Александра Плен "Пари"

– Это дар Богини! – отрезала жёстко она. – И ты должна быть благодарна за него! Моя мать тоже ни на кого не смотрела, хотя могла сделать рабом любого мужчину. Она почти не выходила из дома, занималась хозяйством и воспитанием детей. Как Мариэтта. – Баронесса презрительно скривилась. – Что взять с крестьянки, но герцогиня… Эх! Такой дар – и впустую! Надеюсь, хоть ты не совершишь подобной ошибки.

Её мать раскрыла дочери тайну дара Богини ещё в детстве, и маленькая Марта днями и ночами грезила о богатстве, власти, аристократических балах – даже мечтала стать королевой. Правда, она не представляла, каким долгим и извилистым окажется путь от кузницы до королевского дворца.

Впервые Марта вышла замуж рано – всего в шестнадцать лет. Её избранником стал скромный, небогатый купчишка; других достойных претендентов в их краях просто не водилось. Она «случайно» попалась ему на глаза в лавке, где он искал цветы для своей невесты, сразу же забытой после короткой встречи взглядом с Мартой.

Марта и не думала останавливаться на достигнутом. Детей от купца она заводить не собиралась – он был только первой ступенью в её восхождении. Она легко уговорила мужа продать всё имущество в провинции, переехать в столицу и открыть лавку там. Марту тянуло в высший свет, а приблизиться к нему можно было, только находясь рядом с двором.

Следующим супругом стал богатый, пожилой вдовец: рыцарь и почётный генерал, награждённый ненаследуемым титулом лично королём за особые заслуги. От первого мужа Марта избавилась тривиально: околдовала офицера, который вызвал несчастного супруга на дуэль и убил. Увы, этот герой не был дворянином. Получив отказ, он покончил с собой.

Уже тогда бабушка Николь начала понимать: придётся быть осторожней, дозируя силу дара. Горы трупов вокруг – плохая репутация, которой она не желала. И без того местные матроны смотрели на неё косо, за глаза нарекали легкомысленной вертихвосткой и чёрной вдовой.

Второй брак укрепил её положение. Детей она по-прежнему не хотела: у генерала хватало сыновей от первой жены. Марту даже богатство не интересовало, ей был нужен пропуск ко двору. Умер ли муж своей смертью или Марта поспособствовала его кончине – теперь уже никто не скажет. Ядом она его точно не травила, но сердце у пожилого генерала было слабое: давняя контузия и раны давали о себе знать. Он любил её, безумно, отчаянно, с пылом последней страсти. А бесстыдное кокетство жены и бесконечные дуэли за её внимание уложили генерала в гроб вернее яда.

Третьего супруга Марта уже выбирала с умом. Жаль, но король был женат, а принц слишком мал. Она немного побыла королевской фавориткой, но задержалась при дворе недолго – пока не нашла следующего претендента на свою руку.

К тому времени Марте было уже двадцать семь – возраст весьма почтенный для брака в высшем свете. Это стало проблемой, наряду с отсутствием детей. Марта прекрасно понимала: дар Богини нельзя оставить при себе, его нужно обязательно передать дальше.

У её матери-крестьянки было семеро детей: четыре девочки и три мальчика. Дар достался только Марте, как старшей дочери. Остальные братья и сёстры вели простую и скучную жизнь: сёстры вышли замуж за обычных трудяг, братья стали фермерами и ремесленниками.

Наследника барона Марро она встретила на балу. Он был для неё настоящей находкой, лучшей партией в тот момент: молодой, красивый офицер, только-только вернувшийся с границы – загорелый, дерзкий, богатый, пьяняще уверенный в себе.

К тому времени Марта уже распрощалась с наивными детскими грёзами о принцах и дворцах. Реальная жизнь оказалась куда жёстче и скучнее: даже в столице по-настоящему выгодных женихов было раз-два и обчёлся. А уж правила игры здесь были совсем иные.

В провинции дуэли, драки, разорванные помолвки, самоубийства на почве ревности и страсти – это одно, а в столице – совсем другое. Любое подобное событие тут же становилось громким позором. Само собой, Марте было плевать на обиженных невест, которым отказали их женихи. Плевать на убитых кавалеров, но здесь каждая сплетня могла стоить ей места в высшем свете. Ей нужен был не просто выгодный брак – ей был нужен прочный, безупречный статус. И она собиралась сделать всё, чтобы его заполучить.

