Слабый род. Очень слабый. Один из тех, кто выскочил на аристократическую арену совсем недавно, лет шестьдесят назад, сколотив состояние на каких-то мутных схемах. Но самомнения у них было больше, чем у самого Императора. Они тоже участвовали в нападении на имение Бездушных. Из чистой обиды.
Их глава трижды пытался породниться с нашим родом. Сначала дважды сватался за Эльвиру, предлагая в женихи своего прыщавого наследника. Получив вежливый, но твёрдый отказ, он не успокоился и с тем же предложением подкатил к родителям по поводу Маргариты. И снова был послан.
Унижение… Для такого, как он, это было хуже пощёчины.
Я помнил эти приёмы. Помнил, как старый Абрамов, брызжа слюной, по полчаса толкал речи о величии и могуществе своего рода, о своих великих предках и их «неоценимом вкладе в становление Империи». Империи, которой, на секундочку, было уже больше девяти сотен лет. Завышение собственного статуса, дешёвые понты и пустые разговоры.
Что ж. Раз они так хотели прикоснуться к истории древнего рода, я предоставлю им такую возможность. Именно они станут первыми, на ком я испытаю свою месть. Месть, которую я обещал.
Я видел их так чётко, как будто находился в нескольких метрах от колонны. Видел самодовольные лица гвардейцев в одной из машин. Видел, как кто-то на заднем сиденье пьёт что-то из фляги. Они чувствовали себя хозяевами жизни.
«Сириус, – отдал я мысленный приказ. – Цель в зоне поражения. Начинаем».
Приморская губерния
Капитан гвардии рода Абрамовых, Борис Куликов, устало откинулся на кожаное сиденье бронированного внедорожника.
За окном проносилась непроглядная тьма, разрезаемая лишь светом фар их небольшого конвоя. Пять машин, полных уставших, но довольных бойцов, возвращались с очередного «задания». Проще говоря – выбивали долги из одного коммерсанта, решившего, что слово, данное роду Абрамовых, можно и нарушить.
Борис поморщился и снова уткнулся в светящийся экран телефона. Отчёт – нудная, но обязательная часть его работы. Он быстро набивал текст, докладывая главе службы охраны об успешном завершении операции. Деньги стрясли, должник наказан, потерь нет. Рутина.
– Твою мать, какого хрена?! – внезапный крик водителя вырвал Бориса из мыслей.
Машина вильнула так, что он едва не выронил телефон. Он вскинул голову и в свете фар увидел их. Прямо посреди узкой дороги, перегородив путь, стояли четыре фигуры в тёмной униформе, с автоматами наперевес. Они целились прямо в них.
Водитель инстинктивно крутанул руль, пытаясь уйти в сторону, на обочину.
– Куда?! – рявкнул Борис. – Идиота кусок! Дави их!
Не раздумывая, он перенёс ногу и с силой нажал поверх ноги водителя на педаль газа. Двигатель взревел.
– Мы бронированные! – заорал он, активируя закреплённый на груди коммуникатор. – Всем группам! Прорываемся! Засада!
Машина, набирая скорость, неслась прямо на автоматчиков. Они даже не стреляли, просто стояли, как истуканы. И только в последний момент, когда до столкновения оставались считанные метры, Борис понял – что-то не так. Фигуры на дороге слегка подёрнулись рябью, как отражение в воде. Голограммы.
И в следующую секунду раздался оглушительный удар.
Мир для Бориса взорвался скрежетом ломающегося металла. Его тело, несмотря на ремни безопасности, швырнуло вперёд, и он со всей силы впечатался лбом в бронированное стекло. В глазах потемнело, нос взорвался болью, а по подбородку потекла горячая струйка крови.
Будучи сильным Одарённым, Борис успел выставить барьер, но удар был такой мощи, что защита едва выдержала, треснув, как стекло.
Водитель безвольно повис на ремнях, его лицо превратилось в кровавую маску. Капот машины был смят в гармошку, из-под него валил густой дым. Лобовое стекло, несмотря на свою прочность, пошло трещинами, а в некоторых местах его просто выбило.
