Сука! Молчит и послушно опускается на пол, поднимая на меня болотные глаза.
Тону, я тону в них, как когда-то…
– Такое же ничтожество, – звучит сухо, но с какой-то горечью. Или презрением. Тем интереснее.
Дергаюсь всем телом, скидывая наваждение.
– Сейчас, кстати, – жестко ухмыляюсь, – ты тоже сделала выбор, – и, ухватив ее за затылок, дергаю к своему паху.
Глава 15
Ирина
– На колени, – приказывает Ворон и давит мне на плечо.
Глаз не отводит. Наблюдает за мной и упивается своей властью. Вижу его насквозь. Все гнусные желания выделяются на лбу бегущей строкой. Хочет, чтобы я начала сопротивляться, а он унижал. А потом взял силой. С болью и слезами. Изощренно. Как любит делать это Асад.
Тело привычно деревенеет и сжимается, но я не доставлю им такого удовольствия. Ни за что. Молчу и послушно опускаюсь на пол.
Ну давай, Ворон, убей меня еще раз. Сможешь? Ты же палач. Тебе не привыкать.
Смотрю на него с издевкой и жду очередного унижения.
Сколько их у тебя, Ворон? Ну же, удиви меня оригинальностью.
Вижу, как натянуты его боксеры, и едва сдерживаю тошноту, подступающую к горлу. Минет – это всегда неприятно и гадко, но нужно переключиться с реальности на воспоминания, и становится легче. Но не сегодня. Ворон уничтожил даже те крохи хорошего, что были между нами в прошлом. Придется пройти это без анестезии.
Возбуждаешься от чужих страданий? Давай уже, не томи.
Быстрее бы все закончилось. Но Ворон отчего-то медлит. Издевается и изводит меня ожиданием?
Как предсказуемо. Я думала, этот мужчина не сможет сделать мне больнее, чем тогда. Как же я жестоко ошиблась.
Смотрю в его горящие похотью глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не сплюнуть от омерзения. Ненавижу. Даже сильнее, чем мужа. Тот хотя бы никогда не прикидывался и не лгал.
– Такое же ничтожество, – выплевываю с горечью, вкладывая в эти слова все свое презрение.
Не боюсь. Страха как такового нет. А вот волна отчаяния зарождается где-то в глубине души и разрушает все шаблоны, выстроенные в голове за много лет. Маленькая девочка, что все эти годы жила внутри меня и терпеливо ждала чуда, поднимает голову и в ужасе содрогается. А я лишь криво усмехаюсь от ее наивности.
Не ожидала? Напрасно. Давно пора перестать верить в сказки. Смирись уже, несчастная, хватит мучиться. Никто тебя не спасет и не пожалеет кроме меня.
Мысленно обнимаю ее, закрывая от этой грязи. Она единственное, что у меня осталось, и я не дам ее в обиду.
Ворон дергается всем телом и едва заметно прищуривается.
– Сейчас, кстати, – жестко ухмыляется он, – ты тоже сделала выбор, – хватает меня за затылок и дергает к своему паху.
Не сопротивляюсь, хоть внутри все протестует, а «девочка» оглушающее визжит. Он сам останавливает меня в сантиметре от члена, все еще обтянутого тканью, и заставляет смотреть в глаза. Ждет, что я начну молить о пощаде, а я только усмехаюсь.
Удушающая волна перехватывает горло. Я лишь сглатываю, но взгляд не отвожу. Начинает колотить от напряжения, а зубы отбивают ритмичную дробь.
Ну давай, чего медлишь? Просто сделай это и отпусти меня.
– Да что с тобой, Ира?! – зло рычит Ворон, хватает меня за запястья и дергает вверх.
От неожиданности покачиваюсь, но он помогает поймать равновесие и чуть прижимает к своему горячему телу. Меня окатывает кипятком с головы до ног. Дыхание рвется, а сердце лупит, как сумасшедшее. Ворон все еще смотрит мне в глаза и ждет ответа. А что я могу сказать?
– Со мной, Ворон, жизнь, – язвительно тяну я и пытаюсь вспомнить его фразу. – «Действительно счастливая» или как ты там говорил. Чего и тебе желаю.
Свирепый взгляд проникает внутрь и переворачивает все вверх дном, а я не могу остановить эту пытку. Больно, все старые раны вспороты и кровоточат, а сердце захлебывается, пропуская удар за ударом.
Ворон неприятно кривится и отпускает меня из плена. Дергает от его пренебрежения. Я отхожу на безопасное расстояние и растираю запястья. Моя блузка расстегнута, а его штаны приспущены. Что за идиотскую игру он затеял? У меня нет желания в нее играть.
– Неужели ты совсем не боишься? – хмыкает Ворон и все же застегивает джинсы.
Передумал?
Озадаченно слежу за его действиями и немного выдыхаю.
– Чего? Члена? – выразительно дергаю бровью и криво ухмыляюсь. – Смешно.