Марта немного подумала и приглушила свою притягательность. На балах прикрывала лицо веером, на улицах носила шляпки с густыми вуалями. Очаровывала только тогда, когда видела перед собой достойного кандидата.

Молодой Марро был достойным. В него Марта даже немного влюбилась. А как он ухаживал! Горы цветов, конфет, драгоценностей, приглашений в театры и музеи.

Конечно, всё это не могло не разозлить его родителей.

Ожидаемо, они были категорически против. Во-первых, он с детства был помолвлен со своей кузиной – величественной и знатной маркизой де Витто. Во-вторых… Марта. Дважды овдовевшая, с туманной родословной, бывшая любовница короля, вертихвостка, из-за которой на дуэлях погибли многие молодые мужчины. Для их сына – вопиюще негодная партия.

На его мать, строгую баронессу Марро, Марта повлиять не могла, да и незачем – ведь решение принимал не она. А вот его отец… При первой же встрече Марта ослепительно ему улыбнулась, тихо обронив, что знает, в кого унаследовал его сын и стать, и обаятельную улыбку. Старший Марро смутился, растерялся… и растаял.

От третьего мужа бабушка Николь родила двоих детей: мальчика и девочку. Девочка получила дар Богини. Об этом нетрудно было догадаться. Уже в десять лет Мариэтта умела очаровывать буквально одним взглядом. Её ровесник, помощник конюха, неотступно следовал за малышкой, часами поджидал у окон господского дома, становился живой лесенкой, чтобы ей удобнее было забираться на пони, срывал в саду лучшие цветы и с трепетом приносил ей охапки разнотравья.

Баронесса быстро приметила такую опасную привязанность и без лишних церемоний оборвала её на корню: мальчишку в тот же день выгнали из поместья, строго-настрого приказав ему больше никогда не появляться здесь.

Когда Мариэтте исполнилось шестнадцать, они поехали на первый бал во дворец. У Марты на дочь были грандиозные планы. Наследник престола женат пока не был. Помолвлен – да, но ещё свободен. Баронесса надеялась, что если она не стала королевой, то станет хотя бы её дочь. Она предвкушала свой триумф. Ещё бы – недавняя крестьянка сядет на трон.

Но бал во дворце сразу начался неудачно. Наследника не оказалось – он развлекался в другом месте и пришёл поздно, король вообще не явился, заболев в очередной раз, а на юную баронессу обратил внимание герцог Кондор.

Как ни старалась Марта расстроить их свадьбу – не получилось. Её муж благоволил к Кондору, о принце же все отзывались нелицеприятно. Гуляет, пьёт, не различает ни мальчиков, ни девочек… В общем, на брак пришлось согласиться.

Николь после рассказа бабушки была в шоке. Она считала, что её мама и папа взаимно влюблены друг в друга. Их брак казался безупречным, идеальным, совершенным образцом семейной идиллии.

И вот…

– Папа не знает?

– Нет. – Её бабушка скривилась, сообразив, о чём её спрашивает Николь. – Но не переживай, твоя мать действительно любит мужа. Не знаю, влюбился бы герцог без её дара… Думаю, да. Они до отвращения правильные и похожи друг на друга. Не в меня она пошла, не в меня…

«И слава Богине», – подумала Николь. На душе скреблись кошки. Всё, что она знала о своей семье, оказалось ложью. Весёлая и жизнерадостная бабушка очаровывала не своим характером, а магическими способностями. На её руках была кровь десятков мужчин, погибших на дуэлях по её вине. А мама… насильно влюбила в себя папу и теперь притворяется, что в их семье всё хорошо.

«Это не дар, это проклятье» – сделала вывод Николь.

Глава 2

К утру Ника знала об Академии всё: где столовая, библиотека, канцелярия, кабинет ректора, коменданта общежития… с кем брат дружит, а с кем – «на ножах».

– Не лезь на рожон, – предупредил Николас, – но и не прячься по углам. Дуэли, драки в Академии запрещены, будешь вести себя тихо и мирно – проблем не будет.

Николь подумала, что братец, напротив, искал приключений и, в конце концов, нашёл.

