Дверь рядом с нами распахнулась, и на посадочной площадке появился Кай.
– Тьма, – прошептала я.
Только его сейчас не хватало.
Кай закрыл за собой дверь, и я ощутила дуновение его магии. Раздался щелчок. Должно быть, он запер дверь, чтобы никто больше не вышел на площадку, и замер, словно зверь, готовый в любой момент прыгнуть.
– Уходи, Лив, – хрипло выдохнул он.
Порыв ветра заставил его волосы взметнуться, и я вдруг ощутила, насколько мы трое малы в открытом пространстве окружавшего нас неба и ветра. Насколько тихи наши голоса. Насколько мелочны наши переживания.
Эта мысль заставила меня усмехнуться.
– Что, и ты пришёл требовать от меня объяснений?
Наши взгляды встретились. Кай кивнул:
– Вижу, Лив тебя и в самом деле освободила.
Это замечание ей не понравилось, и Ливия сильнее натянула поводок, словно удерживая меня перед собой, как живой щит.
– Что тебе нужно, Артас? – вскинулась она. – Хочешь говорить – говори при мне. Я свою зверушку тебе не доверю.
Кай угрожающе приблизился. За нашими спинами была лишь невысокая оградка, а за ней – только пустота. И я мысленно порадовалась, что магия начала отзываться. По крайней мере, если что, я успела бы распахнуть крылья.
Если, конечно, Ливия не провернёт ключ в ошейнике, снова сделав меня беспомощной.
Кай сощурился, и его серебристые глаза недобро сверкнули. Так он выглядел на полигоне во время дуэлей. Я много наблюдала за ним и хорошо знала этот взгляд.
– Я сказал, уходи, – процедил он.
– Что, силой заставишь? – упрямо вскинула подбородок Ливия.
– Заставлю, если потребуется.
Магия сгустилась вокруг нас. Я чувствовала их запахи: кисловатый металл, озон, ветер.
– Если вы собираетесь устроить дуэль прямо здесь, дайте мне хотя бы отойти в сторону, – сказала я и скрестила руки на груди.
– Не испытывай моё терпение, Лив, – проговорил Кай, и его глаза потемнели, а брови опустились, бросая на них тень.
Я обернулась и заметила, как она стиснула зубы. А потом бросила в Кая поводок.
– Да подавись ты своей фригидной. Делай с ней, что хочешь. Но если ты пришёл по поводу того плаката в холле, то можешь ни на что не надеяться. Она всё равно ничего не скажет.
– Оставь нас, – Кай теперь смотрел только на меня, и от этого у меня желудок скрутило в узел.
– Ах да, тебе же это только на руку, – бросила Лив через плечо, отходя на другую сторону площадки. – Если она продолжит упираться, то, может, ей кто-то и поверит. И тогда ты ещё в игре. Да, Артас?
Но Кай уже не обращал на неё внимание. Он неотрывно смотрел мне в глаза и молчал. И молчание это было куда тяжелее любых слов, которые только он мог произнести.
Глава 4
Мариса Саргон
Стоять посреди открытой площадки было не только опасно, но и холодно, несмотря на то, что магия согревала меня изнутри. Не сводя взгляда с Кая, я отступила на шаг, словно опасаясь его. Широкие плечи, массивное тело… Сердце бешено колотилось в моей груди. Напряженная осанка и решительная походка не предвещали ничего хорошего. Серебристые глаза, обычно теплые, казались двумя осколками льда, и этот холод был обращён ко мне.
– Кай, – выдохнула я, делая шаг навстречу до того, как он начал сыпать обвинениями. – Я могу объяснить.
Слова вырвались из меня прежде, чем я успела их обдумать. Я ни в чём не провинилась перед ним, кто бы что ни думал, но если бы на месте Кая был мой отец, он точно нашёл бы повод наказать меня.
– Не утруждайся, – процедил он сквозь зубы и неожиданно схватил за поводок, что до этого свободно болтался, брошенный Ливией. – Я все видел собственными глазами.
Расстояние между нами сократилось так быстро, что мне пришлось выставить руки в защитном жесте. Пальцы тут же коснулись твердой груди дракона, и меня окутало его свежим, неповторимым запахом. Я вздрогнула, ощутив неожиданный разряд тока под браслетом.
