Страница 2 из 5
Артем заметил меня, улыбнулся, и тут же ко мне повернулась Милана, все это время стоявшая спиной.
– Привет. – Я поздоровалась первая.
Артем, приблизившись, обнял и слегка коснулся губами моей щеки. Он, как всегда, выглядел великолепно, и от него приятно пахло дорогим одеколоном.
– Привет. Отлично выглядишь, – проговорил Артем улыбаясь.
Они с Кириллом дружили со времен института, и Артем был лучшим другом и коллегой в одном лице. Мы иногда собирались у нас дома на выходных за бокалом хорошего вина и вкусным ужином. Я давно знала Артема, и он мне нравился как человек. Веселый, открытый, добрый, отзывчивый, рассудительный. Ему совсем не подходила маска холодного надменного адвоката, которую зачастую приходилось надевать, как и другим его коллегам. Но работа. Ничего не поделаешь.
– Спасибо. Рада вас видеть сегодня здесь.
– Спасибо тебе, что пригласила нас, – улыбнулась Милана. – Выставка потрясающая, Полина ты настоящий мастер своего дела. Признаюсь, я не особо люблю картины и все, что с ними связано, но твои переворачивают весь мой мир и хочется даже парочку себе приобрести.
Ее похвала немного смутила.
– Большое спасибо. Рада, что вам все понравилось. Скажите, вы случайно не знаете, где мой блудный муж?
Милана и Артем переглянулись.
– Нет. Я его сегодня не видел, – сказал Артем, а Милана подтвердила его слова кивком.
– Ясно. Днем он сказал, что на работе. А сейчас трубку не берет, ладно, надеюсь, он сегодня здесь появится.
– Неужели ты думаешь, что он может пропустить выставку жены? – возразил Артем.
Я уже открыла рот, чтобы сказать, что и такое возможно, но увидела в дверном проеме зала свою мать. Та только что пришла и стояла, осматриваясь. У меня сердце забилось быстрее от вида родительницы. Обещала не приходить и вот, явилась. Нет, я не против, даже предполагала, что она придет, только прекрасно понимала, стоит матери увидеть отца, как здесь начнется настоящий апокалипсис, а мне этого совсем не нужно.
– Простите, я отойду, – поспешно произнесла и быстром шагом направилась к матери.
Краем глаза заметила отца. Тот стоял неподалеку и разговаривал с мужчиной его же возраста, и я очень надеялась, что мать этого не заметит и я смогу быстренько ее увести в другой зал, но… было поздно.
Мать уже нашла взглядом бывшего мужа, и плечи ее выпрямились, подбородок гордо задрался. Она уже сделала шаг, но я ускорилась, чуть ли не переходя на бег, и преградила путь родительнице.
– Полина! – возмутилась она, вздрогнув от неожиданности.
– Здравствуй, мама. Ты же вроде не хотела приходить на выставку.
Она фыркнула.
– Чего это я должна не приходить на выставку единственной дочери. Неужели могу пропустить такое событие, – сказала мама, а сама так и выглядывала из-за моего плеча рассматривая отца, который, кажется, еще не заметил бывшую жену, а то его и след простыл бы. Отец был неконфликтным человеком, ему проще промолчать, уйти, показаться слабаком, чем кому-то что-то доказывать с пеной у рта, как частенько любила делать мать.
– Ну, да. Ну, да. Мама, я тебя очень прошу, давай без скандалов, а? Как ты ранее заметила, это моя выставка, и я очень хочу, чтобы она прошла хорошо. Здесь собрались… собираются, – поправила себя, – очень уважаемые люди, с большинством которых знакома лично. И я не позволю, чтобы ты все испортила.
