Я швыряю лопату в сторону и, мысленно несколько раз попросив прощения у водителя, бегу к дочери. Взяв ее за руку, мчусь в сторону трассы. Я не вызвала такси. Потому что это было бы крайне подозрительно и сбежать не получилось бы. Да я даже телефон не забрала! Чтобы мой муж, который оказался настоящим тираном, не нашел нас.
Скользко, поэтому приходится замедлить шаги. Да и Дашка плачет без остановки, отчего мое сердце разрывается на куски. Если бы не этот снег, который я любила вплоть до сегодняшнего дня, то мы давно бы дошли до нужного места.
Я даже не знаю, куда мы бежим. К Кате нельзя. Потому что Леша первым делом поедет к ней. Ведь знает, что к Свете я больше ни ногой, никогда в жизни. Что бы со мной ни случилось. А кроме них, у меня никого нет. Вернее, у меня уже никого нет. Раньше хотя бы они были…
– Мамуль, – зовет меня дочь, тяжело дыша. – Я не могу, мам. Прости. Но не могу. Ноги болят, – жалобно шепчет она.
Я останавливаюсь, посмотрев назад, опускаюсь на колени и вытираю слезы с лица Даши.
– Чуть-чуть осталось, родная. Еще чуточку потерпи, я тебя умоляю.
Не жду от нее ответа. Взяв на руки, продолжаю свой путь. Но всего лишь метров сто, не больше. Я вижу трассу, вижу, как проезжают машины одна за другой. Но сил ни на что нет.
Сейчас я чувствую себя отвратительно. Ситуация смахивает на сон. Когда видишь кошмары, пытаешься сбежать или же орать, чтобы тебе помогли, но ты не можешь не то чтобы шаг вперед сделать, голос пропадает.
Я останавливаюсь. Воздуха катастрофически не хватает, хоть я и на улице. Ставлю дочь на ноги и заглядываю в ее глаза. Я не готова ее отдать. Нет, я не смогу без нее жить.
– Пойдем, – Даша сама тянет меня, ускоряет шаг.
Наконец мы оказываемся у трассы. Я машу рукой, чтобы хоть кто-то остановился, но людям абсолютно на нас плевать. Господи… Такая темнота, несмотря на то, что уже утро. Почему все стали такими жестокими? Ведь рядом со мной находится маленькая девочка. Может, мы заблудились?! Может, нам нужна помощь?! И она нам действительно очень нужна! Я бы не смогла равнодушно пожать плечами и идти дальше, увидев женщину с ребенком на улице в такой холод. Тем более когда они в таком виде и буквально умоляют, чтобы хоть кто-то остановился, помог им.
Я глубоко вздыхаю, когда в паре метров от нас останавливается черный внедорожник. Из салона выходит высокий мужчина в черном костюме, оглядывает нас хмурым взглядом. Я иду к машине, снова взяв малышку за руку. Но черт меня дергает в последний момент обернуться и увидеть автомобиль мужа. Господи, он нас заметил.
– Пожалуйста, увезите нас отсюда, – умоляю я его и, не увидев реакции, добавляю: – Помогите, пожалуйста, иначе он отнимет у меня дочь, – снова кошусь в сторону.
Мужчина следит за моим взглядом. На секунду мне кажется, что он что-то ворчит сквозь зубы. И опять ноль реакции.
– Дядя! Дядя! – жалобно кричит Даша. – Дядя, увезите! Он маму ругать будет! И бить будет! – топает она ногой и снова кричит. – Я не хочу! Не хочу, чтобы он бил маму! Увезите нас, дядя!
Глава 6
Сама удивляюсь словам дочери. Мужчина одаривает нас каким-то злобным взглядом. И эта злость как бы не нам. Складывается впечатление, будто хочет помочь, но в то же время его что-то сдерживает.
– Садитесь, – рявкает он грубо, не сводя взгляда с машины Гончарова, которая буквально в двадцати метрах от нас.
В ту же секунду он открывает дверь, и я, не задумываясь, сажусь, крепко обнимая Дашку. Она обвивает мою шею и шепчет, как сильно любит меня.
Автомобиль трогается с места. Едет с бешеной скоростью. В крови течет адреналин, и мне абсолютно плевать сейчас на все. Мужчина явно не первый день за рулем. Но опять же мне становится неуютно, когда он бросает на нас короткие взгляды в зеркало заднего вида.
