– Говорит, упал.
Хорошо. Пусть будет так. Не рассказывать же мальчику, что происходит на самом деле. Ни к чему ему вся эта грязь.
– Справитесь без меня?
– Думаю, да. А ты скоро?
– Постараюсь побыстрее.
Голос предательски подрагивает, но надеюсь, Егор этого не заметит. Нет у меня для него ответа. Я и сама не знаю, что меня ждет. Очень надеюсь, что обойдется и наш разговор не последний.
– Хорошо, буду ждать.
– Пока.
Сбрасываю звонок и облегченно выдыхаю. Главное, с сыном все в порядке. Это единственное, что меня интересует. С остальным как-нибудь разберусь.
– Телефон дай сюда.
– Да забирай, – без сожаления отдаю. – Но имей в виду, если до меня сын не дозвонится – поднимет панику.
Блефую, но что еще остается?
– Разберемся.
Внедорожник вновь трогается с места. В салоне тепло, но меня потряхивает. Отходняк, помноженный на нервы, дает такие спецэффекты. Еще магия этого дня не отпускает. Все сыплется в одну кучу. Ну почему именно сегодня? И так дико хочется напиться и порыдать, а не вот это вот все. Но кому есть дело до моих желаний? Только права и обязанности.
– Куда мы?
– На базу.
Мужские голоса доносятся до меня, но не вызывают никаких эмоций. Больше цепляет место, где мы находимся. Неприятные мурашки катятся по спине, а волоски на коже вздыбливаются. Даже в темноте я помню этот район как свои пять пальцев.
Я жила здесь до замужества. В доме отца. А потом мы с Асадом уехали в другой город. Почти пятнадцать лет здесь не была и не собиралась. Но судьба сегодня в ударе. Решила опять протащить меня мордой об асфальт.
Криво усмехаюсь и прилипаю к окну, жадно всматриваясь в очертания зданий. Многое здесь изменилось, но что-то осталось прежним. Серые пятиэтажки. Проезжаем мимо одной, и сердце заходится неистовым волнением, а дыхание застревает в горле. Я все помню. Здесь жил Ворон. Даже свет горит в его окне. Какая ирония. Судьба сегодня в ударе.
Меня обдает холодной волной мурашек. В груди болезненно давит, а глаза жжет от слез, но я не позволяю им пролиться. Давно справилась с этой ситуацией. Все прошло. Это всего лишь прошлое, и оно осталось в прошлом. А район… мало ли в Москве районов. Не стоит зацикливаться.
Но меня везут дальше. Словно издеваясь, по знакомому маршруту. Промзона. Ворота…
Нет. Только не это!
Сердце ухает куда-то вниз, а тело начинает колотить. Вжимаюсь в спинку и с ужасом вижу, как ворота открываются и машина въезжает на территорию базы. Той самой, где раньше тренировался брат. И Ворон…
– Приехали, – сухо бросает один из надзирателей, и машина останавливается.
Они оба выходят на улицу, а я в ужасе смотрю по сторонам. Прошлое сжирает меня заживо, оставляя кровоточащие раны. Дверь распахивается, и в салон врывается холодный воздух. Мгновенно отрезвляет.
– Выходи.
Смотрю на мужчину и не могу себя заставить. Мне физически больно оказаться в этом месте. Там, где я впервые увидела Ворона. Это слишком лично и жестоко. Все что угодно, только не это. Качаю головой и до крови кусаю губы.
Меня буквально за шкирку выволакивают на улицу, подхватывают за талию и тащат к двери. А я упираюсь всеми силами. Я не хочу туда. Не могу. Но выбора нет.
– Пусти, – рычу и вырываюсь, но освободиться не получается. Он гораздо сильнее меня.
Бесит, снова дергаюсь. Каждый шаг как по стеклам, которые впиваются в кожу стоп.
Это чересчур больно. Но лучше я сделаю это сама, чем позволю себя заставить. Изворачиваюсь и затылком впечатываю охраннику по носу. Брат в свое время научил меня защищаться, иногда пригождается.
– Ах ты тварь! – рычит он и отпускает меня, а я распрямляю плечи и иду к той самой заветной двери. Дрожу всем телом, но все же шагаю вперед. Давайте уже закончим с этим поскорее.
– Нормально прилетело? – ржет кто-то из мужчин где-то на заднем фоне.
Но меня вновь хватают и буквально вталкивают в открытую дверь. Не удерживаюсь на ногах и падаю на бетонный пол. Вселенная кружится и качается, а тошнота вновь подступает к горлу. Тяжело дышу и поднимаю голову. Вокруг меня незнакомые мужчины. А мне кажется, вот сейчас я обернусь и увижу его…
До мельчайших деталей помню тот взгляд, что пробрал до мурашек. Мне кажется, я влюбилась сразу. Мгновенно и навсегда. Не было шанса. Ворон украл мое сердце, чтобы потом растоптать и выкинуть.
– Ты мне за это ответишь, – оборачиваюсь на звук голоса и вижу пылающие от злости глаза того, кому разбила нос.