Мать снова фыркнула. Я видела, как горят ее глаза, и дай волю, она тут же набросится на бывшего мужа. Понятия и не имею, откуда у матери столько негатива к отцу, что за пятнадцать лет после их развода она так и не оставила его в покое. Мало того, она делает гадости его новой возлюбленной. Отец давно жил с другой в гражданском браке, и все у него было бы хорошо, если бы не бывшая жена, ищущая поводов для встреч с его женщиной, чтобы в тысячный раз рассказать, какое он ничтожество. Подозреваю, что мать до сих пор влюблена в отца и никак не может его забыть даже спустя столько лет. Хотя и выгнала она его сама.
– Если ты намекаешь на своего отца, то он мне и даром не сдался, да, я зла, что ты его пригласила, знаешь, что я терпеть его не могу, но ты пошла в обход моим желаниям…
– Мама… – перебила я родительницу. От переживаний и волнения мандраж усилился. Я злилась на мать, понимая, что бы та не говорила, как бы не убеждала, что все нормально, стоит мне отойти, как она пойдет прямиком к отцу, а мне некогда смотреть за родительницей, у меня и другие есть дела помимо того, чтобы нянчиться со взрослой женщиной. – Ты что, думаешь я не заметила, как ты на него смотришь? Не успела прийти, сразу же начала искать его.
Подумала о брате, который пришел сюда с отцом, он-то может отвлечь мать и будет легче, только вот Николая не было на горизонте.
– Дочь, не говори ерунды. Мне плевать на этого мужчину…
– Ну раз так, тогда конечно же иди, развлекайся, фуршетный стол в следующем зале. И я очень надеюсь, что ты будешь вести себя как взрослая умная женщина, которой и являешься.
– Конечно, – заявила мать и, обойдя меня, пошла в соседний зал. Я молча проводила ее взглядом, думая о том, что нужно найти брата, но этого не пришлось делать, так как за спиной раздался его голос.
– Мда, кажется, мама перепутала выставку картин с борделем.
– Фу, Коля… – поморщилась я, а брат заржал.
– А что, ты видела, во что она вырядилась. Нет, мама, конечно, женщина эффектная для своих лет, но ей бы не помешало одеваться скромнее. У нее же сиськи вываливаются из платья при каждом шаге. И вообще, я сомневаюсь, что это платье. Похоже больше на юбку.
Конечно же, я отметила наряд матери. Она всегда одевалась немного вульгарно и откровенно, так «самовыражалась», родительница об этом заявила, когда один раз я высказалась о ее наряде. Хорошо, что волосы были сегодня у нее выпрямлены и аккуратно уложены. А то мать любила высокие начесы и кудри. О ярком макияже вообще молчу.
– Коль, слушай, проследи за ней, а? Хорошо, что я успела ее вовремя заметить и она не накинулась на отца. Мне не нужны сегодня трупы.
– Без проблем. – Брат пожал плечами. – Буду на сегодня ее нянькой или телохранителем, главное, чтобы не заканчивался алкоголь.
Брат демонстративно допил остатки шампанского в фужере, поставил его на поднос проходящего мимо официанта и не спеша пошел туда, где недавно скрылась мать. Я с облегчением выдохнула и осмотрела зал. Взгляд наткнулся на одного мужчину, которого я видела впервые. На этот вечер были высланы приглашения не только знакомым, но и тем, кто хоть как-то относился к миру искусства. Всем занималась помощница.
Даже не знаю, что меня привлекло в незнакомце. Он был невысоким. Немного худощавым с коротко стриженными черными волосами. Мужчина стоял ко мне спиной, рассматривая картину. И словно почувствовав мой взгляд, обернулся. Нашел меня глазами, улыбнулся, отсалютовал бокалом с напитком и отвернулся к картине, которую только что рассматривал. Он не был красавцем. Обычные черты лица, ничем не примечательные. Но что-то в нем было такое, отчего очень захотелось узнать, кто он. Бывает же такое, что ты видишь человека впервые и поначалу он не кажется тебе интересным или красивым. Но в этом незнакомце было что-то притягательное… Его спокойствие было таким всеобъемлющим, что, казалось, могло остановить время в шумном зале. В его улыбке читалось не просто дружелюбие, а глубокое, почти интимное понимание, будто он один во всем этом зале видел не просто картины на стене, а самые потаенные уголки моей души, которые я в них вложила. Это чувство было одновременно пугающим и пьянящим.
