– Уф-ф-ф! – Он тряхнул головой и вновь улыбнулся. – То есть лицензии у тебя тоже нет?
– Разве мы не в Миле Чудес?
– Кто сказал, что ты можешь обратиться ко мне с подобной просьбой?
Боб перешёл на деловой тон, но теперь старался не встречаться с девушкой взглядом.
– Би Джонсон из Варшавы.
– Он подтвердит твои слова?
– Позвони ему, – пожала плечами Джада.
– Я позвоню.
– Передавай привет. – Голос прозвучал более чем равнодушно. – На самом деле у меня есть лицензия на владение вилди, но предварительная, нужно превратить её в постоянную.
– Почему ты не хочешь проделать всё официально?
– Разве ты не сделаешь всё официально? – притворно удивилась девушка.
«Би Джонсон подтвердил, что ей можно доверять», – прошелестел доппель.
– Сделаю, – проворчал Боб. – Я всё сделаю.
Ведь они в Миле Чудес, а здесь возможно всё. Да и нет никакого чуда в том, чтобы воспользоваться давным-давно налаженными связями и добыть нужные документы – официальные, подтверждённые во всех базах данных. Это чудо называется «взятка» и при достаточной ловкости кто угодно может стать «волшебником». Главная же проблема заключалась в добыче базы: для вилди нужен человек. Ради базы странная девушка приехала в Москву, чтобы превратить предварительную лицензию в постоянную и уехать со своим… рабом.
Или с домашним животным – люди относились к вилди по-разному.
Первые вилди появились после опытов доктора Блума, открывшего принципиально новые способы воздействия на высшую нервную деятельность человека. Разработанная им методика позволяла гарантировать преданность и абсолютное послушание объекта по отношению к хозяину, но существовал нюанс: результат был гарантирован только для людей с повреждённым сознанием, для умственно неполноценных. У них оставались элементарные когнитивные способности, благодаря чему они становились идеальными слугами. Однако таких людей было очень мало, намного меньше, чем существующий запрос на рабов, и тогда появилось «химическое упрощение», превращающее нормального человека в базу для вилди. Людей похищали, подвергали варварскому «упрощению», а дальше всё зависело от подлости врачей и чиновников. Несчастных представляли комиссии, комиссия подтверждала отсутствие когнитивных способностей и рекомендовала «подыскать для гражданина достойного опекуна» – так лицемерно называлась передача искалеченного человека в рабство. Дальше следовала обработка по методике Блума, и несчастный становился вилди. На всю оставшуюся жизнь.
Именно за такой услугой Джада обратилась к Весёлому Бобу.
– Хочу ещё раз уточнить, убедиться, что ты понимаешь происходящее, – медленно протянул фрикмейстер, по-прежнему избегая смотреть девушке в глаза. – Моим компаньонам придётся добыть подходящую базу, «упростить» её, получить все необходимые документы, включая перерегистрацию твоей лицензии на постоянную, после чего я доработаю базу согласно пожеланиям и передам тебе.
– Би сказал, что ты справишься, – ровным голосом ответила Джада.
– Ты планируешь снабдить вилди дополнительными органами?
– Стандартное усиление и несколько дополнительных возможностей. Я пришлю список.
– Догадываешься, сколько это будет стоить?
– Би назвал приблизительную цену. Она меня не смущает.
– Завтра, если ты не передумаешь, я назову окончательную.
– Хорошо.
– На поиск подходящей базы, «упрощение» и регистрацию уйдёт десять рабочих дней, не меньше. Затем ещё три-пять дней на мою работу. Аванс двадцать пять процентов, он невозвратный, когда вилди будет зарегистрирован, доплатишь за эту услугу. Со мной рассчитаешься по окончании работ.
– Договорились.
– Мужчина или женщина?
– Мужчина.
– Есть особые пожелания?
– Я пришлю файл. – Она поднялась с кресла, но задержалась и улыбнулась: – Странно, что ты не спросил, зачем мне вилди.
