели взрывы), но никаких сигналов тревоги. Фрэнки слышала выкрики парней. Они играли в футбол перед пустой сценой.
На вертолетной площадке стоял боевой вертолет – один из тех, на которых летали Морские волки. Медсестры подбежали к открытым дверцам. Из вертолета высунулся пулеметчик и помог им забраться на борт. В последний момент появился Джейми в спортивных шортах и выцветшей футболке «Варлокс» и тоже запрыгнул в кабину.
Пилот показал им большие пальцы и начал взлет. Лопасти закрутились. Прерывистый стук сменился мерным гудением. Вертолет слегка качнулся вперед, и они полетели на небольшой высоте. У открытых дверей рядом с оружием сидели пулеметчики.
Фрэнки приземлилась рядом с Джейми на брезентовое сиденье в задней части салона.
Через открытую дверь она смотрела на меняющиеся пейзажи: белые пляжи, бирюзовую воду, красные грунтовые дороги, что тянулись, словно вены, на юг, к Сайгону. Ближе к столице показалось зеленое полотно джунглей, пронизанное серебряными нитями. Дельта Меконга сверху была похожа на тонкое кружево. Джунгли то и дело озаряли оранжевые вспышки.
Через несколько минут вертолет мягко опустился на ровный, пустой клочок земли.
Пилот заглушил двигатели, снял летный шлем и повернулся к пассажирам:
– Еще одна идеальная посадка от Морского волка. Запишите это в своем дневнике, леди.
– Познакомься, Фрэнки, это Кипарис. Улыбайся, но не верь ни одному его слову. Он возомнил себя Джеймсом Бондом. Вертолеты и самолеты вскружили ему голову. Теперь он думает, что ему подвластно все на свете.
Кипарисом звали высокого худощавого парня с широкими плечами. Густые усы и клочковатая борода придавали его привлекательному лицу залихватский вид. На нем была камуфляжная футболка и короткие плавки. Избавившись от шлема, он тут же нахлобучил поношенную ковбойскую шляпу.
– Это Джеймс Бонд косит под меня, – объявил Кипарис, поглаживая свои неуставные усы. Он был неотразим и прекрасно это понимал. – Здрасьте, мэм.
Фрэнки не смогла устоять перед его южным обаянием и расплылась в улыбке.
– Ну а Кипарис косит под меня, – сказал второй пилот, рыжий жилистый парень с неряшливыми усами. Он улыбнулся Фрэнки и остальным девушкам, показав кривые зубы. – Зовите меня Койот, – и он завыл.
Койот помог девушкам вылезти из вертолета, придержав Фрэнки чуть дольше необходимого. Она чувствовала, как он пожирает ее глазами.
– Добро пожаловать в летний лагерь Морских волков, леди, – сказал он с протяжным техасским говором.
Это было так нелепо и так напоминало о доме, что Фрэнки не смогла удержаться от смеха.
Перед ними лениво текла широкая коричневая река, берег был сплошь заросший, болотистый. Вдалеке за рекой на фоне синего неба угадывался силуэт Сайгона. У берега стоял видавший виды катер, внутри, на переднем сиденье – стрелок с пулеметом, он внимательно отслеживал любое движение на суше, воде и в небе.
Небольшой сухой пятачок у реки превратили в место для пляжной вечеринки. Между двумя бамбуковыми шестами был натянут плакат: «Этель, мы будем скучать». Под ним мужчина в футболке «Роллинг Стоунз» жарил гамбургеры. Из магнитофона, который работал от переносного генератора, несся «Пурпурный туман»[22], достаточно громко, чтобы заглушать отдаленные звуки войны.
Тут собралось человек тридцать: медсестры из Тридцать шестого, Лонг-Бина и Вунгтау, санитары, врачи и медбратья. Фрэнки знала некоторых пилотов, среди которых были Морские волки, и знала почти всех Пончиковых кукол. Когда вышла Этель, все побросали свои дела, захлопали, заулюлюкали.
– Речь, речь, речь! – крикнул кто-то.
– Медсестры не произносят речей, – улыбнулась Этель, – они веселятся!
Толпа разразилась одобрительным воем. Зазвучала «Хорошая любовь»[23], и все начали танцевать.
Этель посмотрела на Кипариса:
– Отличный полет, ковбой.
Он притянул ее к себе. Фрэнки знала, что между ними завязалась крепкая дружба: они оба любили барбекю, танцы в стиле кантри и лошадей.
– Мои мальчики будут скучать по тебе.
– Я всего лишь одна из многих, Кипарис. Барб и Фрэнки уже дышат мне в спину.
Он поцеловал ее в щеку.
– Я рад, что ты уезжаешь из этой дыры, и злюсь, что оставляешь нас здесь.
– Ха. Да вы, Морские волки, готовы были загрызть друг друга за место в отряде. Тебе больше нравится здесь, чем на твоей ферме.
– Ну разве что иногда, – ответил он.
– Да, верно говорят, что лучшие времена – худшие времена, – сказала Этель.
– Еще пара философских сентиментальностей – и меня стошнит прямо на ваши ботинки,– сказала Барб.– Мы притащились сюда не затем, чтобы слушать о ваших чувствах. Мы здесь, чтобы пожелать счастливого пути лучшей, мать ее, медсестре Тридцать шестого госпиталя. И где же бухло?
Койот подскочил к пирамиде из термоящиков, открыл верхний и вытащил четыре холодных пива.
Фрэнки со щелчком открыла банку и отхлебнула. Она хотела сделать еще один глоток, но Этель схватила ее за руку:
– Пойдем, девочка из Калифорнии. – Она протащила Фрэнки через толпу прямо к пришвартованной моторке.