Борис, отряхиваясь, поднял голову. Ловушка была не в голограммах. Прямо за ними дорогу преграждали три огромных, сваленных поперёк дерева. Вот во что они врезались. А где же засада?
И тут начался ад. С обеих сторон леса, из темноты, ударили десятки стволов.
Борис вывалился из машины. Его барьер, подрагивая, держал шквал огня. Он активировал свой дар на полную, и его ладони окутало пламя.
– Уроды! – прорычал он и метнул несколько огненных шаров в те кусты, откуда велась самая плотная стрельба. Первый, второй, третий… пятый. Сухая листва вспыхнула, как порох. Он подпалил всё, превратив засаду в огненный ад.
Пламя взметнулось вверх, освещая ночной лес багровыми сполохами. Кусты и деревья, охваченные огнём, трещали, выбрасывая в воздух снопы искр. Борис, тяжело дыша, озирался, пытаясь разглядеть врагов сквозь дым и пламя.
Его сердце колотилось, адреналин бурлил в венах, заглушая боль от удара. Он был готов драться, готов разнести всё вокруг, если потребуется. Но враги не показывались. Ни криков, ни движения, ни даже намёка на живых противников. Только треск огня и далёкие вопли его людей из других машин конвоя, попавших под обстрел.
– Вытаскивайте водителя и парней сзади! – скомандовал он своим бойцам, которые уже высыпали из остальных машин. – Уходим!
Но не успели они сделать и пары шагов, как стрельба возобновилась. С тех же самых, уже горящих позиций. Борис опешил. Он слышал выстрелы из дробовиков, револьверов, ещё какой-то мелкашки. Звуки были разными, как будто на них напала не организованная группа, а толпа фермеров, схвативших всё, что было под рукой.
Борис вообще перестал что-либо понимать. Что за сброд на них напал? Крестьяне? Фермеры, решившие отстоять свою землю? Что это за херня?!
Один из его бойцов вскрикнул и упал.
– Тройка, отправляйтесь туда! – указал он на левый фланг. – Уничтожьте противника, зачистите периметр!
Трое его лучших бойцов, прикрываясь энергетическими щитами, рванули в темноту. Борис слышал, как в чаще загрохотали их мощные автоматические винтовки. Качественное, дорогое оружие, звук которого ни с чем не спутаешь. Несколько очередей… и всё стихло. Полностью.
Он попытался связаться с ними, но в наушнике было лишь шипение.
– Кажется, там всё зачистили, – с облегчением сказал кто-то из его людей. – Сейчас всё закончится.
– Командир, связи нет! – доложил связист. – Какие-то помехи.
– Да ладно! – выругался Борис. – У фермеров есть глушилки? Не может такого быть!
Он достал из разгрузки свой личный спутниковый коммуникатор – дорогая и мощная штука. И только он собирался набрать номер, как в аппарат что-то влетело. Коммуникатор разлетелся на куски. В обломках торчал длинный строительный гвоздь.
Борис обернулся. Никого. Он перебежал за другую машину.
И в этот момент по ним снова открыли огонь. Только теперь он узнал этот звук. Это были их винтовки. Винтовки его тройки, ушедшей в лес.
– Кажется, уже не наши… – прохрипел один из бойцов.
Борис понял, что они в ловушке. Он терял людей.
– Прорываемся через деревья! За мной!
Они перепрыгивали через поваленные стволы. Один, второй, третий… Он бежал, не оглядываясь, понимая, что это их единственный шанс.
Выбравшись на относительно открытое место, он обернулся. За ним не было никого. Он остался один.
И тогда он увидел его.
Тёмная фигура, едва различимая в отблесках догорающего леса, стояла на небольшом возвышении. Она не пряталась, не кралась. Просто стояла.
– Да ладно тебе, – произнесла фигура спокойным голосом. – Можешь не ждать. Они остались там.