– Девиц посылай сразу… – продолжал он.

– А что, они могут искать тебя в Академии? – делано удивилась Николь, спрятав улыбку. – Там же нет девушек, и не пускают их на территорию…

Брат заметно смутился и неопределённо взмахнул рукой, не став продолжать тему о девушках.

Ох, темнит…

– Фехтую я лучше тебя, но ты лучше меня стреляешь из арбалета. Если спросят, скажи, что руку на каникулах повредил. Бабушке я расскажу правду. Она авантюристка, прикроет нас на время. Может, ещё что придумает. Комната в общаге у меня отдельная – герцог всё-таки.

Дома Николь всё казалось простым и понятным. Она спокойно, недрогнувшей рукой, обрезала волосы, выпила настойку, сделав голос сиплым, переоделась в старую одежду брата, которую ещё не успели выбросить. И только теперь, едучи в карете, к нетерпению и любопытству примешивалась изрядная доля страха. Что она делает? Она же ни разу не выезжала из поместья – только к бабушке, и всё. Она ни разу не видела, кроме брата, парней своего возраста, не разговаривала с мужчинами, кроме старика-конюха.

Ей казалось, что все, как только её увидят, сразу поймут, что она – девушка, и с позором отправят назад к родителям.

Последним её вопросом брату был: есть ли у брата романтические отношения с кем-либо? Николас смутился, но ответил, что недолго встречался с продавщицей из «Золотой фиалки», но расстался перед каникулами. Так что с этой стороны ей ничего не грозит.

Голова шла кругом. Николь в который раз раскрыла саквояж с личными вещами и начала перебирать сокровища, спрятанные там.

Студенческий жетон на имя Николаса Кондора – на нём была всего одна полоса, означающая первый курс. При въезде в Академию добавят вторую, потом – третью, четвёртую и наконец пятую.

Тяжёлый мешочек с золотом: плату за обучение взимали заранее, а питание и проживание входили в стоимость. Николас объяснял, что иногда студенты выходят в город – угощают друзей в ресторациях, покупают подарки девушкам. Последнее вряд ли понадобится Николь, но лучше пусть золото будет при ней – на всякий случай.

Бутылочка с настойкой трав, раздражающих горло, – её где-то раздобыл брат: то ли сам смешал, то ли купил у травника. Тёмная пудра, чтобы сделать скулы острее, а губы – менее пухлыми. Перчатки, мужской парфюм, запонки, бритва и ещё множество мелочей, каждая из которых могла пригодиться.

Больше всего Николь боялась двух вещей.

Первое – что таинственная семейная сила проявит себя и принесёт неприятности. Она смутно догадывалась, чего ожидать: рассказ бабушки, услышанный год назад, уже почти стёрся из памяти. Что, если из-за этого на неё обратят внимание студенты?

Нет, не может быть! Николь твёрдо верила: мужчины не влюбляются в мужчин, это противоестественно.

Второй страх был связан с Брантом. А вдруг он затаил обиду на брата и решит отыграться на ней? Николас уверял, что сильно повредил ему плечо и рана будет заживать не меньше полугода. Значит, встретиться им в ближайшее время вряд ли придётся – вполне возможно, Брант вообще пропустит этот учебный год.

Заселение прошло буднично. Комендант общежития даже не поднял глаза, когда она положила перед ним свой жетон. Выдал ей ключ от герцогских покоев и пожелал удачи.

Николь ожидала просто отдельной комнаты в общежитии, но, войдя внутрь, была приятно удивлена: апартаменты состояли из гостиной, спальни и ванной комнаты. Убранство также было на уровне – деревянная мебель, покрытая блестящим лаком, бархатная обивка стен, широкая кровать, ковры на полу… Девушка пробежалась по комнатам, осматриваясь. В шкафах стояла посуда и книги, в секретере Николь обнаружила целый десяток запечатанных бутылок вина. Видимо, братик не терял времени даром – эта находка её не порадовала, а лишь вызвала лёгкую тревогу: неужели Николас успел пристраститься к выпивке?

Покачав головой, она направилась к гардеробу – и с облегчением убедилась, что проблема с одеждой решится легко. До недавних пор у них с братом были почти одинаковые фигуры: оба худощавые, невысокие, тонкокостные. Значит, его костюмы лягут на неё без труда, а ботинки можно подогнать, если в носок положить немного ветоши.