Но, несмотря на то, что запястье покалывало болезненными искрами, я почувствовала, как мои щеки залил румянец. Вся академия, наверное, успела увидеть то фото, где я лежала совершенно обнаженная. Судя по разговорам, которые я слышала в холле, все уже знали, что на фотографии была именно комната Коннора, а значит, сделали вполне однозначные выводы. Подобные случаи не были чем-то необычным и порочным среди драконов, вот только ни за кем, кроме меня, не следил так строго старомодный отец. Невольно я подумала о том, чтобы забрать свои документы из Даркхолла и исчезнуть навсегда, скрывшись где-нибудь в глуши. Но даже этого побега я не могла себе позволить. Ведь отец, далеко не последнее лицо в структуре безопасности Виригии, нашёл бы меня даже в другом мире.
– Это не то, что ты думаешь, – тихо сказала я, глядя прямо в расплавленное серебро его глаз. – Я не могла попасть обратно в свою комнату, – голос неожиданно дрогнул, – у меня не получилось допрыгнуть до окна, там слишком высоко.
Кайрен скрестил руки на груди, его лицо оставалось непроницаемым.
– И из всех возможных мест ты выбрала комнату Коннора?
Значит, он тоже знал, из какого именно помещения было сделано фото. Очень плохо. Хоть Коннор и сорвал фото со стены, информация разлетится по всей академии, и тогда она точно дойдет до моего отца. И что он сделает, узнав о том, что я лежала обнаженной в постели парня, от которого он сказал мне держаться подальше? Я не хотела об этом думать.
– У меня не было выбора, – прошипела я, злая из-за того, что мне снова пришлось оправдываться. – Я не могла попасть в общую гостиную общежития. Да, изначально мне пришло в голову провести ночь в Гранд-Холле, но там оказался Коннор, который предложил мне ключи от своей комнаты.
– И ты, конечно, согласилась, – Кай покачал головой. В его голосе так отчетливо слышалась горечь, что мой желудок снова свело. Было ощущение, что что-то безвозвратно сломалось между нами, что-то важное, и от этого меня охватила паника настолько сильная, что возбуждение на несколько мгновений схлынуло, дав мне передышку от боли.
– Ты же знаешь, – сказала я, стараясь более тщательно подбирать слова. – Браслет не дал бы мне совершить то, о чем ты подумал. То, что ты видел на фото… Коннора в тот момент даже близко не было.
На мгновение мне показалось, что во взгляде Артаса промелькнуло сомнение, но оно тут же исчезло, сменившись холодной решимостью.
– И все же ты зачем-то разделась, когда легла в его постель, – Кай дернул за ошейник, и наши лица оказались совсем близко. – Мысль о Конноре возбудила тебя? – спросил он едко, обдав мои щеки дымным дыханием. – Скажи, после всего, что я для тебя сделал… После того, что рассказал в той кладовке… Боги, Мари, ты же прекрасно знала о моем вызове. Почему ты сделала все, чтобы я проиграл?
– А тебя волнует только твоя репутация? – разозлилась я. – Не то, что я оказалась на улице посреди ночи? Клянусь всем, что мне дорого, между мной и Коннором ничего не было, но ты ведь не собираешься мне верить?
– Вся академия видела изображение, – покачал головой дракон. – Какие еще им нужны доказательства? Все уверены, что я потерпел поражение, что кто-то оказался более предпочтительным для тебя, чем я.
Я устало прикрыла глаза. В голове нарастала тупая, пульсирующая боль, как всегда бывало, когда я сильно нервничала. Я чувствовала на себе пристальный, раздраженный взгляд Кайрена, и от того, как близко он стоял ко мне, вдоль позвоночника бежали мурашки. Меня немного трясло, и вовсе не от холода. А от того, что вот-вот должно было произойти. Меньше всего я хотела, чтобы этот Артас отказался от меня. Чтобы почувствовал себя проигравшим и сдался, перестав бороться. Страх тек по моим венам, заставляя сердце сжиматься от холода и, будто в подтверждения худших опасений, дракон отпустил поводок и сделал шаг назад.
– Нет, – выдохнула я, распахнув глаза, когда почувствовала свободу. – Поверь, между мной и Коннором ничего не было, и я найду способ доказать это. Да достаточно просто спросить Коннора, он подтвердит…
– И как же ты собираешься доказывать что-то? – едко усмехнулся Кай, разглядывая меня так холодно и отстраненно, будто между нами никогда не было ничего хорошего. – И зачем? Я ведь, по сути, даже не имею никаких прав злиться. Ты не принадлежала мне ни одним из известных способов.
Как раз это и можно было исправить.
– Ты ничуть не лучше Лив и её шавок, – проговорил Кай, сощурившись, словно хищный зверь. – Лжёшь, выкручиваешься, и совершенно не думаешь о других.
