Я шевельнула пальцем, на маленького голема хватало и этого, не обязательно было полностью дублировать движения. Мой «снеговичок» неловко прошёлся по столу, поклонился сестрицам.
– До чего же куколка забавная! – рассмеялась Пелагея.
– Как тут о сражении разговаривать? – всплеснул руками Евсей.
– Полно-те, боярин, – весело ответил Ведагор, – пусть потешатся.
– А мы пока и поговорить можем, – поддакнула я, – одно другому не мешает. Так как? Веришь ты, что удастся князя вернуть?
– Александр мудр, хоть всего-то двадцать четыре года ему. Понимает он, что не народ Новгородский воспротивился его правлению, а кучка обиженных бояр. Сдаётся мне, не бросит он люд простой на погибель, возвернётся.
Как двадцать четыре? Александр в нашей истории был моложе на момент Ледового побоища. Получается время здесь не соответствует привычному мне летоисчислению. А вообще, какой сейчас год? Я же до этого момента ориентировалась на Ледовое побоище, может статься, оно в этом мире раньше началось, или даже позже?
Крепко задумавшись, забыла про своего голема, и тот чуть не рухнул со стола, Ведагор удержал.
– Что ты, Яра? О чём задумалась? – отвлёкся от забавы дядюшка.
– Дозорные у вас есть, те, кто следит за приближением врагов?
– Да как не быть? – удивился Евсей.
– Насколько близко ливонцы могут к Новгороду подобраться?
– Не больше одного дневного перехода. Ты смотри, – обратился дядюшка к наставнику, – рассуждает, как заправский воевода, – как-то даже с гордостью сказал боярин.
– Кровь тебе – не водица, – усмехнулся Ведагор, – в ней память всего рода хранится.
– Верно. Так что ты задумала, Яромила?
– Мы с наставником покумекали, если нам укрепить слободу мастеров, ледяную стену возвести, то там можно люд простой со всего Новгорода укрыть, коли ливонцы прорвутся.
– Ай да разумники, – кивнул довольно боярин, – не мешкая следует вам приступать, всех на подмогу соберу, да народ и сам за дело примется, чай о своих же жизнях печься будет.
– Княжна сильна, – Ведагор сжал кулак, а потом взмахнул рукой, и голем рассыпался на кристаллы, которые развеяло по трапезной, – но она одна и многого не ждите. За день стену не поднять, неделя уйдёт, а то и две.
– Вернётся князь или нет, крепость нам не помешает, – сказала я, – завтра же начнём. Мы теперь знаем, что можем создать голема и как его на бой вести. Ныне пора и о людях подумать.
– От меня ещё чего требуется, Яра? – дядя присел за стол.
– Да, как вернётся князь, езжай к нему, расскажи про голема, пусть решит, нужна ли ему моя подмога.
– Как иначе? Ратники у Александра как на подбор, да только не так велика дружина, без подмоги туго ему придётся.
– Сколько магов у князя?
– Того не ведаю, – развёл руками боярин, – да алых, как ты, лишь сам Александр.
– И Ведагор Добранович, – поправила дядьку.
– И не думай, – замахал на меня Евсей, – стар он.
– Чары не руки и ноги, с годами не слабеют, – возразила я.
Наставник как-то странно вздохнул, и сказал негромко:
– Тело подвести может, сердце сдюжит-не сдюжит в большой битве… Неведомо. Там ведь отдохнуть не выйдет. Но отсиживаться, коли ливонцы в город войдут, и не подумаю.
– Но… – открыл рот боярин.
Ведагор вскинул ладонь, останавливая его:
– Моё участие в сражении – дело решёное.
– Как знаешь, Ведагор Добранович, тебе виднее… Вот что, – сменил тему Евсей, – приедет князь, самолично навстречу к нему поеду, всё толком обскажу. Только и вы не затягивайте. А теперь, все на боковую, вечереет уже. День зимний короток, а забот много.
Я кивнула, задумчиво глядя на наставника. Значит, с возрастом не магия слабеет, а тело не способно справиться с нагрузкой? Равновесие, оно и тут дало о себе знать.