Он не спрашивает ничего. Лишь сжимает руль пальцами до побелевших костяшек. Я же трясусь. Да, замерзли мы с дочкой, пока бегали и иногда останавливались. Но в то же время по позвоночнику течет холодный пот. Это от страха. Нет, я не боюсь Гончарова. Мне страшно думать, что я могу остаться без дочери.
– Как тебя зовут, мелкая? – наконец подает голос наш спаситель, оборачиваясь всего на секунду, и снова устремляет свой взгляд на дорогу.
– Даша, – тихо отзывается малышка и задает ответный вопрос: – А тебя?
Мужчина медлит, явно не хочет отвечать. Но все же…
– Дядя. Просто дядя, – невесело усмехается. – Дорога будет долгой, кажется. За нами хвост. Избавиться от них будет не так легко, – обращается уже ко мне. – В бардачке, кроме воды, ничего нет. Ребенка уложи, может, заснет. И мне бы получить некоторые ответы.
– Она очень устала, – сняв с малышки шапку, глажу ее по волосам, затем целую в макушку. – Сейчас ляжет и будет спать. Да, родная? И спать мое солнышко будет спокойно, потому что папа нас не найдет. Договорились?
– Не найдет, – уверенно кивает дочь. – Потому что дядя нас спрячет.
Господи… Какая же жизнь странная штука. Родные предают, а чужие помогают, защищают. Почему мне кажется, что этот человек заслуживает уважения и доверия? От него не хочется бежать. А наоборот. Сесть и опустошить душу. Я уверена, что он выслушает меня до конца и даже не станет перебивать. Пусть взгляд у него суровый, но в глубине глаз чувствуется тоска.
Я снимаю с Даши куртку, потому что в салоне автомобиля тепло. Дочь ложится, кладет голову на мои колени. Я же укрываю ее живот верхней одеждой. И буквально через несколько минут ребенок засыпает. Вымоталась малышка.
В воздухе повисает напряженная тишина. Я оглядываюсь, но именно автомобиля Алексея не вижу. А этот мужчина тем временем сворачивает куда-то в лес. Действует уверенно, будто он здесь не впервые. Меня же пугает мысль, что мы можем застрять в снегу и не выбраться.
Наконец он тормозит спустя минут двадцать и, достав из бардачка бутылку воды и еще что-то небольшое, протягивает мне первое. А вторым оказывается телефон. Я не свожу взгляда и наблюдаю, как он вставляет в него симку и набирает чей-то номер. Но и краем глаза подмечаю, что смартфон он свой не трогает. Почему пользуется левым мобильником? Что это, черт возьми, значит?
– Не нужно волноваться, – будто прочитав мои мысли, выговаривает мужчина. – Мне нужно связаться с надежным человеком. К сожалению, я не тот, кто может вам помочь. И впутывать вас в еще большее дерьмо тоже не хочется. А это будет невозможно, если я отвезу вас к себе. В городе каждая собака за мной следит.
– Что происходит? И какой надежный человек? Я не понимаю… – жалобно всхлипываю, косясь на дочку. – Послушайте, мой муж влиятельный человек. У него свой бизнес, и многие его наверняка знают. Однако главой семьи и отцом он оказался хреновым. Не зря же мы сбежали от него. Если вы хотите отдать нас…
Знаю, что несу чушь, но хочется до него достучаться, что мы решили сбежать не ради кайфа.
– Хотел бы отдать, сделал бы это давно. Не позволил бы сесть в машину и не бежал бы как мышка от кошки. Не выдумывайте то, чего нет. Все будет хорошо, – заявив уверенным тоном, он подносит телефон к уху, покидает салон. – Доброе утро. Извини, что так не вовремя. Впрочем, я как всегда… – говорит в трубку.
Я не знаю, что думать. На самом деле меня убивают сомнения. Да, человеком он действительно кажется хорошим, однако я и мужа своего чуть ли не святым считала. Но уже вторые сутки проклинаю себя, что когда-то поверила ему. И в то же время понимаю, что, верни время назад, я бы вновь совершила ту ошибку. И пусть наше с дочерью будущее под знаком вопроса, все-таки есть плюс в моем выборе – Даши не было бы, не прими я несколько лет назад предложение Гончарова. Поэтому решаю не думать о прошлом, а смотреть вперед.
– Слушай, крайне необходима твоя помощь. Я тут женщину с ребенком вынужденно… – дальше не могу расслышать, хоть и очень хочется каждое слово анализировать. – Приезжай срочно. Я скажу адрес. Найдешь не сразу, но все же найдешь.
