– Да как зачем, как выпуск конференции выйдет, ты звездой проснешься! – заверил Леня.
– Если Игорич не вырежет, – буркнул второй, имени которого я по-прежнему не знал.
Леня перевернул свою трубу, и я увидел на обратной стороне три большие камеры. Пока рассматривал чудо техники, охранник стянул маску, вытянул мобильник и приобнял меня за плечи.
И вот тут я все понял…
Сначала я увидел на экране телефона дату, а потом, когда Леня провел по нему пальцем, увидел свое лицо. На меня как из зеркала смотрел паренек лет двадцати пяти. Брюнет, с выделяющимся скулами и карими глазами.
Новый я.
Осознание свалилось, как ушат ледяной воды. Это точно не мое тело и сейчас не 1996-й.
– Какой сейчас год? – спросил я.
– Че? – Леня рассматривал получившуюся фотографию на экране мобильника.
Второй, так и не снявший маску с удивлением посмотрел на меня.
– Слышь, тебе ж по голове вроде не прилетело…
– Год какой? – повторил я. – Две тысячи двадцать пятый?
– Две тысячи двадцать пятый, угу! – усмехнулся Леня, не отрываясь от экрана.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Две тысячи двадцать пятый… прямо как мушкетеры тридцать лет спустя. Ну почти… двадцать девять.
Я перевел взгляд на второго.
– Где я?
Тот усмехнулся, но уже не так уверенно.
– Да не гони! Ты бы лучше думал, что боссу будешь говорить, Сань…
Он не успел продолжить. Щелчок замка и дверь кабинета распахнулась. На пороге появилась девушка. Молодая. Даже слишком.
Что-то в ней сразу вызвало отторжение. Нет, девка была реально красивой, но… я не сразу понял, человек это или манекен. Улыбка как в телемагазине, голос как у робота. Кожа блестит, ногти хищные и изогнутые.
На нее, может, и засмотрелся бы, если бы не чувство, что это все ненастоящее. Как будто она не живая…
– Проходите, Ефимов, Сергей Игоревич ждет, – сказала она тихо.
Я поднялся, оглянулся на охранников, те сразу спрятали свои мобильные при виде бабы. – Только… он не в настроении. Ему звонила Илона Викторовна, – почти шепотом, добавила девчонка. – Она уже в курсе ситуации!
Дверь за спиной закрылась бесшумно. Снова щелкнул замок.
Я мог бы развернуться и уйти. Мог бы. Но я пообещал Светке, что позабочусь о Линде, а значит, должен выжить. Ну а чтобы выжить, надо понять, где я и кто тут главный. А заодно уточнить свои стартовые позиции.
Внутри через небольшой коридорчик, меня встретил просторный кабинет. Толстые ковры глушили шаги. Пахло кожей, свечами и чем-то химическим, дорогим. Свет был не прямой, шел сбоку, из ламп в стенах. На массивном столе был только стакан воды. Идеальный порядок. Слишком идеальный.
Сергей Игоревич сидел в задумчивости, театрально склонив голову и уперев лоб в растопыренные пальцы. Рост под метр девяносто, спортивного телосложения, все на нем сидело, как с иголочки. Щетина аккуратная, пальцы белые, как у человека, который сейчас пережевывает злость.
Я сел, не дожидаясь приглашения. Так называемый «босс» даже головы не поднял, стиснул зубы со скрипом, как будто пытался не взорваться.
– Что это было, Ефимов?
Тишина длилась секунду. Потом пошло как по маслу, с нарастающим паром:
– Ты осознаешь, что натворил? У нас контракты. Спонсоры. Съемки. Виральность, понимаешь это слово?.. Просмотры, клики, метрики! Теперь из-за твоей выходки все пойдет под откос! Федерация может нас лицензии лишить! Это шоу! Это, сука не подворотня! А ты ломаешь мне одного из самых рейтинговых участников!
Он вскочил, заметался по кабинету, будто искал, куда впрыснуть злость. Подошел к стене, ткнул пальцем в рамку:
– Видишь?! Это, мать ее, золотая кнопка YouTube!
Я покосился на рамку. Пацана задушил, а он мне про кнопки в рамке рассказывает.
– Это работа! Годы! Бабки! Люди! Конверсия! Все к чертям из-за одного твоего «подвига»!