На самом деле совсем не смешно. Но и не трагедия вселенского масштаба. Это просто член. Детородный орган, который не убивает, а дарит наслаждение. Просто не всем и не всегда.
Отворачиваюсь, чтобы перевести дух, и застегиваю блузку. Дрожащие пальцы не слушаются и путаются в маленьких пуговицах, а сердце колотится все быстрее. Как же сложно сохранять лицо, а противостоять этому монстру и вовсе не хватает сил. Но я должна продержаться.
– Какая ты стала… – Уничижительные нотки в его голосе неприятно царапают.
Поджимаю губы, но не реагирую.
– Не нравлюсь? Ну извини, другой нет.
«Ты сделал меня такой!» – хочется крикнуть, но не стану.
– И часто ты так, – крутит пальцем по воздуху, делая вид, что подбирает слова, – платишь долги любимого мужа?
Издевается, нарочно смешивает меня с дерьмом. Я лишь усмехаюсь. Накрывает ответной агрессией. Кровь мгновенно вскипает в жилах и разносится по организму вместе с убойной дозой адреналина.
– Тебя это не касается, – небрежно веду плечами и вздергиваю подбородок.
Решил меня оскорбить? Не выйдет. Как он правильно заметил, я стала другой. Той наивной и беззащитной девочки больше нет. А я могу за себя постоять. У меня есть когти, зубы, а главное – язык. Очень острый и опасный.
– Отвечай, – рявкает Ворон и сам заводится с пол-оборота. – Ну!
А вот теперь я чувствую, как его сносит на эмоции. Упиваюсь этой сладкой субстанцией. Мне мало. Хочу еще. Жестче. Мучительнее. Агонию его хочу и бью сокрушительно, не заботясь о последствиях.
– Да пошел ты, – шиплю с ненавистью, глядя в глаза. – Кто ты такой, чтобы я тебе отвечала?
Нарываюсь. Специально. Катком качусь по мужскому самолюбию. Луплю наотмашь, не заботясь о последствиях. Пусть ему будет больно. Пусть хотя бы отчасти почувствует то, что чувствую я.
– Ира, тормози, – предупреждающе скалится Ворон, а по моей спине ползут колючие мурашки. – Не искушай судьбу.
Бесится. Мне не по себе, но я не намерена сдаваться. Меня несет локомотивом отчаяния, и остановить его невозможно. Если только не врежется в глухую стену. Внутри все кипит и рвется наружу. Демоны словно взбесились и совершенно не поддаются контролю.
– А то что? – выплевываю с вызовом и прожигаю взглядом. – Что еще ты можешь мне сделать?
Ты меня уже убил. Уничтожил все, что было дорого. Если бы не сын…
Ворон подозрительно прищуривается, но молчит. А у меня внутри все разлетается в щепки и кровоточит. Все, что должно было давно умереть, внезапно ожило и восстало против меня. Не вывожу. Колотит и мутит. Мне нужна передышка.
– Ответь мне только на один вопрос. – Его голос звучит очень опасно и едко.
Внутренне напрягаюсь, но не показываю слабость. Держусь из последних сил. Ворон приближается. Кружит вокруг меня, словно караулит добычу и готовится к решающему прыжку. Останавливается напротив и смотрит в глаза. Упивается своим превосходством, некогда любимые губы искривляются в ехидной ухмылке.
– Как тебе… После меня… – специально растягивает слова, чтобы каждое оставило отпечаток. – Под него было ложиться?
Вот и все. Не пощадил. Ударил по самому больному, и защита разлетелась вдребезги. А во всем виновата эта девочка внутри меня. Напуганная и истерзанная. Я не смогла ее убить. Видимо, напрасно.
Меня сносит волной боли и оглушает отчаянием. Мгновение и прошлое вгрызается острыми зубами. Прикрываю глаза всего на секунду, чтобы справиться с эмоциями. Едва слышный вдох срывается с губ, а тело непроизвольно сотрясается в предсмертной агонии. Того самого первого раза с мужем.
Асад был благосклонен и дал мне время привыкнуть к новым реалиям. Дождался, пока меня перестало выворачивать от токсикоза, а потом заявил свои права на жену.
Как это было? Ты правда хочешь знать, Ворон? Тебе ли не все равно? Как я раз за разом умирала в чужих, жестоких руках, а вспоминала твои? Ни капли нежности, ни грамма жалости. Слезы и желание содрать кожу, на которой отпечатываются чужие поцелуи. А еще отчаянные попытки сохранить хоть капельку тебя…
– Хватит, – болезненно выдыхаю, отгоняя мучительные воспоминания и инстинктивно прижимаю пальцы к его губам. – Ту мач, Ворон. Ту мач.
Пробил. Все же попал в десятку. Никогда не промахивается. Только я знаю, какую цену пришлось заплатить за жизнь сына. Нашего сына. Но Ворон об этом никогда не узнает. Каждый получил, что хотел. Пресловутый выбор давно сделан.