Я увидела мужа и немного удивилась. Искала его, но не находила, а тут раз и он оказывается здесь. Почему не нашел меня, чтобы сказать, что пришел, да и трубку не брал. Хотя Кирилл частенько любил пропадать на работе и забывал позвонить, оставаясь на ночь в офисе. Мое сердце на мгновение екнуло от радости, но почти сразу же сжалось от странного предчувствия. Он стоял, отвернувшись, и в его позе я прочла отстраненность, словно он был здесь по обязанности, а не по тому, что пришел меня поддержать в этот сложный и волнительный момент.
Кирилл, словно почувствовав, что им кто-то заинтересовался, обернулся и, увидев меня, тут же прервал разговор, направляясь в мою сторону. Только когда он подошел, отметила, что муж сегодня выглядел иначе. Он обычно помешан на внешнем виде, но сегодня какой-то немного… неряшливый. Он всегда носил идеально выглаженные рубашки, только вот эта, которая сейчас на нем одета, выглядел так, словно ее прожевали и выплюнули. Вся помятая, а одна из пуговиц неровно застегнута, словно он одевался на ходу. Я заставила себя отвести взгляд, приписывая все усталости и игре света.
– Привет. – Осмотрела его и потянулась поправить воротничок рубашки. – Ты где был? Почему не отвечал на звонки?
– Да возникли кое-какие дела по работе. Проблемы с клиентом. Ты прекрасно выглядишь. – Он слегка склонился и коснулся в быстром поцелуе моих губ. Его поцелуй был быстрым, почти механическим, без привычной теплоты. От него пахло мятным леденцом, перебивающим легкий, едва уловимый шлейф спиртного.
– Спасибо. А где твой галстук?
Кирилл, растерявшись, опустил взгляд, и мне показалось, что он и сам удивился.
– Черт, забыл, наверное, надеть. Я так торопился из дома… – Он нервно провел рукой по шее, и этот жест был таким неестественным, таким несвойственным его обычной уверенности, что тревога внутри меня снова пошевелилась. Он всегда, даже в аврале, следил за каждой деталью своего имиджа. «Забытый» галстук был таким же нонсенсом, как и его опоздание.
– Простите за беспокойство, – перебила нас Аня, подойдя с боку. Она заметно нервничала и это ее состояние передалось и мне.
– Что-то случилось?
– И да и нет.
– Я пойду, – одними губами проговорил Кирилл и ретировался, а я быстро забыла про мужа, гадая, что могло произойти в этот день, к которому с такой тщательностью готовилась. Он ушел так быстро, словно искал повода скрыться, оставив меня наедине с нарастающим комом недосказанности.
– Четыре ваши работы выкупили. Их уже оплатили и прислали адрес, куда доставить. Покупатель неизвестен. Покупки проведены через посредника.
– А что за картины?
– Последние и самые дорогие.
– Так это же хорошо.
Сердце затрепетало от внезапного прилива гордости и облегчения. Кто-то действительно оценил самые сокровенные, самые выстраданные работы. Может быть, этот незнакомец? Мысли снова метнулись к нему, но я вернула себя к реальности.
– Да. Что мне сделать? Повесить на эти картины таблички с «зарезервировано»?
– Да. А после выставки подготовим картины к доставке. А куда, кстати, доставляют, по городу?
– Нет. М-м… В какой-то другой город, я точно не помню. – Помощница заметно нервничала, как и я. Прошла уже половина времени, отведенного на выставку, и только сейчас кто-то что-то приобрел, но и этому, конечно же, я безмерно рада. Значит, кому-то понравились работы и этот кто-то, возможно, сейчас был здесь? Идея, что мое искусство уедет в другой город, к незнакомому человеку, который, возможно, понял его лучше всех, была одновременно волнующей и немного грустной, как прощание с частью себя.