***
Утром, едва забрезжил рассвет, были мы с Ведагором Добрановичем у слободы мастеров. Люд рабочий вышел нам навстречу, среди них выделялся старик: косая сажень в плечах, руки толщиной с бревно, грудь могучая, сам кучерявый да седой.
– Поздорову, княжна, – поклонился он мне, – к нам пожаловала, али мимо шла?
– К вам, люд мастеровой, – слегка склонила голову в ответ, – ты кто же будешь?
– Дык я коваль (прим. автора – кузнец) тутошний, да за робятами малыми приглядываю, к мастерству прилаживаю, меня Радимом кличут.
– И всем в слободе ведаешь?
– Помаленьку помогаю, кому словом али делом. В чём нужда твоя, княжна?
– Не моя, ваша. Слыхали, князя в городе нет и дружины тоже?
Почернело лицо мастера:
– Беда с этими боярами. Кознями своими весь город без защиты оставили.
– На кол их поднять! – раздался чей-то молодецкий голос.
– Цыц! Ишь, разговорчивый нашёлся! – оборвал Радим охальника. – Поперёк речей встреваешь.
– Не буду томить долго, – продолжила я, – можем мы стену ледяную вокруг слободы возвести, только поведай, вместит ваша земля весь люд Новгородский?
– Бояр не пустим, – грозно сказал коваль.
– И не надо, не об них печёмся, – махнула я рукой.
Мастеровые замерли, кажется, я слышала стук ударившихся о землю челюстей.
– Вот те раз, – отмер Радим, – первый раз вижу, что не о боярах, да князьях пекутся, а о люде простом.
– Не возводи напраслину, – раздался голос Ведагора Добрановича, – кто вас на Неве защитил?! Не князь ли с малой дружиной? Не о боярах он радел тогда, о народе Новгородском думал.
– Правда твоя, не серчай, кудесник, – могучий кузнец поник головой, как нашкодивший мальчишка.
– То-то же! Княжна вам дело говорит, а ты за свои обиды принялся. Сказывай, люд Новгородский уместится в слободе, бабы с детьми малыми?
– Места хватит, – кивнул Радим, – и стоит слобода, как надо, одним концом к обрыву выходит, остальная часть тыном обнесена.
– Его-то мы и укрепим с помощью льда, – я подошла к забору, осмотрела. Построен на славу, но дерево сухое, такое и подпалить недолго.
– Созывай всех мастеров и мальчишек, – приказала ковалю, – пусть тащут к тыну снег, да побольше. В одну кучу не сваливают, вдоль всей ограды разложат.
– Всё сделаем, княжна, – кивнул Радим, – чего встали? – обернулся он к мужикам. – Али не слыхали, что Яромила Владимировна велела?
Зашевелился народ, мальчишки, радостные, что освободили их от работы, первыми понеслись к снежным кучам, стаскивая для меня строительный материал.
– Услышаны наши молитвы, – послышалось из толпы, – княжна-заступница появилась. Теперь, глядишь, и не страшны нам ливонцы будут.
Глава 16
Работа кипела во всём Новгороде, сначала люди с удивлением наблюдали, как мастеровые таскали с улиц снег к своей слободе, а потом начали потихоньку присоединяться к нам.
Я "прессовала"мёрзлую массу в тяжёлые кубические глыбы, Ведагор ставил их одну на другую, и мне нужно было чуть «подплавить» лёд, чтобы кирпичи спаялись между собой. В итоге получалась монолитная ледяная стена.
Радим следил, чтобы его подопечные не отлынивали от работы, и сам таскал чуть ли не больше всех. Но продвигались мы медленно, за день я могла сделать десять – пятнадцать ледяных кирпичей, потом наставник запрещал мне работать.
– Сил своих ещё не чуешь, надорвёшься, охолонись, княжна, – отгонял он меня от нашей стены.
Так и сегодня, время не так давно перевалила за полдень, как Ведагор остановил меня:
– Будет, Ярушка, побереги себя
К нам подбежал какой-то рыжий мальчуган:
– Глядите, а княжна-то светится!
