Страница 8 из 13
– Солнышко мое, привет… – начинаю говорить, слыша её дыхание в трубке. – Ты сегодня решила отдохнуть? По максимуму воспользоваться бабушкиной сговорчивостью?
– Мам, подожди. Я хотела тебе сказать кое-что. Если ты разведешься, я останусь жить с папой.
Глава 9
В первые секунды кажется, будто по голове чем-то тяжелым ударили. Боль в затылке адскую ощущаю.
Сказать, что я не ожидала таких слов от дочери – ничего не сказать.
Моя доченька… Самый важный на свете человечек. Моя любимая девочка.
Прилагаю усилия, чтобы отогнать нахлынувшую волну паники.
Мне просто послышалось. Я не так её поняла. Мой ребенок не может быть настолько жесток.
Она продолжает что-то тараторить о своей любви к папе.
Меня передергивает, но я стараюсь держаться.
– Евуш, подожди, – перебиваю её мягко. – Скажи мне, милая, что папа тебе сказал?
Не удивлюсь, если он для каждого члена семьи придумал разные байки, чтобы наверняка нащупать болевую точку и за душу взять.
– Он сказал, что очень обидел тебя. И раскаивается! А ты его даже слушать не хочешь! Почему ты его не выслушала?! Ты нам с Женей говорила, что все люди ошибаются! Каждый, но важно осознать и исправить свои ошибки! – очень плохо, но малышка переходит на крик. – Он ведь любит тебя! Он сам так сказал. Папе грустно.
Из меня вылетает нервный смешок, к счастью, беззвучный.
– Ну и гаденыш, – роняю в сердцах.
Услышав, Ева замолкает.
– Вот видишь! Ты не даешь ему шанса! Это не он, это ты разрушаешь нашу семью!
Я слышу жалобный всхлип, а после вызов рассоединяется.
Мне больно, так больно, что я пошевелиться боюсь.
Набираю повторно. Сначала мне никто не отвечает, а после номер и вовсе оказывается вне зоны доступа.
В порыве раздражения отбрасываю телефон в сторону, и он, проскользив по столу, останавливается на самом краю. Смотрю на него, а в уголках глаз собираются слезы.
Ну сколько можно?!
Я бы все поняла, если бы именно я изменила, так нет же! Никогда, видит бог, никогда даже в мыслях не было! Я очень сильно мужа любила, и от этого сейчас в миллиард раз тяжелее.
Опавшие на стол ладони сами сжимаются в кулаки, роняю на них голову. Только сейчас осознаю, что все эти долгие, разъедающие душу секунды не дышала. Судорожно втягиваю в себя воздух.
Честно? Мне хочется его придушить. Собственными руками. Хочу, чтобы горел сейчас точно так же, как я. Невыносимо!
Не знала, что так быстро можно возненавидеть человека.
Поистине от любви до ненависти один шаг. Одно маленькое колебание.
Поджимаю губы, стараясь справиться с эмоциональным фейерверком. Руки трусятся, я вся дрожу.
Сил не осталось даже на то, чтобы просто поднять голову и осмотреться по сторонам. Всё тело будто свинцом наливается. Ноги болят, как после многочасовой пробежки.
Короткий разговор с дочерью стал колоссальной нагрузкой на организм.
Чувствую небывалую растерянность и беспомощность. Мне у всех на виду вырвали сердце и сейчас его топчут.
Макс не дурак и в отличие от остальных знает мое слабое место. В то время как свекры думают напугать меня злачным местечком, муж бьет прицельно.
Дети – ради них я готова на всё.
Я не вывезу жизни, в которой дочь будет жить с мужем и его новой семьей. Может, с кем-то и прокатывает, но точно не со мной.
Каждый день, во сколько бы он для меня ни заканчивался, приходя с работы, я шла в детские. Посмотреть на детей, поцеловать их, пожелать сладких снов, пусть даже спящим.
Мне катастрофически их не хватало, но не работать я не могла. Хотелось, чтобы они мною гордились, ну и Максу соответствовать – тоже.