– Кстати, а заказали через сайт или личной заявкой?
– Личной заявкой.
Это не первая моя выставка и не первый раз покупали картины, но каждый раз был словно первый, и, кажется, я никогда не перестану нервничать. Помощница ушла, а я переключилась на гостей. Кирилла снова нигде не было, чему я уже не удивлялась. Ко мне подошла пожилая пара и завела разговор об искусстве, на что я отвлеклась, и была рада. Но даже ведя светскую беседу, я краем глаза продолжала искать в зале то спокойное лицо незнакомца. И в то же время я ловила себя на мысли, что ищу и Кирилла, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю той гордости и восхищения, которые когда-то были для него такими естественными.
Глава 3
Отпивая мелкими глотками виски из резного стеклянного стакана, я стоял в стороне и смотрел на жену. Поля сегодня выглядела сногсшибательно. Она всегда была у меня красавицей. Безумно ее люблю. И готов на все, чтобы она ни в чем не нуждалась. Любовь превращает нас в слабаков и подкаблучников. Но что не сделаешь ради любимых, верно?
Так и с этой галереей. Боюсь даже подумать, во сколько мне обходится ее содержание. Нет, конечно, иногда картины Поли приносят доход, но это капля в море. В лучшем случае хватит лишь оплатить аренду, зарплату помощницы и коммуналку, вот только так получается далеко не всегда. Но я ведь идеальный муж и готов закрывать глаза на эти растраты. Все ради жены и ее хорошего настроения, которое отражается на мне.
– Ты неважно выглядишь. – С боку подошел Артем, осматривая меня с ног до головы.
– А что не так?
– Рассеянный какой-то. И где ты был полвечера? Полина тебя искала.
– Я уже с ней поздоровался.
Не хотелось признаваться другу, что опоздал я потому, что покупал Милане подарок в счет вчерашней несостоявшейся ночи. Не люблю быть должным. Заодно приобрел подарок и жене, ну а что, должен же я ее тоже радовать, не только ведь любовницам драгоценности дарить.
– У тебя точно все в порядке?
– Угу. – Сделал глоток алкоголя, замечая, у одной из картин Милану с призывным взглядом. Черт, в этом красном платье она нереальная. А еще что-то мне подсказывает, что на ней нет белья. Вон как соски торчат. Боже, да я свихнусь сейчас.
Милана подмигнула, указывая головой в сторону туалетов. Посмотрел на друга, затем перевел взгляд на жену, отмечая, что наших переглядок никто не заметил. Милана же поманила пальчиком и пошла в сторону выхода. Залпом допив виски, обернулся к Артему, тот же заинтересованно осматривался.
– Пойду освежусь, ты со мной?
– Нет, – отмахнулся друг и равнодушно пожал плечами.
А я, не теряя ни секунды, быстро направился в сторону выхода, куда недавно ушла Милана. По дороге поймал официанта и поставил на пустой поднос бокал.
Выйдя в коридор, увидел в конце ждущую Милану. Как только та заметила, что я за ней иду, нырнула в проем, ведущий в туалет. Ускорил шаг, а как только подошел к туалетным комнатам, одна из дверей распахнулась и меня наглым образом схватили за руку, затаскивая внутрь.
– Привет, – улыбнулась Милана, облизывая пухлые губы. – Я так соскучилась по себе.
Замок на двери щелкнул, ограждая нас от всего мира. Шагнул вперед, прижимая Милану к столешнице с раковиной. Ее запах сводит с ума.
– А ты скучал по мне? – прошептала на ухо, и по телу от ее горячего дыхания пошли мурашки. Аж внутри все скрутило. Обожаю это чувство, когда рискуешь, нарушая запреты.
– Безумно.