Николь приняла душ, плотно перевязала грудь, замотала талию шарфом, чтобы убрать изгиб, вытащила из шкафа рубашку с высоким воротом-стойкой – таким образом она скроет отсутствие кадыка, посмотрела в зеркало и ахнула. В нём отразилась какая-то несуразная жуть: узкие плечи переходили в плоскую грудь, дальше сливались с бёдрами. Фигура выглядела угловатой, нескладной и безобразной. Но когда девушка облачилась в форму, все огрехи оказались скрыты. Она стала мальчиком – юным, хилым, но мальчиком. Николь взлохматила волосы, глотнула настойку и отправилась в столовую.

Смысл сидеть в комнатах, если приехала сюда общаться и развлекаться?

– Привет, – по спине Николь хлопнула чья-то ладонь, причём силу парень не сдерживал.

Николь пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и обернулась.

Сердце испуганно дёрнулось и сразу же успокоилось. Сзади стоял рыжий толстяк… Брок, кажется. Брат рассказывал, что они учатся вместе. Второй сын маркиза Лантона, ленивый, туповатый, но, в общем, простодушный и беззлобный. Брок набивался в друзья Нику целый год, но тот не обращал на него внимания, пока дружил с Брантом – с тем самым, с кем у него состоялась дуэль.

– Привет, Брок, – ответила Ника. – Как сам?

– Тебя не кормили дома? – Брок обнял Николь за плечи и потащил к раздаче. – Отощал за каникулы как заяц после зимней линьки. В герцогстве Кондор так плохи дела?

– Зато ты, я смотрю, ещё больше отъелся. Надеешься, жирок послужит вместо брони на уроках фехтования? – парировала Ника и поняла, что сказала правильно, так бы ответил и брат.

Как же хорошо, что они были неразлучны в своё время. Она знала брата как облупленного. Брок ещё раз хлопнул Нику по спине и принялся набирать поднос. Николь перевела взгляд на разложенные блюда. Брат любил мясо. Повезло, что и Ника любила его тоже. Но взяла ещё тушёные овощи, салат и несколько крупных орешков лещины. Рука сначала потянулась за пирожным, но Ника её одёрнула – Николас, в отличие от сестры, сладкому предпочитал сушёные фрукты и орехи.

– И всё-таки ты какой-то странный.

После обеда они пошли в сторону жилых комнат. Брок искоса её рассматривал, и Николь совсем не нравилось его внимание.

– Похудел, понятно. Но всё же что-то изменилось…

Николь собрала всю силу в кулак и стукнула парня по плечу.

– Ай! – заорал Брок, потирая руку.

– Ты на каникулах ориентацию потерял? – сказала с презрительным смешком. – На парней западаешь?

– Да не, – помотал головой её, точнее, Николаса, друг. – Наоборот. Предки наняли новую горничную! Для меня лично. Думали, наверное, что я ещё девственник. Она столько всего умеет!

Дальше Нике пришлось, к счастью, недолго, слушать рассказ Брока о том, как он проводил каникулы. По его словам становилось ясно: маркиз и маркиза Лантон были правы – в свои семнадцать Брок действительно оставался девственником, несмотря на все попытки убедить Николь в обратном и выдать себя за опытного ловеласа. Николь нарочно смотрела в сторону, чтобы не морщиться при особенно пикантных подробностях, хотя, признавалась она себе, некоторые моменты были весьма поучительными.

Где бы она ещё узнала, что при поцелуе надо засовывать язык в рот? Или что определённые позы способны доставить больше удовольствия? Или что некоторые девушки будто бы обожают, когда им шлёпают по попе?

Нет, этого не может быть! Николь саму никогда не шлёпали – ни няни, ни родители, даже когда в детстве шкодничала. Она не понимала, что в этом может показаться приятным.

И этот язык… Брр-р…

Правильно она сделала, что согласилась на авантюру брата. По традиции в шестнадцатилетнем возрасте происходит первый выход в свет: заключались помолвки, устраивались смотрины. Но герцог и герцогиня Кондор отказались отправлять дочь на бал, тем более везти во дворец. Там сейчас на троне сидит ненавистный Лотар.

