Мы вышли к парковке. Люди толпились у выхода, кто-то еще обсуждал ставки, кто-то кричал в телефон, договариваясь о новых сделках. Воздух был густой, пропахший сигаретным дымом, потом и адреналином.
Наши машины стояли чуть поодаль. Я уже собирался открыть дверь, когда услышал голос:
— Андрей Владимирович!
Я обернулся. Ко мне бежал один из охранников. Он выглядел напряженным.
— Извините за беспокойство, — сказал он, подойдя ближе. — Но мне нужно вам кое-что показать.
Он достал телефон и повернул экран ко мне. Видео.
Сначала я не понял, что это. Темнота, гул голосов. А потом картинка прояснилась, и я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Собачьи бои. Псы, окровавленные, обезумевшие, рвут друг друга на части. Один из них валит на землю человека — видимо, того, кто случайно оказался слишком близко. Крики, визг, кровь. На заднем фоне мужчины пьяно ревут, делают ставки, хлопают друг друга по плечам, смеются.
Я резко отвел взгляд, чувствуя неприятный холод под кожей.
— Зачем ты мне это показываешь? — спросил я, сдерживая раздражение.
— Мне это только что прислали, — ответил охранник. — Говорят, что среди организаторов — тот самый тип, который на прошлом бое к вам подходил. Помните? Просил помочь с организацией «нового формата».
Я нахмурился. Вспомнил того человека, который появился здесь неделю назад.
— Где снято? — спросил я.
— Пока не знаю. Но мы можем пробить. Найдем место, найдем тех, кто стоит за этим.
Я кивнул.
— Найдите. Только своими руками мы туда не лезем. Понял?
— Так точно.
— Слейте информацию туда, где их гарантированно прихлопнут. Пусть собаками занимаются менты. Им за такие кадры и премии дадут, и галочки поставят. А моя фамилия даже рядом стоять не должна.
— Сделаем, Андрей Владимирович, — сказал охранник, спрятав телефон.
Я смотрел, как он уходит, и чувствовал, как внутри поднимается тяжесть. Мир, в котором мы жили, всегда был грязным. Но иногда грязь становилась такой густой, что даже мне хотелось от нее отвернуться.
Денис тихо сказал рядом:
— Это уже перебор. Если отец узнает, что нас с этим пытались связать…
— Он не узнает, — отрезал я.
Глава 7
Андрей
Родительский дом всегда оживал по воскресеньям. Стук посуды, запах горячего хлеба, смех Евы, которая вечно болтала без умолку, и тихий голос Вадика, задающего вопросы каждому подряд. Вроде бы все как всегда — наша традиция, которую мы соблюдали еще с детства: собираться за одним столом.
Только одно было не так. Точнее — один.
Я старался абстрагироваться, отодвигать мысли подальше. Сидел на своем привычном месте, по правую руку отца, кивал на шутки младшей сестры, слушал, как Денис обсуждает с Марком его тренировки. Внешне — обычный обед. Внутри же каждое мгновение я чувствовал пустоту на том самом месте, где должен был быть Леха.
— Андрей, — тихо сказала Ева, глядя на меня поверх бокала, — а где Алексей Владимирович, или его сиятельство не почтит нас сегодня своим присутствием?
Она задала этот вопрос так просто, хоть и язвительно, как будто речь шла о том, где соль или хлеб. Но в ее глазах что-то блеснуло. Подозрение? Интуиция? Женщины всегда все чувствуют раньше остальных. Ева научилась этому у нашей матери. Она всегда была проницательной, хоть и старалась этого не показывать так явно.
Я сделал вид, что не заметил. Спокойно откинулся на спинку стула.
— У него дела, — сказал ровным тоном. — Нужно было съездить кое-куда. Разберется и вернется.
— Дела? — переспросила сестра, медленно покачав головой. — У нас обед раз в неделю. Он никогда не пропускал с тех пор, как вернулся в Россию. Даже когда ругался с вами всеми.
Я выдержал ее взгляд.
— Значит, на этот раз пропустил. Больше мне добавить нечего.
Она отвела глаза, но я видел. Сестра не поверила.
Секунду спустя зазвонил мой телефон. На экране высветилось «Мама». Мы все мгновенно притихли.
Я провел пальцем по экрану, и появилось знакомое лицо. Мама сидела рядом с отцом в палате. Белые стены, аппарат рядом с кроватью, капельница. Отца постригли почти налысо. После первых процедур волосы начали выпадать. Он держался прямо, но кожа стала бледной, а глаза — слишком… усталыми.
— Ну, здравствуйте, мои дорогие, — сказала мама, улыбаясь. — Все за столом?
— Все, — ответил Денис, наклоняясь ближе к экрану. — Привет, мам, пап.
— Привет, дети, — сказал отец. Голос его был сиплый, но твердый. — Рад видеть всех вместе.
— Мы тоже, — сказал я, заставляя себя улыбнуться.
— А где Леша? — спросила мама, обводя взглядом стол.
Я уже был готов. Тот же ответ, что и остальным:
— У него сегодня дела.