Накинулся на ее губы в страстном поцелуе, словно это была живительная влага. В штанах мигом стало тесно. Подхватив Милану за талию, подсадил на столешницу. Девушка на мгновение оторвалась от моих губ и открыла кран. Небольшое помещение туалетной комнаты затопил шум льющейся воды.
Там, за толстыми стенами, в зале галереи была жена, общалась с гостями и принимала поздравления и слова восхищения ее работами, а я зажимал любовницу в туалете и был не менее счастлив, чем Полина. Тонкие бретельки шелкового платья Миланы сползли вниз, оголяя грудь. Да, я был прав, на ней не было белья, что только сильнее заводило.
Наклонился вниз, обхватил губами сосок, сжимая его, и изо рта девушки вырвался протяжный стон. Сильнее сжал ее бедра, обязательно останется синяк, но сейчас это не заботило. После наших безудержных ночей частенько остаются следы страсти. Единственное желание, которое я сейчас испытывал, это войти в нее.
– Я мечтал об этом целый чертов день, – процедил ей в губы. – Боже, какая ты… – Не договорив, схватил ее за длинные светлые волосы, запрокинув голову назад, и провел языком по шее, останавливаясь у пульсирующей вены. Ее духи – груша, гвоздика и ваниль (это я сам купил ей эти духи, любимые духи Полины) ударили в голову, как наркотик.
Руки Миланы потянулись к моим брюкам, расстегивая их. Металлический ремень с лязгом упал на кафельный пол.
– Тише, – проворчал, но Милана лишь рассмеялась, прижимая ладонь к уже напряженной плоти.
– Боишься, что жена услышит? – Ее голос был сладок, как яд с медом. – Поверь, милый, ей сейчас не до тебя, так что мы можем насладиться друг другом.
– Хочу тебя! Безумно хочу, – рвано выдохнул ей в рот и жадно поцеловал.
– Так докажи это, – оторвавшись от моих губ, запыхавшимся голосом простонала Милана, слегка толкнувшись вперед.
Не мешкая задрал ее платье до самой груди и в легком касании погладил оголенное бедро. На ней не было трусиков.
– Ты совсем без белья, – проговорил хрипло.
– Все для тебя, милый.
Не смог сдержать звериный рык, раздвинув красивые ножки, вошел резко, без прелюдий, ловя крик поцелуем. Вдалбливался в нее членом все сильнее и сильнее, выбивая из Миланы стоны. Кто-то постучал в дверь, заставляя ускориться. Минута, вторая, третья… Боже, какая же она сладкая и желанная. Давно я так не хотел женщину. С Полиной происходит все очень нежно и аккуратно, а здесь не нужно думать ни о чьих чувствах, кроме своих, как и о желании.
Кончил в нее с тихим стоном, чувствуя, как становится легче. Словно с плеч спадает бетонная стена. Хотелось бы, конечно, продолжить, но точно не здесь.
Глаза Миланы блестели, губы припухли, а белая кожа на щеках приобрела румянец.
– Скажи, каково это?
– Что именно? – не понял я. Отходя, поправил боксеры, надел штаны и застегнул ремень.
Милана, спрыгнув с раковины, тоже приводила себя в порядок. Натянув платье, обернулась к зеркалу и достала из сумочки расческу помаду и пудреницу.
– Трахать любовницу, когда за стеной жена.
Она посмотрела на меня в отражение зеркала, а я даже не знал, что ей ответить. Давно уже не испытывал чувство стыда, да и совесть как-то не мучила за измены. Все изменяют. Это наша природа. Нет идеальных людей. А когда живешь слишком долго в браке, рано или поздно захочется чего-то нового, свежего. Конечно, хорошо всегда есть одно и то же проверенное блюдо, но со временем оно приедается и хочется перчинки.
– А ты заведи себе мужа, а потом скажешь мне, каково это.
– Тот, кто мог бы стать моим мужем, женат.