Откуда, черт возьми, тут взялась лодка?
За штурвалом стоял высокий парень с густыми усами, на футболке – эмблема пива. Он приподнял потрепанную ковбойскую шляпу:
– Здрасьте, мэм.
Койот запрыгнул на борт, издал протяжный вой и обнял Фрэнки.
– Что скажешь, Фрэнки Макграт? Ты в игре?
– Ты же знаешь, что да. – Она отхлебнула ледяного пива. В этот жаркий день оно было особенно прекрасно. И когда в последний раз она чувствовала себя такой молодой и свободной?
– У нас доброволец! – сказал Койот, развязывая швартовый канат. – Бродяга, мы готовы.
Парень за штурвалом ухмыльнулся и нажал на газ. Фрэнки воткнулась в Этель, та многозначительно подняла бровь:
– Самое главное правило Вьетнама, Фрэнк?
– Не пить воду?
– Это первое. А второе – не искать приключений.
Катер мчался по воде, разрезая волны, сердце Фрэнки замирало от восторга.
Они замедлили ход. Катер, покачиваясь из стороны в сторону, остановился на середине реки.
Сложив руку козырьком, Койот осмотрел оба берега:
– Все спокойно.
– А чего нам бояться? – спросил Бродяга. Он наклонился и вытащил пару старых деревянных лыж.
Фрэнки рассмеялась.
Затем он достал плавательный пояс, на котором было написано: «Так держать, парни», и протянул его Фрэнки.
Она перестала смеяться.
– Когда я сказала, что в игре…
– Я сразу понял, что ты мой человек. – Койот закурил сигарету и озорно улыбнулся.
– Я… я никогда не каталась на водных лыжах.
– Это несложно. Надевай пояс.
Фрэнки посмотрела на воду. Она слышала истории о раздутых, начиненных взрывчаткой трупах, что плавают в этой коричневой реке. К тому же это тропики. Здесь, наверное, водятся ядовитые змеи и крокодилы. И что насчет чарли? Вдруг они прячутся под водой с растением на голове и ждут, когда глупая американка решит прокатиться на водных лыжах?
Фрэнки сделала глубокий вдох и вспомнила слова Джейми.
Не бойся, Макграт.
Она выдохнула, разделась до купальника и застегнула пояс на талии.
– Да уж. – Этель дотронулась до ее плеча. – Я встала на водные лыжи еще в детстве. Это было в церковном лагере. Смешная история, но в другой раз. Главное – держись, корпус откинь назад, лыжи должны смотреть в сторону катера. Мы будем тянуть, а ты представь, что встаешь со стула. За рукоятку держись посередине. Если… когда будешь падать, сразу отпускай.
– Если я умру, прощайте, друзья.
Этель рассмеялась:
– Прощай, Фрэнк. С тобой было весело.
Фрэнки перекинула ноги через борт и опустилась в мутную коричневую воду. Она доплыла до задней части катера с лыжами в руках, потом пару минут пыталась вставить ноги в резиновые крепления. Раза три она теряла равновесие и падала лицом вниз, снова подняться было непросто. Рот она держала плотно закрытым – случайно хлебнуть воды из реки казалось страшнее, чем встретиться с ядовитой змеей.
Наконец все получилось. Она слегка откинула корпус, опустила трос между лыжами, взялась за рукоять и кивнула.
Катер потянул ее вперед. Она старалась держать лыжи ровно.
Бродяга нажал на газ и прибавил скорость.
Фрэнки решила выпрямиться и тут же упала вперед.
Катер затормозил и развернулся.
Этель бросила ей трос.
– Мы начнем тянуть, когда ты будешь готова.
Фрэнки кивнула и плотно сжала губы. О том, что вода могла затечь в нос и глаза, она старалась не думать.
После четырех безуспешных попыток Фрэнки совсем выдохлась. Она устало откинулась назад с рукоятью в руках и задумалась: «Сколько еще нужно мучиться?» Вдруг катер снова двинулся вперед, и она покатилась за ним, изо всех сил стараясь держать лыжи ровно и правильно распределять вес.
Она видела, как люди на катере ей аплодируют. По бокам пенились белые волны, лыжи рассекали воду. Ветер развевал волосы, над головой светило жаркое солнце – в этот волшебный момент она была обычной девчонкой, которая отдыхает на пляже вместе с друзьями. Она вспомнила Финли и как он учил ее кататься на серфе. Смотри, Фин, я поймала волну.
Ее переполняла радость, такая чистая, бурная и искренняя, что оставалось только одно – протяжно завыть.
Так она и сделала.
Закат окрасил небо в красное и фиолетовое. На противоположном берегу мерцали огни Сайгона.
Бурное веселье померкло вместе с дневным светом. Подвыпившие Фрэнки, Барб, Джейми и Этель сидели у костра с чизбургерами, чипсами и американским пивом.
Фрэнки в приятном опьянении после трех банок пива прислонилась к Этель. Держаться за руки казалось самой естественной вещью на свете.
– Расскажи что-нибудь еще, – прошептала она.
– Трава там такая зеленая, что глазам больно смотреть, – сказала Этель. – Эту землю нашел мой дед. Он был кузнецом и откладывал на ее покупку каждый заработанный доллар. Ничего в жизни я не люблю больше, чем скакать там на лошади по осенним тропинкам. Когда-нибудь вы приедете ко мне, ты и Барб. Мы будем жарить мясо и кататься на лошадях. Мы забудем обо всем, что видели здесь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