И опять эта напряженная тишина. Видимо, собеседник что-то говорит ему, а наш спасатель слушает внимательно. Мне бы хотелось его выражение лица увидеть, да только все еще темно. Да и сам он спиной ко мне стоит.
– Литвинов, мне некогда с тобой церемониться. Я почти сутки за рулем, устал как собака. Давай ты не будешь там орать? Поверь, я не кайфую от сложившейся ситуации. И да, задолбался везде цепляться за неприятности. И как бы это выглядело, оставь я женщину с малышкой у дороги на таком морозе? Ты бы поступил аналогично. Давай, прекращай мне лекции читать. Я жду.
Глава 7
Открутив крышку бутылки, я делаю несколько жадных глотков, понимая, что этого человека, кажется, впутываю в еще большие неприятности. Если он не может нам помочь, значит, сам действительно в беде. И думает он все же о нас. Если каждая собака за ним в городе следит, как выразился, то просто не хочет, чтобы нас с ним видели. Ибо на нас тоже наговорят черт пойми чего и мы будем интересовать тех собак больше, чем этот мужчина.
– Ребенок лет пяти, может, и больше, – доносится до меня. – Ты же вышел из дома? Мне ждать? Холодно охренеть как. Следить за мной будут по полной программе. Номер машины наверняка взяли. Поэтому их заберешь ты, а я постараюсь что-нибудь сделать. Тачку менять надо. Проблем по горло, еще одна в меня не влезет, – повисает короткая пауза. Мужчина курит, слушая своего собеседника. А потом швыряет окурок в сторону. – Давай, мы ждем.
Вырубив телефон, он пару минут не решается сесть в автомобиль.
– Простите, – говорю, когда человек возвращается в салон. – Я бы не хотела…
– Жизнь суровая штука, – усмехается мужчина, одарив меня пристальным взглядом. – Любого сюрприза можно ожидать. Все нормально.
Он откидывается на спинку сиденья, взяв свой смартфон. А через пару минут смотрит какое-то видео. Так, стоп! Это не видео, а больше смахивает на… Кхм… Будто за кем-то следит по камерам наблюдения. Вон кухня. А сейчас он гостиную рассматривает. Будто ищет кого-то. Спальня… Там женщина…
– Жена? – вылетает совсем неожиданно. Прикусываю язык, но уже поздно.
Мужчина слегка оборачивается. Смотрит так, будто совсем забыл о моем присутствии.
– Почти, – выдает он, блокируя экран мобильника. Бросает его в сторону.
Черт! Ну мне-то что, за кем он там наблюдал? Это на меня стресс так действует, что я вмешиваюсь не в свои дела?
Я прикрываю глаза и, кажется, проваливаюсь в сон. Просыпаюсь, почувствовав легкое прикосновение пальцев к своему плечу.
– За вами приехали, – слышу тихое.
– Я… Сейчас… Простите.
– Все в порядке. Но лучше вам поспешить. Как вас зовут?
– Настя, – шепчу, пытаясь разбудить дочку. – Дашуль, родная. Просыпайся.
Мужчина тем временем с горечью рассматривает мою дочь. Слегка улыбается, когда она сонно потирает лицо ладошками и смотрит на него во все глаза.
– Доброе утро, соня. Дядя успел по тебе соскучиться.
– Доброе утро, – отзывается малышка тоже с улыбкой, переводит взгляд на меня. – Мамуль…
– Все хорошо. Одевайся, – помогаю с курткой. – Вы не сказали, как вас зовут, – обращаюсь я к мужчине.
– Это не важно, – отводит он глаза от Даши. – За вами приехали, – с этими словами покидает салон автомобиля.
Мы с дочкой выходим следом. Второй мужчина что-то говорит нашему спасителю и в то же время открывает заднюю дверь, тем самым приглашая нас сесть. Выглядят оба так себе. Измученно, устало. Будто без сна несколько суток.
– Присмотри за ними, Эльмир. Муж ее показался знакомым, но не смог вспомнить, – слышу я снаружи.
– Больше не смей мне по такому поводу звонить. Мелисса, а теперь эта… Почему ты везде ищешь себе приключения?
– Эту Настей зовут, – наш спаситель снова курит. – За Мелиссой вообще глаз да глаз нужен. Заставь ее выбросить из головы лишние мысли. Ей нельзя этот город покидать. Мне пора…
– Как бы мне это сделать, интересно? Говорить напрямую нельзя, а намеки, мать твою, боком выходят. Все, давай, проваливай. Видеть тебя не хочу.