Я едва верила своим ушам. Неужели он решил, что я назло ему пошла к Коннору после того, как убежала с бала? От праведного негодования у меня даже перехватило дыхание, но прежде, чем я успела открыть рот, чтобы произнести хоть слово, артефакт на моем предплечье требовательно завибрировал.
– Проклятие, – выдохнула я, бросив на Кайрена беспомощный взгляд. – Меня вызывают к ректору.
Я думала, Артас что-то скажет, но он лишь смотрел на меня так, будто это я подстроила этот вызов. Обида вдруг взметнулась во мне с такой силой, что захотелось как можно больнее укусить этого мудака. Чтобы он хотя бы на миг почувствовал то, что чувствовала я из-за его недоверия и нападок.
– Ливия! – позвала я, пока не представляя, как буду объяснять дяде Итану наличие ошейника. Вряд ли он оставит столь сложный артефакт без внимания и наверняка заинтересуется, откуда он взялся. Мне бы тоже хотелось знать, кто был кукловодом в той жестокой игре, что велась в академии. Как он узнавал все, что происходило на территории Даркхолла. Каким образом смог сделать снимок в комнате Коннора, где раздобыл редкий артефакт и каким образом отравил всех адептов так, чтобы не привлечь к этому факту внимание администрации учебного заведения.
Кстати, об отравлении…
– Я знаю, где ты был, – сказала я, обернувшись к Кайрену, – в курсе, какое задание дал тебе Хранитель. И я благодарна за твой выбор.
Лицо Артаса стало напряженным, в глазах полыхнуло знакомое уже пламя.
– Ты говоришь так, будто есть что-то, о чем еще я должен знать, – он склонил голову набок, разглядывая меня с хищным прищуром.
– Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться, – усмехнулась я и протянула поводок подошедшей Ливии. – Идем, меня вызвали к ректору.
– И давно ты мне приказываешь? – скривилась драконица, но по ее лицу промелькнула тень беспокойства.
– Если я не приду, мистер Итан Саргон точно не оставит это без своего внимания, – напомнила я.
Никто не знал, насколько ректор академии был осведомлен об играх, что велись в стенах его учебного заведения, и после того, что произошло на завтраке, мало кто рискнул бы вызвать на себя недовольство Хранителя.
Ливия понимала это ничуть не хуже, чем я.
– Идем, – неохотно сказала она, принимая поводок. – Хотя объяснить мистеру Саргону наличие еще одного артефакта будет сложно.
Она будто мысли мои прочитала.
– Может, ты снимешь его на то время, что я буду в кабинете ректора? – спросила я.
– Конечно, она его снимет, – тихо рыкнул Кайрен, открывая дверь, что вела с крыши и пропуская нас вперед. – И не только на время.
– Нет, – я твердо посмотрела ему в глаза. – Я готова поддерживать этот фарс до заката. А потом, клянусь всем, что мне дорого, я приложу все силы, чтобы выяснить, кто играет с нами.
Это были громкие, возможно, необдуманные слова. Но они уже сорвались с моего языка, и я не жалела о том, что поделилась своими намерениями, потому что они были истинными. Я действительно планировала найти этого безжалостного ублюдка. Решимость клеймом горела в моем сердце, подталкивая к действиям, и, наверное, она сверкала в моих глазах, потому что Кайрен с серьезным видом кивнул, принимая мою клятву.
– Я помогу тебе в этом, – сказал он. – Кажется, все зашло слишком далеко.
Браслет с такой силой ударил меня током, что я лишь после этого осознала, какое вожделение испытывала в этот момент к Артасу. Его решимость нашла отклик в моем сердце, воспламенив тело, но боль, как всегда, отрезвила меня, напомнив о том, что даже моя девственность мне не принадлежала.
Однажды я спросила отца, почему он выбрал именно браслет, а не банальный пояс верности, который уберег бы мое целомудрие с надежностью банковских стен. И на это мне ответили, что ни один дракон, не одобренный Кэмероном Саргоном, не получит от меня ни капли магии. У меня было еще много вопросов к своему родителю, начиная с того, почему он поступал со мной так жестоко, но задавать их можно было с тем же успехом, что биться головой о каменную преграду.
– Идем, – Ливия нетерпеливо дернула меня за поводок, вырвав меня из размышлений, в которые я внезапно рухнула, будто в глубокую пропасть. – Не будем заставлять господина ректора ждать.