– Ты кто такой? Ты хоть понимаешь, на кого напал?
Фигура шагнула вперёд и сбросила с головы капюшон. Тусклый свет луны упал на лицо.
Борис всмотрелся. И узнал его.
– Да ладно… не может быть! Ты же мёртв!
Перед ним стоял Феликс Бездушный.
– Ты видел моё тело? – усмехнулся тот. – Хотя ты прав. Феликс и правда умер. На вашу беду.
Борис не стал больше разговаривать. Вложив в удар всю оставшуюся энергию, он обрушил на Феликса мощнейший поток огня. Этого хватило бы, чтобы сжечь дотла небольшой дом.
Но тот лишь поднял руку. Вокруг него вспыхнул странный переливающийся круг, испещрённый непонятными знаками и символами. Огонь просто впитался в него, не оставив и следа. Борис никогда не видел такого дара.
Феликс сделал ещё один жест. В его руке возникла сложная конструкция из шести вращающихся кругов, один меньше другого. Из центра конструкции вырвался сгусток чистой энергии и ударил Бориса в грудь.
Его отшвырнуло назад. Он перелетел через завал и рухнул на землю. Он хотел перегруппироваться в полёте, но удар был слишком силён.
Приземлившись, он почувствовал резкую, пронзающую боль. Он посмотрел вниз. Из его тела во все стороны торчали острые колья.
– А знаешь, я думал, это будет труднее. Ты ведь целый командир отряда, а даже и не понял, что вас убивало. Хочешь узнать?
И тут Борис увидел, как со всех сторон над ним начали слетаться дроны. Десятки маленьких, уродливых, кустарно собранных машин. У одного в манипуляторах был зажат охотничий дробовик. У другого – два револьвера. Третий был вооружён какой-то самодельной винтовкой, сваренной из кусков металлолома. А самый маленький, размером с кулак, держал в манипуляторах крохотный дамский пистолетик.
– Они даже в огне не горят, – с усмешкой сказал Феликс. – Видел когда-нибудь такое?
Борис смотрел на это безумие, и в его угасающем сознании билась только одна мысль. Тот самый сопляк, отпрыск рода Бездушных, без особого дара и каких-либо талантов, которого никто не принимал всерьёз… он только что в одиночку уничтожил весь его отряд.
Разве такое бывает?
Так он и сдох.
⁂
Я сидел на пассажирском сиденье дребезжащей «девятки» и смотрел на проносящуюся за окном темноту. Дылда молча и сосредоточенно крутил баранку.
«Сириус, – мысленно обратился я к своему помощнику, который невидимой тенью летел где-то над нами. – Это было несерьёзно. Почему так легко?»
«Потому что вы всё продумали изначально, Повелитель, – отозвался дрон. – У них не было ни единого шанса. Как говорят в местном сегменте сети – ‘изи катка’. Причём сделали это ‘на чиле, на расслабоне’».
Я поморщился. Нужно будет приказать Сириусу почистить речевые модули от интернет-мусора.
А что касается прошедшей операции… Ну, честно говоря, я рассчитывал хоть на какое-то сопротивление. Хотел посмотреть, на что способны мои новые, кустарно собранные дроны в настоящем бою, а не в тепличных условиях. А в итоге получился даже не бой, а планомерное истребление. Они ведь даже толком сопротивляться не смогли.
Вся операция пронеслась в моей голове, как на ускоренной перемотке.
Первым шагом была классическая засада – голограммы, изображавшие четырёх вооружённых людей, вставших посреди дороги. Идеальная приманка. А за ними – завал из трёх огромных деревьев, которые Сириус аккуратно уложил поперёк дороги.
Головная машина бронированного конвоя, не раздумывая, пошла на таран. Водитель, видимо, решил, что прорвётся, и на полной скорости влетел в стену из древесины. Идиот. Удар был такой силы, что капот превратился в гармошку.