Отец прищурился. Его глаза встретились с моими. Долгая секунда. Он не сказал ничего, но я ясно видел. Папа помнил наш последний разговор.
Теперь он смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто знал, что за словом «дела»скрывается правда, которую я пытаюсь удержать внутри, чтобы не разрушить эту тонкую иллюзию семейного обеда.
Мама продолжала улыбаться, спрашивала у Вадика про учебу, у Марка про тренировки, у Евы про ее придурка Кирилла. Смех, разговоры, тепло. Но все это для меня стало фоном.
Я сидел, слушал и чувствовал, что отцу достаточно одного моего взгляда, чтобы понять: ситуация с Лехой еще хуже, чем раньше.
А мне пришлось снова надеть маску. Ради семьи. Ради них всех.
– А Машенька сегодня не с вами?
– У нее завтра начинается практика, - соврал тут же. - Она готовится все выходные.
Судя по реакции родителей на эту ложь, они с легкостью поверили.
***
Я сидел за столом в кабинете отца. Передо мной стояла шахматная доска. Белые и черные фигуры рассредоточились, как солдаты перед решающей битвой. Я играл и за себя, и за брата.
Вадик лениво раскинулся на диване, подложив руки под голову, и смотрел в потолок.
— Конь на Е5, — сказал он тихо.
Я передвинул коня.
— Пешка с D7 на D5, — озвучил я свой ход.
Брат даже не смотрел на доску. В его голове все это существовало идеально: черные и белые клетки, каждый ход, каждая комбинация.
— Ты серьезно запомнил все расположение? — спросил я, прищурившись.
— Конечно, — пожал плечами Вадик. — Это же просто.
Просто… Для него, может быть. Для меня каждый раз это было чудом.
— Ладья на H8. Шах.
Я двинул фигуру и замер. Улыбнулся, покачав головой.
— Ты издеваешься, — сказал я.
— Нет. Мат в два хода, — спокойно добавил он.
И действительно, через пару минут я оказался загнан в угол. Опять.
Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.
— Ты чертов гений, Вадик. Если бы отец видел, он бы гордился.
Брат только усмехнулся.
— Он и так знает.
В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и вошел Денис. Он сел прямо на край стола, как всегда — небрежный, но напряженный.
— Опять проиграл? — спросил он, кивая на доску.
— Как всегда.
– Думал ли отец, уча играть нас в шахматы, что именно Вадик будет обыгрывать всех в этом доме таким необычным способом?
Мы замолчали. Разговор как-то сам собой повернул к отцу.
— Ты видел его? — спросил Денис. — Он держится. Но… черт. Так плохо выглядит.
Я кивнул. Внутри неприятно кольнуло.
— Видел. Глаза другие. Не тот человек, к которому мы привыкли. Болезнь ест его.
— А мама… — Денис сжал руки. — Она делает вид, что справляется. Но уверен, по ночам плачет.
Вадик все это время лежал, смотря в потолок, будто не слышал, но я знал: он слышал каждое слово. И, может, чувствовал больше, чем мы.
Внезапно дверь снова открылась. В кабинет заглянул Марк.
— Вы тут? — спросил и зашел внутрь. — Ужин будет через час.
Я взглянул на часы. Черт возьми. Я провел в доме родителей почти весь день. Раньше я старался уехать сразу после обеда, но чувство ответственности за младших братьев и сестру стало съедать изнутри, поэтому я и Денис остались.
– А еще… Ева уехала, - добавил он.
Я поднял бровь.
— Куда?
— Не знаю. Кирилл за ней заехал, — сказал Марк. — На очередное свидание.
Внутри все сжалось. Кирилл. Чертов Кирилл. Слишком приторный, слишком правильный напоказ. Я ему не доверяю. От слова «совсем».Тем более, зная, какой гнилой человек его отец. Уверен, что парень не просто так трется возле моей сестры.
Я скрипнул зубами, но промолчал. Не при детях. Не здесь, в кабинете отца, где каждое слово весит слишком много.
Вадик все же посмотрел на меня из-под полуопущенных век. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку. Он все понял без слов.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь из кресла. — Шахмат на сегодня хватит. Пошли.
Но мысль о Кирилле и Еве не отпускала. Как и ощущение, что все в семье начинает рушиться быстрее, чем мы успеваем это собирать.
Как только дверь кабинета открылась, я увидел Виктора, который стремительно шел мне навстречу.
– Андрей Владимирович, на пару слов.
Заметив его встревоженный взгляд, я подал Дэну знак, чтобы он следовал за нами. Мы вышли на улицу, подальше от любопытных ушей.
– Есть новости?
Виктор покачал головой.
– Алексей все еще не нашелся, но тут другое…
Мужчина кивнул в сторону подъезжающего к дому автомобиля. Машина остановилась, и из нее вышел Павел. Он открыл заднюю дверь. Я увидел Зевса, выпрыгивающего из салона. Щенок был явно напуган, но увидев, куда его привезли, весело завилял своим купированным хвостом.