– Да мне плевать. – Голос Весёлого Боба стал абсолютно равнодушным. – Если ты потянешь цену, я его изготовлю.
– Из живого человека?
– Если тебя смущает, откуда берётся база, то зачем ты пришла?
– Меня не смущает, – помолчав, ответила девушка. – Мне нужен результат и плевать, как он будет достигнут. Мне интересно, как ты относишься к подобным заказам?
– Это часть профессии.
– Незаконная часть, – уточнила Джада.
– А ты живёшь по правилам? – Финал разговора получился неприятным, но Боб сделал всё, чтобы не показать охватившее его раздражение.
– Нет. – Она вздохнула. – В этом мы похожи.
– Больше не задавай глупых вопросов, – сказал фрикмейстер, твёрдо решив увеличить цену на десять процентов – в наказание. – Присылай файл и жди моего ответа.
* * *
– Имя?
В вопросе не было никакого смысла, поскольку на него достоверно или с достаточной степенью достоверности уже ответил вживлённый в челюстную кость идентификационный чип – когда Габриэль прошёл через рамку входной двери, полицейским стала доступна вся хранящаяся в нём информация. Точнее, стала доступна ещё три часа назад, поскольку, прежде чем вязать посетителей «Дров и спичек», полицейские прощупали помещение сканером и занесли в протокол всех участников драки. Поимённо. Идентификационный чип подделать не трудно, на чёрном рынке такую услугу предлагали, но с появлением биочипа она потеряла всякий смысл – если у полицейских возникали сомнения в точности идентификатора, они подключались к биочипу и сверяли данные, а биочип никто не взламывал, во всяком случае, добровольно, и заменить его было нельзя. Другими словами, допрашивающий Габриэля полицейский точно знал, кто перед ним, однако вопрос прозвучал. И он обязательно звучал во всех полицейских участках любой части света, словно блюстители порядка сговорились начинать разговоры с задержанными с того самого вопроса, что и тысячу лет назад.
– Имя? – спросил полицейский, глядя на монитор настольного коммуникатора.
– Габриэль.
Полицейский посмотрел задержанному в глаза.
– Шутник?
– Габриэль Кармини, – тут же поправился мужчина. – Полных лет – пятьдесят девять, место официальной регистрации…
– Я всё это вижу.
– Да, сэр.
– Мы тут говорим: «мой господин».
– Да, мой господин, – послушно произнёс Кармини.
Блюстителю порядка это понравилось. А вот сам задержанный – не очень. Было в нём что-то сомнительное, но что именно, полицейский понять не мог.
Пятьдесят девять полных лет, и выглядит на них. То есть генофлекс использует только по прямому назначению, в качестве лекарства от SAS, что по нынешним временам более чем странно, особенно для пожилого мужчины. Волосы густые, средней длины, полностью седые, белые, как и короткая борода. Лицо сильное, благородное, стоящего перед полицейским мужчину можно было представить и морским волком – в бушлате и фуражке; и гордым аристократом, герцогом или графом, не меньше, в расшитом золотом камзоле и шпагой на поясе. Фигура соответствовала: мужчина был высоким, крупным, но не толстым, явно мускулистым. Седой медведь с умными голубыми глазами, одетый в мягкие бежевые брюки, кеды и светло-коричневую рубашку. Умные очки известной, но не самой дорогой фирмы, в пару к ним – коммуникатор. Устройства лежали на столе перед полицейским, как и прочая изъятая у мужчины мелочь.
– Габриэль Кармини, тебе понятна суть обвинений?
– Невиновен.
– Да сколько угодно, – скучно отозвался полицейский. – Отвечай на мой вопрос, пожалуйста: суть обвинений ясна?
– Я не принимал участия в драке, мой господин, это подтвердят записи из зала.
– В «Дровах и спичках» нет видеокамер.
– На мне нет следов. – Кармини помялся и добавил: – Да и стар я для кабацких драк.