Он дергается, как от удара, перехватывает мое запястье и сильно стискивает. Останется синяк. Морщусь от боли, но не произношу ни звука. Ворон хмурится и разворачивает мою руку к свету.
– Что это? – Подушечкой большого пальца разглаживает шрам на запястье.
– Прививка от слабости, – криво усмехаюсь и выдергиваю руку. – И тупости.
Просто детский порыв, который едва не стоил двух жизней. Протест против несправедливости жизни.
– Поясни! – Ладонь Ворона врезается в стену рядом с моим лицом, а бешеный взгляд обещает испепелить заживо.
– Нет, – качаю головой.
– Ир-р-ра. – Рык раненого зверя прошибает меня словно удар тока, но завести эмоции не получается.
Все. Я пустая. Нет у меня больше ни сил, ни желания с ним бодаться. Но Ворон не сдается, стискивает горло и вынуждает смотреть на него. Нельзя… Прикрываю глаза и инстинктивно чувствую, как он нависает, словно скала.
– Ты мне все расскажешь, иначе…
Он так близко, что я ощущаю его всем телом. Каждой клеточкой. Каждой порой. Его запах, почти забытый, но такой родной беспрепятственно проникает в меня через легкие и бальзамом разливается по кровоточащим ранам. Закусываю губу и едва сдерживаю отчаянный стон.
– Ворон, стой! – Знакомый голос эхом разносится по помещению и выводит меня из оцепенения.
Распахиваю веки, но вижу только Ворона. Его глаза в сантиметре от моих, а губы едва не касаются. Его горячее дыхание скользит по моим губам, а мощная грудь тяжело вздымается.
– Свали нахрен отсюда! – Он даже не двигается и продолжает давить на меня взглядом.
А я, как кролик перед удавом, тону в его глазах и не могу пошевелиться.
– Стой, я тебе говорю!
В плечо Ворона врезается мощный кулак.
– Да чтоб тебя, Мирный! – рявкает, отпускает меня и оборачивается. – Что?!
– Это моя женщина. – Мирон кивает на меня. – Все ее вопросы решай со мной.
Вот это неожиданность. Округляю глаза, с изумлением смотрю на своего спасителя и не знаю, как реагировать.
– Че-го? – Ворон дергается и впивается в меня убийственным взглядом.
Внезапно ощущаю новый приток энергии и расправляю плечи. Вот это подарок вселенной. Так умыть Ворона одна я бы не смогла точно. И мне становится хорошо. За одну эту его эмоцию я готова многое отдать. Нельзя злорадствовать? Плевать. Я переживу долг кармы.
– Мирон? – Торжественная улыбка появляется на моих губах. – Спасибо.
– Иди в машину, – мажет по мне хмурым взглядом.
Киваю и направляюсь к двери. Трусливо сбегаю от себя и своего так неожиданно нагрянувшего прошлого.
– Стоять, – рычит Ворон и словно натягивает поводья, что вшиты в меня.
Вздрагиваю и замираю. Сердце с размаху впечатывается в ребра, а дыхание срывается в глухой хрип.
– Я сказал в машину. – Мирон безапелляционно давит своей силой.
Мне надо сделать выбор. Опять? Какая ирония. Когда-то я уже выбрала Ворона, и счастья мне это не принесло. Поэтому…
Оборачиваюсь. Мужчины стоят друг напротив друга и сверлят уничтожающими взглядами.
Глава 16
Ворон
Я, блять, нихрена не понимаю, что происходит! Раз в пятилетку решил нажраться и влетел в такое комбо. Спустил с поводка свои нервы, которые обычно всегда под строгим контролем. И вот вся эта тема сейчас совсем некстати.
В смысле моя женщина – его женщина?!
У меня, как у пацана, в ушах звенит эта фраза Мирного. И эта женщина послушно сваливает к нему в тачку?!
Челюсть пробивает пол, зубы громко клацают друг об друга и сжимаются до скрипа. Планка падает, и я врезаюсь кулаком в челюсть Мирного. Он отшатывается, встряхивается и налетает на меня. С подножки роняет на пол. Я тут же группируюсь, выхожу из его захвата и оказываюсь на ногах. Бухло сильно притормаживает реакции. Еще одна причина, почему я пью так редко. Трезвый Мирон успевает обхватить меня сзади и сдавить ребра. Выкручиваюсь, пробиваю двойку в его каменный пресс, от прямого в лицо он уклоняется и снова заваливает меня на пол.
Шумно дыша и сопя побелевшими ноздрями, мы катаемся, отрабатывая друг на друге удар за ударом. Мне прилетает по роже. Хорошо так! Мирный постарался. В ушах звенит, и я на время теряю концентрацию, а друг успевает надавить мне на горло и зафиксировать в болевом так, чтобы не дергался.