Расплата? Что ж, ожидаемо. Слабак обыкновенный. Он замахивается, а я зажмуриваюсь и внутренне сжимаюсь, ожидая удара.
Секунда. Две. Три…
И ничего не происходит.
Осторожно приоткрываю веки и перестаю дышать. Как рыба, открываю рот, но сделать вдох не получается физически. Эти глаза… Их невозможно ни забыть, ни перепутать ни с кем.
– Ты…
Болезненный стон разрывает мои легкие, а сердце делает кульбит и рвется на встречу к предателю.
Глава 14
Ворон
Тело успело среагировать быстрее, чем пьяный мозг понял, что вообще происходит. Кисть одного из моих людей зажата в болевой. Пригнувшись, он шипит, но не дергается. Знает, что останется без руки. Меня пьяно покачивает. Моргаю пару раз в тихой надежде, что передо мной очередной фантом. Крепко зажмуриваюсь. Открываю глаза. Нихрена. Ира никуда не девается. Ее взгляд из нервного и испуганного становится злым и чуть насмешливым. А у меня в груди по десятому кругу за день начинается атомная реакция. В этот раз ускоренная. И сердце принимается кровоточить при каждом мощном ударе о ребра. Во рту пересыхает, я стремительно трезвею и свирепею, как дикий зверь, которого загнали в клетку. Кидаюсь на невидимые прутья, меня бьет током, и волосы по всему телу встают дыбом.
– Ворон, Ворон, – раздается стон сбоку от меня. – Рука…
Черт, забыл! Разжимаю пальцы, отпуская своего человека, замахнувшегося на когда-то мою женщину.
– Какого хрена?! – обращаюсь к своим. – Я шлюху просил, – цинично хмыкнув, снова смотрю Ире в глаза. Она даже не дергается. Ее все такие же привлекательные губы вздрагивают в жесткой, нетипичной для когда-то милой ведьмочки, усмешке.
– Ты просил вискарь, – напоминают парни.
Какая теперь разница, че я там просил?! Тут сейчас рванет, и всем уже будет все равно. Выворачивает меня от одного ее присутствия. Хочется заорать в это лицо: «Посмотри на себя?! Что ты выбрала?! Кого?!»
Красивая… Эта зеленоглазая дрянь все еще красивая для меня. И далеко не новые тряпки на Ире ее совсем не портят. Они злят меня еще сильнее. Потому что со мной никогда бы так не было! Но она выбрала его, значит, и такую жизнь для себя.
До зубовного скрежета хочется еще раз врезаться куда-то кулаками. Где, мать его, мое равновесие?! Ты меня прокляла, что ли, зеленоглазая ведьма?!
Маска холодного равнодушия трещит по всей площади и того и гляди рассыплется и упадет к нашим ногам. Мои люди настороженно следят за ситуацией. Тоже наверняка чувствуют вибрации густого, желеобразного воздуха, который никак не протолкнуть в легкие, и они горят. Горячая кровь тянется по венам. Сердце захлебывается, буксует, пытаясь протолкнуть ее и вернуть мне здравомыслие.
Только беда в том, что рядом с Ирой всегда все идет не по плану.
– От кого привезли? – спрашиваю я, пытаясь хоть так вернуть себе адекват.
– Юнусов. Бабок дохрена должен.
– Почему я не в курсе?
Хороший вопрос! Наверное, потому, что решил больше никогда не интересоваться ее жизнью. Это же долбаный мазохизм – смотреть как твоя женщина живет с другим. Я уже не в том возрасте, чтобы строить иллюзии. Хватит! Период, где я видел во снах, как ее трахает проклятый Асад, давно прошел.
Сейчас все это прет наружу через поры. Чертова годовщина! Проклятая встреча!
Почему ты улыбаешься, женщина?! Сейчас! Сидя у меня в ногах! Тебе в кайф от того, как меня выворачивает?! Или ты решила, что теперь там твое место?
– Ты же крупными занимаешься. А это так, шваль, – морщится один из парней. – Мы обычно сами решаем. Ты же полномочия дал. Но тут баба. Решили тебе приятное сделать, а то мрачный в последнее время, – похабно лыбится он.
Дал…
Да, я дал эти полномочия, чтобы не возиться с каждым, кто слишком борзо пытается поиметь большой бизнес.
– Приятно, говорите? – хищно склоняю голову набок. Ира поднимается и расправляет плечи. Ее болотные глаза вспыхивают чем-то совсем мне не знакомым.
Между нами продолжается молчаливое противостояние. На языке крутится столько слов! Большая часть из них настолько нецензурна, что даже мои люди, привыкшие к грязной работе, начнут краснеть, если я открою рот.
– Ведьма… – выдыхаю, сделав шаг к ней. Морщится, машет рукой перед лицом. От меня несет свежим бухлом и сигаретами.
От него пахнет приятнее?! Сомневаюсь! Но как-то же ты с ним спишь все эти годы! Наверное, заходит!