Родители мужа невысокого обо мне мнения – происходящее сейчас яркое тому доказательство, и сидя дома, я бы давала им лишний повод лить детям в уши о том, что мать их, по сути, существо жалкое и никчемное, и нужна как в Африке варежки.
«Именно этим сейчас Наталья Петровна и занимается!»
Время, когда я Женю носила, было тяжелым. Меня мучил такой токсикоз, что академический отпуск пришлось брать рано. С рождением Евы, он, конечно же, затянулся.
Мой, уже на тот момент очень успешный, муж – молодой прокурор с мертвой хваткой, и я – вечно потерянная, трясущаяся над детьми домохозяйка.
Надо сказать, выглядела я тогда, несмотря ни на что, прекрасно – стройная, с чистой матовой кожей и густыми волосами молодая мамочка.
Спасибо природе, мне никогда не приходилось сидеть на диетах, да и просто трястись над своей внешностью.
Возможно, я не слишком фигуриста, но отсутствие изящной талии мне всегда заменял аккуратный пресс. На небольшую грудь я тоже не жалуюсь, так даже лучше, после родов и кормления она почти не изменилась. Снизу и вовсе все отлично подтянуто.
Свекровь, злясь и, естественно, за моей спиной, всем рассказывала, что я живу на шее её сына, прекрасно устроившись, занимаюсь собой, не имея никаких проблем, как и стремлений.
Было обидно, что моя мама, слушая это вранье, не спорила. Безмолвно со всем соглашаясь.
В один из вечеров, после долгой одинокой истерики, я решила восстановиться в университете и всем доказать, что смогу добиться достойных результатов сама.
С того момента началась пора бессонных ночей. Стирка, готовка, уборка, мои малыши, а после учеба.
Удивительно, но впервые вспоминая то время, я не ностальгирую по нашей с Максом нежной любви. Тогда он был ещё очень заботлив. Уставал на работе, поздно возвращался, но всегда находил для меня время.
Всё вмиг умерло. Его наглые манипуляции продолжают выжигать все светлые чувства.
Тянусь за телефоном и набираю номер свекра. Результат тот же – слушаю злосчастные гудки и предложение оставить сообщение на автоответчик.
Прекрасно понимаю, что мною сейчас манипулируют, и я безбожно ведусь!
А как иначе?!
Уверена, что для меня сейчас доступен только один абонент.
Драгоценный мой – пока что – муж.
– Ненавижу тебя! – шиплю сдавленно, скидывая со стола органайзер. Карандаши и ручки с глухим звуком по полу разлетаются.
Сейчас должно быть заседание, но я все равно записываю ему голосовое сообщение.
– У тебя есть один вечер, чтобы решить вопрос с дочкой. Если я к завтрашнему дню её не увижу у себя дома – ты пожалеешь, – у меня тоже есть варианты ему жизнь испортить.
Вздрагиваю, когда в ответ поблизости слышится низкий мужской голос, в котором едва уловимы насмешливые нотки.
– Времени, конечно, маловато, но я попробую что-нибудь придумать. Начать можем прямо сейчас, – на кресло для посетителей летит мужской пиджак.
Глава 10
На несколько вдохов я даже теряюсь от такой наглости. Кто это у нас настолько дерзкий выискался?!
Оторвав взгляд от экрана телефона, смотрю на своего посетителя, и хочется материться, да так грубо, чтобы у всех уши завяли.
Арсеньев.
Вот уж помощничек!
– Владимир Олегович, кабинет Романа Ивановича напротив, – произношу, стараясь сделать вид, будто не поняла его шуточку про «неоценимую помощь» с зачатием доченьки.
Почему мне везет на всяких ушлепков?
– Мы уже с ним пообщались. Теперь Ваша очередь, Виктория Сергеевна. Мне не терпится… – хмыкает, без разрешения усаживаясь в кресло напротив.
Специально сдвигает его чуть в сторону, чтобы монитор не мешал смотреть мне в глаза.