Я подняла руки, вокруг тела каким-то мерцающим ореолом плыла алая дымка, видимая всем окружающим. У меня глаза на лоб полезли! Что это ещё за магические выкрутасы? Ведагор, заслышав мальчугана, нахмурился.
– Беги, малец, беги, не мешай Яромиле Владимировне.
– Наставник? Что это за свечение? Раньше его я одна видеть могла.
Ведагор прищурился, подошёл ко мне, провёл вдоль тела руками:
– Сила твоя растёт, только мне подобного видать ещё не приходилось.
– Это плохо? – сияние стало потихоньку затухать, сейчас лишь редкие всполохи проскальзывали вдоль тела.
– Сдюжишь ли ты со своими чарами, – Ведагор покачала головой, – пошли домой, княжна, не стоит шутить с неведомым.
По дороге я задумалась, интересно ледяные чары зимой сильнее или сезон никак не влияет на них? Если расспросить наставника, не будет ли это слишком подозрительным? Знал Ведагор матушку, выходит, и меня, вернее, Яромилу, мог маленькой застать. И что за выверты мои чары устроили? Как это отразится на мне? Пора самой разобраться, что и как работает. Буду потихоньку экспериментировать в своей спальне.
Дома, едва мы успели сходить в баню, передохнуть и собраться в трапезной, как заскочил в комнату мальчишка из дворни:
– Евсей Лукьянович, там гонец прибыл!
– Так зови скорее! – дядя встрепенулся, как и мы все.
В горницу вошёл юноша, “взмыленный”, будто до Новгорода на своих двоих мчался.
– Едет князь, едет!
– Добрая весть, – улыбнулся боярин, – подайте молодцу чарку сбитня с мороза, да ты проходи, угостись с нами, поди весь день маковой росинки во рту не было.
Гонец поклонился, поблагодарил хозяев и уселся с нами. Не знаю, успел ли он поесть, его так завалили вопросами, что, по-моему, парень и жевать-то не мог.
Как выяснилось, застали князя на полпути в отчий дом, в каком-то селе, где Александр с дружиной разместился на постой. Там-то бояре и повели свою беседу, даров привезли князю (сдаётся, тех же, что и мне всучить пытались), винились, за люд простой просили постоять.
Смягчилось сердце князя, повезло им, отходчивый, и велел он поворачивать назад. Дня через два объявится, а может, и позже. Одному-то сподручнее ехать, а с целым войском как?
– Дело своё мы не оставим, – сказал Ведагор, когда вопросы к гонцу закончились, – стену поставить надо. Мало ли, ваши бояре заполошные, неровен час, опять князю перечить возьмутся.
– Об этом и речи быть не может, – поддержала я его, – даже если Александр вернётся, разве людям в защищённом месте не спокойнее будет?
– Уж и подивится князь на задумку вашу, – довольно улыбнулся дядя.
– Неужели раньше никто из чародеев до такого додуматься не мог? – спросила я и осеклась. На меня посмотрели, будто изо рта жаба выскочила.
– Ярушка, молода ты ещё, – начал Ведагор, – людям веришь, а у чародеев век долгий, по отрочеству все мечтают мир лучше сделать, а потом понимают, что не меняется ничего под луной. Человек остаётся жадным до власти, богатства.
– Они разочаровываются в людях?
– Верно, княжна, и перестают им помогать.
– Чары они даны кем-то, а значит, кудесникам должно вставать на защиту своей страны, города, хотя бы семьи, не попусту же силы тратить! – горячечно воскликнула я.
– Рад, что ты это понимаешь, не растеряй эти стремления, девонька.
– Ваши беседы заумные в сон клонят, – улыбнулась Голуба, – а коли Александр возвращается, то и тебя к себе призовёт, платье надобно.
– Всё о нарядах, сестрица, – усмехнулась я.
– Как же иначе? Ты девица на выданье, женихи к тебе приглядываются, – не унималась Голуба.