Я молчал. Черт возьми, я вообще его не понимаю! Какая кнопка? Какая к черту конверсия? Будто мы не про драку говорим, а про математику. «Босс» говорил на русском, но смысла было, как в радиошуме.
Сергей шел дальше, разгоняясь, как будто говорил сам с собой.
– На хрен мне такие охранники, если вы в кадр лезете, ломаете хореографию! Вы че творите!
Я смотрел на него внимательно. Он пацана то видел? Его ногами били, он сознание потерял. А этот мечется по кабинету и орет, потому что «в кадр влезли».
Я долго молчал, но терпение кончилось. Поговорить с ним по-людски точно не выйдет, так что пусть гуляет лесом.
– Слышь, Листьев. Сюда послушай, – оборвал я.
Хайпенко вздрогнул, явно не ожидав, что я посмею его перебить. Я медленно поднялся.
– Ты сам понял, что сейчас сказал? Я за пацана влез. Его, уже без сознания, собрались ногами в пол втаптывать. А ты мне про бабки втираешь. Про рейтинги какие-то. У тебя тут кнопки, а у меня все проще: или ты за своих, или ты гнида последняя.
Сергей побелел, как мел. Начал поправлять узел галстука, словно тот его душил.
– Уволен! – завизжал. – У-во-лен, слышишь?! Засужу! Нет… я Ренату скажу, он из тебя…
– Рот закрой, – грубо перебил я.
Хайпенко вытаращил глаза. Я решил, что еще одно слово и сломаю ему нос. Но в этот момент у гниды вдруг зазвонил мобильник. Он покосился на экран, изменился в лице и тотчас взял трубку. Про наш разговор мигом забыл. Снова заметался по кабинету, как лев в клетке, прижимая телефон к уху.
– Да не может такого быть, то был разговор не под запись, утечки быть не могло… – скулил Хайпенко в трубку, как нашкодивший первоклашка, оправдывавшийся перед учителем.
Я не стал ждать, когда он освободиться. Развернулся и пошел на выход. Разговаривать тут не о чем.
У двери, на тумбе под зеркалом, в аккуратной кучке лежали фирменные блокноты, ручки, значки с логотипом «V-FIGHTS». Мимоходом я взял блокнот, подбросил в руке – добротный. Захватил и ручку. Возьму как выходное пособие.
Я уже тянулся к двери, но взгляд зацепился за стеклянную табличку на стене.
Медиа-холдинг «VЕКТОР», ГК «Козлов и партнеры», генеральный директор Виктор Козлов.
Строгий шрифт, металлический отблеск, треугольники, пересекающиеся, как прицел.
Под ложечкой тут же засосало.
В смысле Козлов? Витя?
В голове промелькнули слова бывшего друга о том, что он собирается назвать свою компанию в честь щенка.
Я вышел из кабинета, осознавая увиденное. Козлов живой? Выходит, я не убил его? Теперь у него офис, свет, охрана… Если так, то вырос Витя, конкретно вырос. С низов сделал империю, как и обещал. Только все равно воняет от тебя тем же самым.
Мысли крутились не самые приятные… я не знал, что за годы моего отсутствия случилось со Светкой. Родила она? Ее нашел Козлов? Что с Линдой? Если Витька жив… Свете пришлось непросто, как и детям. Линда не просто так не разговаривала.
Что теперь?
Я не владел информацией, но понимал, что пока не вписываюсь в этот мир. Тут все… наоборот. Как в кино, когда неважно, что ты сделал, а важно, как это сняли.
Но я знал, что умер и получил свой шанс снова. Двадцать девять лет спустя.
Дверь за мной захлопнулась. В коридоре дышалось легче, может, потому что меньше воняло деньгами и показухой.
– До свидания, Ефимов, – раздалось сбоку.
Я повернулся. Ирочка косилась на меня с живым интересом. Похоже, слышала весь наш разговор.
– Чао, бамбино, сеньорита, – хмыкнул я. Старый рефлекс, как на автомате. Девчонка усмехнулась растерянно, но по-честному. Видимо, такие реплики тут давно в музее хранят. Надо притормозить и что называется фильтровать базар. А то ещё подумают, что мне триста лет, и я выполз из тьмы.
Девчонка вдруг выдернула листок из блокнота, что-то нацарапала и протянула мне. Я взял.
Бумага с закорючками, ни имени, ни телефона. Какие-то точки, буквы латиницей.
– Моя инста, – сказала она и даже слегка смутилась.
– Ста?.. – я поднёс бумажку ближе. – Чего твоя?..