– Меня отстранили от дела, – говорить стараюсь бесстрастно. Повыть и посетовать на свою судьбу нелегкую можно, но не ему. Не оценит. – Причину, я думаю, объяснять не нужно.
Он подается вперед, упираясь локтями в край столешницы. Становится предельно серьезным.
– Неплохо наши благоверные, Вика, тебе жизнь попортили, – вопросительной интонации нет, просто утверждает.
Думаю, если хорошенько присмотреться, то, несмотря на мои утренние усилия старательно нанести макияж, синяки под глазами можно легко различить. Капли с покраснением глаз тоже не справились.
Да и разве можно спокойно перенести подобную новость?!
Меня и сейчас взрывает внутри.
Предупреждая Макса о неприятностях, я не шутила.
Такое поведение иррационально и грозит серьезными последствиями, я всё понимаю, но эмоции берут верх. Рана на сердце кровоточит, пульсирует и разрастается, мешая мыслить разумно.
Мне бы остыть, но куда там, если все вокруг, словно сговорившись, решили меня одолеть.
– Мы с Вами на «ты» не переходили.
– Окей, Вика, можешь продолжать выкать, пока не надоест. Суть вопроса от этого не меняется: нам есть что обсудить.
Взгляд у него настолько наглый, что хочется чем-то тяжелым привести в чувства, чтобы не терял связи с реальностью.
Смотрю на него внимательно. Может, он сам всё поймет?! Но увы, в последние дни мне не везет.
– Так и будешь молчать? – вальяжно откинувшись на спинку кресла, поторапливает. – Мне, собственно, все равно, а тебе государство платит не за просиживание штанов. Могла бы и побыстрее соображать.
На какое-то время отвлекшись, я представляю себе, как встаю и ударяю его чем-нибудь тяжелым. С силой. Вырубаю, и он падает.
«Учитывая, что ты и так в шаге от многомесячной командировки, то лучше не стоит», – отзывается внутренний голос.
Нисколько не питая иллюзий, могу быть уверена, что этот экземпляр тоже может поспособствовать моему переводу в какое-нибудь отдаленное, прекрасное, но богом забытое место.
Толку, что подследственный. И не такое им под силу бывает.
Однажды, когда я только начинала свою карьеру, один тип выиграл выборы, правда, местного разлива, находясь под следствием. Дело быстро прикрыли и благополучно забыли. Мне – зеленой стажерке – это такой дикостью казалось! Что я кроме детских горшков видела в то время?! Сейчас поднаторела. Иллюзий не питаю ни на чей счет.
– Давайте Вы разом все свои оскорбления выскажете и уйдете? – предлагаю ему. – Нет настроения затягивать наше общение.
Меня только что бросил собственный ребенок. Хуже уже ничего не может случиться.
Слова Евы будто раскололи мое сознание. Сначала я разозлилась на Макса, а сейчас, ой как некстати, начинается откат. Пульс бьет по барабанным перепонкам, сердце в горле клокочет.
Удивительно, оно всё ещё живо.
Муж никак его не добьет.
– И не думал тебя оскорблять. У нас с тобой есть общая цель. Сообща мы придем к ней быстрее.
– И какая же?
Мне хочется рассмеяться.
Чертова Алла, чертов Максим! Из-за них мне приходится участвовать в каком-то дурном шоу.
– Как оно, собственными глазами увидеть, как супруг тебе изменяет? – на его лице появляется странного типа усмешка, то ли ему реально забавно говорить о таком, то ли противно.
– А у Вас в кабинете нет камер? – знаю, что нет. – А то бы сами зрелищем насладились. Ни с чем не сравнимые ощущения гарантированы. Повторю свой вопрос, Владимир. Что Вам от меня нужно?!
– Слабые места твоего мужа, естественно. Знаешь ли, я не привык терпеть, когда меня дураком выставляют.
– Вы, наверное, очень жену свою любите, – не могу удержаться. Язвлю. – Представляю, насколько непросто. Сочувствую от всего сердца, но помочь ничем не могу.