– А я прямо горю желанием смотреть на твою рожу самодовольную.
Господи, они как два школьника, близких друга, которые девушку не поделили. Но, несмотря ни на что, поддерживают друг друга.
– А вас как зовут? Тоже дядя? – Дашка наклоняется вперед, чтобы рассмотреть мужчину.
Этот темный, волосы густые, черные. У нашего спасателя они светлее были. И глаза у того, кажется, синеватыми показались.
– Дядя? – искренне удивляется мужчина за рулем. – Нет, меня Эльмиром зовут. А тебя?
– Даша. А маму Настя.
– Приятно познакомиться с вами, Даша и Настя.
Дочь задает детские вопросы, а Эльмир терпеливо отвечает. И при этом умудряется часто смеяться на некоторые слова ребенка.
Вздыхаю, понимая, что мы находимся в другом городе. Далеко от Леши. От мира, где он качает свои права. Да только я не намерена подчиняться ему. Этот человек стал настолько чужим для меня всего-то за несколько дней, будто мы вовсе не жили семь лет под одной крышей, не спали в одной кровати.
Как вспомню его лицо, так меня передергивает. Как Леша позволил себе так опуститься? Он упал не только в моих глазах, но и в глазах нашей дочери, которая, оказывается, видела, как ее отец ударил меня.
– Куда мы едем? – тихо спрашиваю я, замечая, как мужчина сворачивает в тихий переулок.
– Ко мне, – невозмутимо отвечает Эльмир. – Даш, а ты в бассейне плавала? Любишь воду? Знаешь, в моем доме времени у тебя не будет скучать.
– А во дворе есть качели? Я люблю качели. И мама любит, – воодушевленно говорит дочь.
– И качели есть, – снова смеется мужчина.
– Значит, и дети у тебя есть?
Вот тут повисает пауза. Эльмир оборачивается к нам с улыбкой на лице.
– Нет, детей у меня нет.
Больше эту тема не открываем. Если уж он построил детскую площадку, значит, скоро и детишки у него родятся. Интересно, Эльмир женат? Но почему-то я чувствую, что нет. Потому что никакая женщина не позволила бы привести чужую, так еще и с ребенком, в свой дом. Однако, видимо, есть у него такие планы, как построить семью.
Автомобиль тормозит у высоких ворот, которые сразу же распахиваются как по команде. Двое огромных мужчин во дворе. Я так понимаю, это охранники. Такие и у нас были. И как хорошо, что они отсутствовали сегодня. Если Леша их сам не отпускал и они устроили себе отгул, то достанется им от Гончарова по полной программе.
Эльмир открывает дверь своего внедорожника, помогает нам выйти. Указывает в сторону дома, где нас уже ждет женщина с широкой улыбкой на лице.
– Евсения Григорьевна, нас нужно срочно накормить, – говорит мужчина, едва мы заходим внутрь.
– Да я уже все приготовила для тебя, Эльмир, и для твоих прекрасных гостей. Заходите, заходите. Ручки моем и за стол.
От женщины исходит положительная энергия, как и от самого Эльмира. Даша следует за Евсенией Григорьевной, я же останавливаюсь, чувствую хватку на своем запястье.
– Настя, я надеюсь, документы твои при тебе?
– Да-да, – почему-то запинаюсь я. – А зачем они вам?
– Так. Давай сразу на ты, чтобы легче было общаться. Настя, я не для того вас привел к себе, чтобы заставить делать то, чего ты не хочешь. Я не знаю подробностей, но надеюсь, ты мне все расскажешь, и я пойму, в чем заключается твоя проблема. Не стоит меня бояться или же ждать подвоха. Разве на моем лбу написано большими буквами СКОТИНА?
– Нет, конечно, – качаю головой.
– Ну так почему на меня такими испуганными глазами смотришь? – улыбается мужчина. – Все, оставляем все плохое настроение и проблемы за дверью и идем завтракать. Я, когда голодный, очень злой. Потом обсудим будущее и то, что будем делать дальше.
– Спасибо вам, – вздыхаю. – И тому мужчине, который…
– Да, он заслуживает уважения, – кивает Эльмир, указывая в сторону, куда ушли Дашка с женщиной. – Все потом. Подробно, каждую деталь. Сейчас я ни о чем думать не хочу.