Кайрен отправился с нами, глядя по сторонам со свирепостью дикого зверя, чтобы никто не смел к нам приближаться. В академии был самый разгар учебного дня, но, несмотря на это, многие адепты торчали в коридорах и провожали нас самыми разными взглядами. Я постаралась отгородиться от этого болезненного внимания, сделать вид, что ничего не произошло, но на самом деле сложившаяся ситуация беспокоила меня до такой степени, что казалась занозой, застрявшей глубоко в сердце. И все, чего мне хотелось – это вытащить ее и избавиться от дискомфорта, который она причиняла.
К кабинету ректора мы подошли втроем, и перед самой дверью Ливия сняла с меня ошейник.
– Надеюсь, это вы выйдет мне боком, – вздохнула она раздраженно.
– Скорее всего, Хранитель уже в курсе, что вы нарушили правила, – Кай, похоже, решил не щадить наши чувства. – И я почти уверен, что вы будете за это наказаны.
– Как и ты, – хмыкнула Лив, отвернувшись от Артаса и сложив руки на груди, будто его слова не напугали и ничуть не задели ее. Но после того, чем она поделилась со мной в той кладовке, я почти не сомневалась, что слова Кая достигли ее сердца, просто она не показывала вида.
Сделав глубокий вдох, будто перед прыжком в воду, я постучала в приемную ректора и тут же вошла, плотно прикрыв за собой дверь.
Николетта сидела на своем месте, как всегда лениво подпиливая ногти, и при моем появлении даже не подняла взгляд.
– Мистер Итан Саргон ждет тебя, – сказала она равнодушно. – Поторопись.
– Ага, – пробормотала я и, мгновение помедлив перед входом в ректорский кабинет, вошла.
Дядя Итан сидел за столом и, нахмурившись, изучал какой-то документ. Когда я подошла, он поднял голову и окинул меня мрачным, изучающим взглядом.
– Не думал, что мы снова увидимся так скоро, – сказал он низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Этот тон не предвещал ничего хорошего. – Присаживайся.
Я без возражений опустилась на жесткий стул для посетителей, и, оправдывая мои мрачные мысли, дядя Итан вытащил из-под пачки бумаг уже знакомое изображение. Видимо, копий было несколько, и в холле висела всего лишь одна из них.
– Объяснись, – нахмурившись, потребовал от меня мужчина. – Что это такое?
– Не то, о чем ты подумал, – пробормотала я, опустив взгляд. – Между нами ничего не было.
– Между вами? – его голос повысился. – Ты что, была там с кем-то еще?
Дядя внимательнее всмотрелся в снимок, и мой желудок сжался от отвращения к сложившейся ситуации. Он всегда был снисходителен ко мне и делал поблажки, пока не видел отец, но в тот момент отчего-то мне показалось, что вместо него за столом сидел мой драгоценный родитель. И дело не в том, насколько они похожи внешне. Дело во взгляде. В его тоне. В напряжённо скрестившихся на столе пальцах.
Я вскинула голову, нахмурившись:
– Я сегодня утром по твоему же указу проходила проверку у лекаря. Ты должен был получить отчёт. Какие ко мне могут быть вопросы? Не знаю, кто и как сделал это изображение, но на нём отчётливо видно, что я в комнате совершенно одна!
Дядя Итан немного успокоился и подался вперёд, глядя мне прямо в глаза.
– Мариса, – проникновенным тоном начал он, – я и сам хорошо помню сегодняшний отчёт от мистера Реми. И меня волнует вовсе не это.
Казалось, он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться на крик и не влепить мне пощёчину. И я искренне не понимала, почему. Поэтому только покачала головой:
– Тогда к чему этот цирк? Ты же видишь, кто-то пытается меня унизить – только и всего. Может, просто отыщешь виновника и накажешь? Или не считаешь нужным вступиться за мою честь?
– Я уже провёл некоторое исследование, – дядя Итан постучал пальцами по лежавшей на столе фотографии. – И выяснил, что здесь изображена комната одного конкретного адепта. Мистер Рейвен Коннор, верно?
Он вскинул бровь, и я опустила взгляд. Кровь прилила к щекам, и это не могло укрыться от дяди: бледная кожа выдавала всё, ему не нужно было даже ощущать запаха моих гормонов.
– Он просто позволил мне отдохнуть в своей комнате. Я была одна.
– Я вижу, – глаза дяди Итана сузились. – Почему именно он? Слушай, я тебе не отец и не собираюсь блюсти твою девственность сверх того, что просит делать Кэмерон. Но Коннор… это последний, с кем ты могла завести дружбу.
– Почему? Чем он вам не угодил? – искренне изумилась я. – Папа тоже как узнал про него, сразу как с цепи сорвался!