– Ну… соцсеть. Запрещенная с фоточками, – пояснила она, озорно хлопая глазками. – Можешь написать в директ.
Я кивнул, но в голове крутилось только одно: что за херню она сейчас сказала?
Инста-директ, мать его…
Сунул бумажку в карман, сделал вид, что всё понял. Но внутри ощущал себя как дед, попавший на рейв – свет, музыка, слова, и всё мимо.
– Ир, а Ир… а это ж контора Козлова, да? – как бы невзначай спросил я, рассматривая логотип «Vектора» на стене за ее спиной.
– Козлов Группс, – заверила она. – Вектор входит в группу компаний!
– А кабинет его где?
Она чуть смутилась вопросу.
– Чей?
– Козлова.
– Так не здесь… управление Вектором за Сергеем Игоревичем.
– А если не здесь, то где?
– Не знаю… Виктор Павлович большой человек. И офисов у него десятки…
Ясно. Твой Виктор Павлович, Ирочка не большой человек, а большой мудак.
С порога зайти к Вите не получится. Жаль. С другой стороны, может и к лучшему, светиться мне преждевременно. Для начала надо осмотреться. Да и что я ему скажу – привет через тридцать лет? Так и до дурки недалеко. Так что светиться кто я такой точно не следует. Я не Иван Васильевич, да и профессию менять не буду.
В коридоре двое охранников посмотрели на меня как на Христа, явившегося народу. – Уволил? – вкрадчиво спросил Леня.
– Он с тебя теперь три шкуры сдерет, – мрачно пробурчал второй.
Я усмехнулся.
– Главное, пацаны, сами не растеряйтесь по этой жизни. Тут, я вижу, если не прогибаешься, то списывают. Где выход?
– Вон, по коридору, потом налево. Выходи через черный вход, ну чтобы без проблем… ну ты понял.
Я кивнул и пошёл.
– Сань! Форму не забудь оставить! – крикнули мне вдогон. – И с Ренатом поговори! Он же сказал!
Правильно. Шмотка не моя. А вот с Ренатом или с кем-либо другим я разговаривать не собирался. Меня уже от этого места подташнивало. Да и кто такой Ренат, ни имею понятия, видел его один раз. Надо поговорить – сам найдет.
На раздевалку указала табличка на одной из стен, с картинкой на двух языках. Указатель куда идти. Сейчас, наверное, даже туалет с переводчиком. Я шел, не торопясь, шаг за шагом, будто примеряясь к новому телу. Рука нащупала ключ в кармане и на нем был выбит номер шкафчика.
В раздевалке не было ни души. Я нашел свой шкафчик, открыл. Внутри на вешалке висел спортивный костюм с надписью «Федерация бокса России».
Неплохо. Значит мой полный тезка боксер. Уже радует, что тело со спортом дружит. Надо проверить, что из него, то есть уже из себя можно выжать. А не радует то, что ребята боксеры, из тех, кто в спорте по серьезному, по-прежнему вынуждены где-то работать помимо спорта. Вот и бывший обладатель этого тела устроился охранником… почти тридцать лет прошло, а в этом плане не поменялось ни черта.
На верхней полки лежал телефон. Неброский, треснутое стекло. Вроде как мобила, но без кнопок, только пластмассовая крышка и стекло. Такой как был у Лени. Я покрутил, нашёл единственную кнопку и нажал. Экран ярко вспыхнул, появилась надпись: «Введите код».
Ну да. Код. Ага. От чего? От квартиры моей бывшей? Уже хотел бросить, но он… вжик и включился сам. Лицо мое узнал. Я даже отшатнулся. Блин, чувствую себя папуасом, впервые увидевшим блага цивилизации. – Ни хрена себе… В руках у меня светилась панель с кучей значков. Яркие, цветные, будто наклейки с жвачек. Но вместо Дональда Дака или Микки Мауса – кружочки, стрелки, восклицательные знаки.
Один значок с трубкой, вроде как звонок, в нижнем левом углу. Ткнул в него пальцем и увидел кучу вызовов, подсвеченных красным.
Некоторые подписаны: «не брать». Допустим, но пусть позвонят, а там разбираться будем.
Один из значков был похож на глаз. Или на камеру. Я ткнул любопытства ради. Экран тут же показал мои ботинки. Внизу застыл кружок, и я эксперимента ради нажал на него подушечкой пальца.