– Тогда что ты там делал? – поинтересовался полицейский таким тоном, будто в заведения Мили Чудес ходили исключительно ради потасовок.
– Ужинал, – с некоторым недоумением ответил Кармини.
– Искал экзотическую шлюху на ночь?
Габриэль оставил вопрос без ответа.
– В этом нет ничего постыдного. – Полицейский зевнул. – По нашим законам наказывается проститутка, а не клиент.
Однако обмануть задержанного не получилось – Кармини знал, что по местным законам наказание ждало обоих.
– Я просто ужинал, мой господин, в одиночестве.
– Нравится смотреть?
– Я только сегодня приехал в город и пошёл поесть в ближайшее заведение.
– Остановился в Миле Чудес?
– Не знал, что это запрещено.
– Ты наглый? – Однако разозлился полицейский не по-настоящему, лениво разозлился, то ли устал опрашивать участников очередной драки, то ли понял, что развести опытного задержанного на что-то серьёзное не получится.
– Нет, мой господин.
Полицейский кивнул и побарабанил пальцами по столешнице.
– Будь у меня записи, ты бы уже получил то, что заслуживаешь, ведь ты наверняка один из зачинщиков.
– Я слишком стар, мой господин…
– Заткнись!
Кармини мгновенно замолчал и даже вытянулся, кое-как изобразив стойку «смирно». Полицейскому это понравилось.
– Поскольку против тебя не выдвинуты обвинения от тех, кого ты избил, городская прокуратура готова ограничиться… – Он нажал на кнопку и чуть повысил голос: – Есть кто из прокуратуры?
– Доппель его превосходительства, господина Ахмедова, – донеслось из динамиков коммуникатора.
– Фиксируйте постановление: административный штраф за нарушение общественного порядка, плюс удвоенная сумма в благотворительный фонд полиции, плюс удвоенная сумма в благотворительный фонд прокуратуры.
– Зафиксировал, – отозвался доппель. – Клиент согласен?
Полицейский вновь посмотрел на Кармини:
– Вопросы есть?
– Что будет, если я не соглашусь?
– Пойдёшь в суд. И, скорее всего, добавится удвоенный взнос в благотворительный фонд судейской системы.
– Я согласен, – торопливо подтвердил задержанный.
– Молодец, – одобрил полицейский. – Постановление 602397 зарегистрировано, Габриэль Кармини приговаривается к административному штрафу за нарушение общественного порядка. Заплатишь сразу или будешь ждать в камере, пока кто-то внесёт деньги?
– Заплачу сразу, – решил Кармини. – Где касса?
– Тебе пришло постановление, просто поставь галочку, что согласен, и деньги спишутся автоматически.
///
– Зачем притащился? – грубовато поинтересовался дежурный полицейский.
– Мимо проходил, – не менее грубо ответил Иван.
– Вот и шёл бы мимо.
– Если думаешь, что мне доставляет удовольствие якшаться с вашей братией, то сильно ошибаешься.
– Что ты с нами делаешь? – нахмурился дежурный, узнавший из фразы Уварова только слова «удовольствие» и «братия».
– Не волнуйся, ничего неприличного.
Полицейские не любят биобезопасников – это аксиома. Впрочем, не только полицейские, а все люди, так или иначе связанные с охраной порядка и силовыми структурами: ни полицейские, ни военные, ни следователи, ни работники прокуратуры – никто. И дело не в том, что биобезопасникам платят больше, чем всем остальным, а в правах, которые они имеют и о которых другие службы могут только мечтать. Департамент биологической безопасности находился в привилегированном положении, при необходимости его детективы могли «привлекать», а если называть вещи своими именами – брать под командование, сотрудников любых других ведомств, что выводило сотрудников других ведомств из себя. Поэтому любой детектив Департамента тратил кучу времени и сил на то, чтобы установить хорошие или просто нормальные рабочие отношения с местными «коллегами». Уварову это удалось, полицейские его уважали, но не все, и с этим ничего нельзя было поделать.
– Зачем притащился?