Напряженным пальцем провожу линию по ее щеке. Ира отбивает мою руку, даже не пытаясь отвести взгляд. Усмехаюсь. Изменилась так…
Шумно втягиваю воздух, скопившийся между нами. Он наполнен ее особенным запахом. Только теперь передо мной не маленькая неопытная девочка. Женщина! И это заводит во мне все шестеренки. В висках стучит. Облизываю пересохшие губы. Ладони сжимаются в кулаки, и атомный взрыв внутри все же происходит.
Меня обдает волной кипятка, окончательно выжигая весь алкоголь.
– Смотрю, – вновь окидываю ее циничным взглядом и жестко усмехаюсь, показывая ту часть своего внутреннего «я», которую она никогда бы не узнала, если бы просто дождалась меня, – ты действительно счастлива в браке, – почти дословно цитирую слова из ее письма.
– Смотрю, – она возвращает мне усмешку и складывает руки на груди, – ты действительно оказался не способен вытянуть кого-то кроме шлюх. Если вдруг что, у меня есть знакомый венеролог. Обращайся. – Мой взгляд темнеет, а ее улыбка становится шире.
Схватив ее за горло, просто фиксируя, не причиняя настоящей боли, разворачиваю и толкаю на стену. Выставляю руки так, чтобы никуда не дернулась.
– Ира! – хриплю ей в лицо. – Тебя сейчас привезли сюда как шлюху!
– Ну так трахни мне! Тебе же не привыкать! – раненой кошкой шипит она и начинает расстегивать на себе одежду, продолжая улыбаться. В ее глазах читается дикий, безумный вызов. – Или теперь не нравлюсь? Та юная девочка зашла тебе больше? – Ее пальцы продолжают расстегивать пуговицу за пуговицей на старенькой голубой рубашке.
Я вижу кружево дешевого белья, обтянувшего грудь. В глазах темнеет от злости, работающей на всю мощь мясорубке в моем животе и всего происходящего. Это, блядь, какой-то сюр!
– Вышли все нахуй отсюда! – ору на весь зал, забив на свой принцип не материться при женщинах.
Сегодня все принципы летят к черту. Мир переворачивается, потому что в моей башке никак не уложится, что вот эта женщина – моя, чтоб ее! – Ира, сейчас реально раздевается при толпе мужиков и улыбается при этом! Не дрожит, не пытается меня остановить!
Мне хочется ударить ее за это. А потом поехать и вырвать кадык Асаду за то, что он сделал с ней. Но это же ее выбор! Она его любит? Реально, вот так любит?!
– Вышли все, я сказал! – рявкаю еще раз.
Ира вздрагивает. Впервые, наверное, с тех пор как ее сюда приволокли, проявляя какую-то знакомую мне настоящую эмоцию. А взгляд упрямый.
Мы идем до конца, да?! Ты в этом уверена?
Дверь зала хлопает. Мы остаемся вдвоем.
– Так хочешь его спасти, что готова лечь под меня? – цинично усмехаюсь. – Надо же, какая любовь!
– Я его жена, Ворон, – с вызовом смотрит в глаза.
Наверное, я все еще пьян, раз по мне бьет с такой силой. «Его жена» легко проходит сквозь броню и смазывает лопасти мясорубки. Она с радостью начинает работать активнее, причиняя мне физическую боль. Каждая мышца натянута как струна. Подушечки пальцев покалывает. От невидимых потоков воздуха кожу жжет.
– А могла стать моей. – Внутренности покрываются льдом. Просто нереальный, дикий контраст ощущений.
– Могла, – шипит, прожигая меня взглядом. – Если бы ты появился в ЗАГСе, а не трусливо сбежал.
Я сбежал? Сбежал?!
Я как мог подстраховался со всех сторон в тот момент. Эта поездка не должна была занять больше трех-четырех суток с учетом дороги, и отказаться от нее было нельзя. Сообщать напрямую в таких случаях тоже запрещено, а на месте мы без связи с внешним миром, только со своими, иначе можно вернуться и обнаружить лишь тела своих близких. Остывшие, изуродованные. Я не хотел такой участи для нее. Я должен был вернуться раньше!
Ей просто надо было поехать тогда с моим человеком. И подождать! Верить в меня, в конце концов! Женщина же должна верить в своего мужчину?
– Я дал тебе выбор, Ира! – Во мне кипит едва контролируемая ярость.
– Выбор?! – Ее взгляд темнеет, а губы презрительно кривятся. – Я его сделала.
О да, родная! Сделала! Теперь я сделаю свой.
Усмехаюсь, глядя ей в глаза, и дергаю пряжку, расстегивая ремень, берусь за ширинку.
– Давай-ка сначала проверим, на что ты способна. – Обжигающий лед от внутренностей поднимается к горлу. Голос хрипнет, а член встает колом от одной только злости и взгляда на эти проклятые губы.
Точно ведьма!
Ширинка расстегивается. Ира смотрит на мой пах, снова поднимает взгляд на меня.
– На колени, – давлю ей на плечо.
Останови меня! Бля, давай же! Сейчас!