Остальные машины, шедшие следом, попытались затормозить, но было уже поздно. Мои маленькие дроны-разведчики, которых я ласково прозвал «мухами», уже сделали своё дело. Подлетев под днища остальных внедорожников, они ловко повредили тормозную систему.
Удары, скрежет металла – и вот уже на дороге красуется живописная куча-мала из покорёженного железа. Не смертельно, но достаточно, чтобы вызвать хаос и заблокировать движение.
Затем в дело вступили другие дроны. Пока гвардейцы, матерясь, пытались выбраться из своих консервных банок, мои малыши уже обчищали их. У этих машин, как оказалось, была двойная система зажигания – кнопка и ключ. «Мухи» просто вырезали кнопки из приборных панелей, а ключи вытащили из замков. Полное обездвиживание.
Третьим актом была информационная блокада. Один из дронов, которого я оставил на крыше машины Дылды, предварительно включил мощную глушилку, обрубая любую связь.
Потом начался спектакль. Мои дроны, вооружённые разномастным трофейным оружием, открыли беспорядочную пальбу из леса. Это был отвлекающий манёвр, призванный заставить их сунуться в чащу. Но они почему-то не спешили. Вместо этого их командир начал швыряться огненными шарами, поджигая деревья.
Наивный. Он даже не догадывался, что корпуса моих дронов я специально обработал техномагическим составом, делающим их практически неуязвимыми для огня и других стихий. Поэтому, когда его бойцы пошли в атаку, они встретили огонь с тех же самых, уже горящих позиций. Это их и сломало окончательно. Они несли потери, их доспехи не выдерживали, а враг оставался неуязвимым.
Когда командир отряда, матерый Одарённый, достал свой личный спутниковый коммуникатор, в дело вступил Гвоздик. Один точный выстрел строительным гвоздём – и дорогая игрушка разлетелась на куски.
А потом пришла моя очередь.
Последний бой с их командиром был скорее ритуалом. Он должен был умереть, и он умер. Но не просто так. Пока я развлекался с ним, Сириус уже готовил финальный аккорд. Он вогнал в землю несколько заострённых кольев, которые заранее вытесал из стволов молодых деревьев. Идеальная ловушка.
Расчёт был филигранным – траекторию падения, вес тела, сопротивление воздуха. Когда я нанёс последний удар, отшвырнув командира назад, он упал именно туда, куда было нужно. Прямо на колья.
Это было не просто убийство. Это было послание.
А потом началась зачистка. За двадцать семь минут, что оставались до прибытия какой-то случайной машины, которую засёк Сириус, мы превратили поле боя в идеально чистый участок дороги. Деревья, перегородившие дорогу, были распилены и вывезены вглубь леса. Все гильзы собраны. Все следы боя – стёрты.
Транспорт противника постигла та же участь. Мои дроны работали, как муравьи. За несколько минут они разобрали бронированные внедорожники на части. Всю ценную электронику – в мою мастерскую. Остальное – на продажу. Ночью мои «дружинники» сбагрят остатки знакомым скупщикам, ведь остовы мышин уже увозили на арендованных эвакуаторах.
На дороге остались только трупы. И их распятый на кольях командир. Картина, от которой у любого нормального человека волосы встали бы дыбом. Непонятно, кто их убил. Непонятно, как.
– Командир, а можно вопрос? – голос Дылды вырвал меня из воспоминаний.
Я медленно повернул к нему голову.
– А ты уверен, что хочешь услышать ответ?
– Э-э-э… Наверное, нет, – помотал он головой. – Ты прав, начальник. Хрен с ним, с вопросом. Слышал я до хрена выстрелов, да. Наверное, фейерверки или охотники какие-то…
Я усмехнулся.
– Ага. На людей.
Он вжал голову в плечи.
– Едем домой, – сказал я. – На сегодня моя работа закончена.
Уже на подъезде к городу, когда Дылда немного расслабился, я добавил:
– Кстати. На завтрашний вечер никаких планов не строй. Нам нужно будет съездить ещё в одно подобное место.
Он заметно напрягся.