Николь не слишком расстроилась. Пару раз до неё доходили слухи о том, что в герцогство приезжали поверенные от высокородных семей Беллира с предложениями породниться. Родители не ставили её в известность, значит, не договорились. С другой стороны, после откровений бабушки она вообще не понимала, как и за кого выйдет замуж.

– Вечером завалимся в кабак? – Брок остановился у своих дверей в начале коридора. – Отметим второй курс.

– Можно подумать, это достижение – перейти на второй курс, – буркнула Николь, очнувшись от задумчивости. – Родители денежки заплатили – и всё. Даже экзамены не надо сдавать, одни зачёты.

– Зануда.

Брок опять хотел стукнуть её по плечу, но Николь увернулась. Хватит ей синяков. Рука у Брока была тяжёлой.

– Не пойду. Устал, да и вещи нужно разложить, – отказалась Ника.

– А я думал, что захочешь Изо? увидеть…

В первое мгновение Николь не поняла, о чём Брок говорит. Потом до неё дошло: Изольда! Как же она забыла имя пассии брата – той девушки, что работает в ювелирном магазине.

– Не хочу. Она осталась в прошлом, – ответила Ника. – У меня тоже было немало горничных…

Сказала и замерла от неожиданной догадки. Неужели брат так же, как и Брок, спит с горничными в поместье? Стало почему-то неприятно. Нет, не может быть… Она бы заметила.

– Зря ты, – фыркнул Брок, – заключил пари, отбил девчонку у Бранта, подрался с ним… Ещё неизвестно, что решит ректор. Ты же знаешь, как он не любит дуэли и наказывает за них.

Николь напряглась. Она и не предполагала, что у брата такая бурная личная жизнь. Споры, дуэли… А про ректора Николас вообще ничего не говорил. Значит, он ещё не понёс наказания? Оставил для неё? Вот проныра!

– Я выиграл. На этом всё…

Николь не знала, что отвечать: брат мало говорил о самой девушке. Но ответ зашёл. Потому что Брок ещё раз хохотнул, снова хлопнул её по плечу и скрылся в своих апартаментах.

Да что ж они всё время бьют друг друга! У неё уже плечо синее!

Ужин Николь съела в комнате. Опустевший поднос вынесла в коридор, оставив на этажерке у двери. Она специально попросила коменданта входить в её комнаты только для уборки. Постельное бельё и принадлежности оставлять снаружи.

Позже Николь спокойно приняла душ. В зеркале задержалась взглядом на груди, которую всё ещё пересекали красные полосы от бинтов. Хорошо, что грудь у неё небольшая – бинты прекрасно справляются с задачей скрыть ненужные выпуклости.

Надев пижаму, Николь легла в постель и задумалась.

Может, она слишком легкомысленно относится к своим способностям? Даже туповатый Брок – и тот что-то заподозрил. Похоже, с парнями надо быть осторожнее, по возможности сокращать контакты до минимума. А если попросить какую-нибудь девушку сыграть роль подруги? Заплатить ей – и пусть все думают, что у них роман. Или вернуть отношения с Изольдой?

А вдруг у Николаса с торговкой были не только платонические чувства?

Николь представила, как целуется с девушкой, и поёжилась от брезгливости…

Нет, этот вариант не подходит. Да и наёмная подруга наверняка разболтает всем про их сговор.

За учёбу Николь не переживала. Герцог Кондор нанимал для своих детей лучших преподавателей. Ника даже сносно фехтовала, правда, из-за слабых рук чаще уклонялась, чем нападала.

Ночь прошла спокойно. На рассвете Николь нерешительно постучала в дверь Брока – одиночество за завтраком пугало её куда больше неловкости перед почти незнакомым соседом. Всё, что она знала об обитателях Академии, лишь сухие сведения от брата: он бегло перечислил имена своих однокурсников, обрисовав каждого парой штрихов, но полученная информация уже успела перемешаться в памяти.

Поначалу Николь злилась на Николаса из-за ссоры с его прежними друзьями, ведь она рассчитывала, что они помогут ей освоиться, покажут, что к чему. Однако со временем она даже испытала облегчение: ведь близкие люди сразу заметят отличия – в интонациях, жестах, привычках, даже походке. И для собственной безопасности решила держаться подальше от бывших товарищей брата.